Содержание:
Химическое оружие в военно-морских планах 1930-ых упоминается довольно редко. Война на море обычно не ассоциируется с боевыми газами (исключая разве что обстрелы наземных целей). И тем не менее, французский флот вполне серьезно рассматривал использование боевых отравляющих веществ в морских сражениях.
Вскоре после окончания Первой Мировой Войны, ведущие флоты мира начали экспериментировать с воздействием отравляющих веществ на боевые корабли. Первыми были англичане; в марте 1919, корабль-мишень «Агамемнон» подвергся симулированной газовой атаке. Управляемый по радио бывший линкор прошел через созданное на его пути газовое облако, после чего британские специалисты тщательно осмотрели корабль. Было отмечено, что газ проник внутрь корпуса там, где в