Весной 1743 года испанский галеон Nuestra Señora de Covadonga вышел из Акапулько и направился к Филиппинам. На его борту находились 530 человек и серебро, стоимость которого сегодня измерялась бы десятками миллионов фунтов. Формально это была настоящая плавучая крепость: тысячатонный корабль, рассчитанный на пятьдесят пушек. Но когда возле острова Самар на горизонте появился британский Centurion Джорджа Энсона, оказалось, что вести огонь могут только тринадцать орудий.
Остальные пушки сняли, чтобы освободить место для пассажиров и груза.
В этой детали заключена почти вся история противостояния испанского и английского галеонов. Первый создавался, чтобы перевезти через океан как можно больше ценностей. Второй — чтобы догнать такой корабль и отнять их. Один был плавучим складом, пассажирским судном, военным транспортом и почтовой службой одновременно. Другой представлял собой специализированного морского хищника.
Но означает ли это, что огромные испанские галеоны были неповоротливыми и устаревшими, а лёгкие английские корабли неизменно превосходили их в бою?
Корабль, который связал три континента
Манильскими галеонами называют испанские корабли, ходившие между Манилой на Филиппинах и Акапулько в Новой Испании — современной Мексике. Маршрут начал действовать в 1565 году, когда экспедиция Мигеля Лопеса де Легаспи достигла Филиппин, а мореплаватель Андрес де Урданета нашёл путь обратно через северную часть Тихого океана.
Из Акапулько корабли везли главным образом американское серебро. В Маниле оно обменивалось на китайский шёлк и фарфор, хлопковые ткани, специи, слоновую кость, лакированную мебель и множество других азиатских товаров. Затем всё это отправлялось обратно в Мексику, перевозилось по суше к Веракрусу и частично уходило через Атлантику в Европу.
Так возникла одна из первых действительно глобальных торговых систем, связавшая Китай, Филиппины, Америку и Испанию. Манила стала воротами, через которые американское серебро поступало на азиатские рынки, а китайские товары проникали в Новый Свет. Торговля была настолько прибыльной, что власти безуспешно пытались ограничивать и стоимость груза, и размеры кораблей.
При этом «манильский галеон» никогда не являлся одной конкретной моделью. Маршрут просуществовал два с половиной столетия, и корабли постоянно менялись. Первые суда конца XVI века имели водоизмещение около 400–500 тонн. Уже в начале XVII столетия появились тысячатонные корабли, а самые крупные представители XVIII века превысили 2000 тонн.
Фактически Манильским галеоном назывался любой большой испанский корабль, обслуживавший этот маршрут. В XVIII веке некоторые из них по конструкции были уже ближе не к классическим галеонам времён Непобедимой армады, а к более поздним океанским торговым и военным судам.
Почему испанцам требовались гиганты
Плавание из Манилы в Акапулько могло продолжаться от четырёх до восьми месяцев. Галеон выходил из Филиппин, поднимался далеко на север, ловил западные ветры, пересекал Тихий океан, достигал побережья Калифорнии и затем спускался к Мексике. На протяжении большей части пути экипажу было негде пополнить запасы или отремонтировать корабль.
Следовательно, судно должно было нести огромный запас воды и продовольствия, многочисленную команду, солдат, пассажиров, почту и ценный груз. Потеря одного корабля означала потерю практически всего торгового сезона. Для Манилы, зависевшей от денежных переводов и снабжения из Новой Испании, подобная катастрофа могла иметь последствия на годы.
Испанское решение было логичным: построить максимально прочный и вместительный корабль, который сможет пережить океанский переход.
Большинство галеонов строилось на Филиппинах. Там имелись крупные запасы твёрдой древесины — молаве, нарры, якала, апитонга и других тропических пород. В строительстве участвовали местные рабочие, китайские ремесленники и испанские мастера. Для одного двухтысячетонного гиганта приходилось вырубать и доставлять деревья с обширной территории.
Манильские галеоны не зависели и от ограничений, действовавших на Атлантическом побережье Испании. Кораблям, выходившим из Севильи, приходилось пересекать мелководную отмель у Санлукара, что ограничивало их осадку и размеры. В Маниле и Акапулько такой проблемы не существовало, поэтому тихоокеанские суда можно было делать значительно шире и глубже.
Корона пыталась бороться с гигантоманией. В 1593 году было разрешено ежегодно отправлять лишь два галеона водоизмещением по 300 тонн. Но купцам требовалось больше места, а чиновников можно было убедить или обойти. Уже к 1614 году на маршруте появились корабли приблизительно по 1000 тонн.
Торговая логика раз за разом побеждала королевские распоряжения.
Англичане строят морского хищника
В Англии конца XVI века кораблестроители решали другую задачу. Стране требовались суда, способные перехватывать неприятеля, удерживать выгодное положение относительно ветра и поражать его артиллерией, не вступая в опасный абордажный бой.
Так появился английский race-built galleon — буквально галеон, «построенный для скорости». Его корпус был более вытянутым и узким, а высокие носовые и кормовые надстройки, характерные для ранних кораблей, заметно уменьшились. Пониженный силуэт создавал меньшее сопротивление ветру, более тонкие обводы сокращали сопротивление воды, а усовершенствованное парусное вооружение позволяло идти ближе к ветру.
На таких принципах строились Golden Hind Фрэнсиса Дрейка, знаменитый Revenge и более крупный Ark Royal, служивший английским флагманом во время похода Непобедимой армады. После 1578 года новые боевые корабли английского флота преимущественно создавались по этой концепции.
Англичане предпочитали сравнительно небольшое количество тяжёлых пушек, размещённых низко над водой. Корабль маневрировал, давал залп, отходил для перезарядки, а затем вновь сближался. Целью было повредить корпус, рангоут и рулевое управление противника, лишив его возможности продолжать движение.
Испанская тактика дольше сохраняла ставку на солдат и ближний бой. Высокие надстройки позволяли обстреливать палубу неприятеля сверху, после чего корабли должны были сцепиться бортами, а пехота — решить исход сражения абордажем. Испанские солдаты считались одними из лучших в Европе, поэтому такая тактика не была бессмысленной. Проблема заключалась в том, что быстрый английский корабль мог просто не подпустить противника на удобную дистанцию.
Однако за скорость приходилось платить. Английский галеон перевозил меньше запасов, людей и товаров. Внутри было тесно, а во время продолжительного океанского похода небольшой корабль быстрее начинал страдать от нехватки воды и продовольствия.
Испанец был приспособлен выдерживать океан. Англичанин — использовать его как охотничье пространство.
Правда ли пираты боялись манильских галеонов?
За 250 лет существования маршрута противнику удалось захватить в открытом море лишь четыре Манильских галеона: Santa Ana в 1587 году, Nuestra Señora de la Encarnación y Desengaño в 1709-м, Nuestra Señora de Covadonga в 1743-м и Santísima Trinidad в 1762 году. Ещё около двух десятков кораблей погибли из-за штормов, рифов, пожаров и навигационных ошибок.
Но объяснять такую статистику исключительно страхом пиратов было бы неправильно.
Главной защитой галеона являлся сам Тихий океан. Чтобы перехватить испанский корабль, английскому рейдеру требовалось обогнуть Южную Америку, пройти через опасный Магелланов пролив или вокруг мыса Горн, сохранить команду после месяцев плавания, найти место для ремонта, пополнить запасы и угадать, когда именно появится добыча.
Даже обнаружив галеон, нападавший не мог быть уверен в успехе. Большой деревянный корпус выдерживал множество попаданий, многочисленный экипаж мог бороться с повреждениями, а находившиеся на борту солдаты превращали абордаж в чрезвычайно опасное предприятие.
В 1709 году английский капер Вудс Роджерс захватил Encarnación, но несколько дней спустя попытался остановить другой испанский галеон — Begoña. Четыре английских корабля выпустили по нему более 500 ядер, однако испанец выдержал обстрел и ушёл.
Наконец, знаменитые захваты совершали не случайные пираты. Томас Кавендиш и Вудс Роджерс были каперами, действовавшими с разрешения английских властей и при поддержке состоятельных инвесторов. Джордж Энсон командовал британской военной экспедицией. Santísima Trinidad была взята полноценными кораблями Королевского флота во время Семилетней войны.
Манильские галеоны не были неуязвимы. Просто охота на них требовала ресурсов целого государства.
Когда груз становился опаснее пушек
Самой серьёзной слабостью испанского корабля нередко оказывалась не его медлительность, а ценность перевозимых товаров. Каждый свободный участок трюма приносил прибыль, поэтому купцы старались погрузить на борт как можно больше тюков, ящиков и сундуков.
Пушки мешали торговле. Они занимали место, требовали боеприпасов и артиллерийских расчётов, увеличивали вес верхних палуб и сокращали полезную грузоподъёмность. Поэтому часть орудий снимали, опускали в трюм или заставляли товарами так, что во время внезапного нападения воспользоваться ими было невозможно.
Именно это погубило Covadonga. Корабль был рассчитан на пятьдесят пушек, но в 1743 году вышел в море только с тринадцатью установленными орудиями. Остальные убрали ради серебра и пассажиров. Возле Филиппин галеон встретился с британским Centurion, который был меньше, лучше управлялся и сохранял полноценную боевую артиллерию.
Испанцы пытались сопротивляться, но Covadonga не могла противопоставить британскому военному кораблю достаточную огневую мощь. После тяжёлого боя галеон сдался, а Энсон получил один из богатейших призов своего времени. Вместе с серебром англичанам достались письма, официальные документы и личные вещи пассажиров, которые сегодня хранятся в Национальном архиве Великобритании.
Испанцы построили вооружённую крепость, а затем сами превратили её в перегруженный склад.
«Святая Троица» — последний испанский гигант
Крайним выражением испанской концепции стал галеон Santísima Trinidad y Nuestra Señora del Buen Fin, построенный на Филиппинах около 1750 года.
Его длина превышала 51 метр, ширина достигала примерно 15 метров, а водоизмещение составляло более 2000 тонн. На борту могли находиться свыше четырёхсот членов экипажа, сотни пассажиров и огромный груз. По разным данным, корабль рассчитывался на 60–70 пушек. Для своего времени это был настоящий морской гигант.
Но размеры не сделали его непобедимым.
В 1762 году, когда Испания вступила в Семилетнюю войну, Santísima Trinidad вышла из Манилы в сторону Акапулько. Корабль попал в шторм, потерял мачты и был вынужден повернуть обратно. Возле Филиппин его обнаружили британские корабли Panther и Argo.
Из примерно шестидесяти пушек галеон смог использовать лишь десять. Остальные находились в трюме или были заблокированы грузом. Несмотря на повреждения, испанцы несколько часов выдерживали обстрел, но маневрировать и вести полноценный ответный огонь не могли.
Гигант сдался.
Британцы привели его в Портсмут, где огромный испанский корабль произвёл сильное впечатление. Но его поражение оказалось не доказательством бесполезности тяжёлых галеонов, а результатом рокового сочетания шторма, перегрузки, частичного разоружения и встречи с двумя подготовленными военными кораблями.
Кто же строил лучшие галеоны?
Если оценивать корабли исключительно по эффективности артиллерийского боя, английская концепция выглядела перспективнее. Низкий, быстрый и манёвренный галеон мог выбирать дистанцию, держаться с наветренной стороны и расстреливать более тяжёлого противника, не позволяя ему перейти к абордажу.
Но испанцы не пытались построить идеальный корабль для дуэли.
Манильский галеон должен был пересечь величайший океан, доставить сотни людей и перевезти груз, стоимость которого оправдывала всё предприятие. Большие размеры, вместительный корпус и прочная конструкция соответствовали этой задаче. Четыре захвата за два с половиной столетия показывают, что система работала достаточно эффективно.
Главным врагом манильских кораблей оказались не пираты и даже не английские пушки, а океан. Штормы, тайфуны, болезни, нехватка воды, ошибки навигации и перегрузка погубили гораздо больше галеонов, чем все неприятельские эскадры вместе взятые.
Английский корабль был лучше приспособлен к охоте. Испанский — к перевозке сокровищ. Каждый прекрасно выполнял свою работу, пока обстоятельства не заставляли его играть по правилам противника.
Именно тогда выяснялось, что плавучий склад не должен сражаться с военным кораблём, а лёгкий морской хищник — пытаться пережить многомесячное плавание с грузом и сотнями пассажиров.
Испания строила корабли, способные удерживать империю. Англия — корабли, способные эту империю грабить. В конечном счёте обе морские державы получили именно те галеоны, которые им были нужны.
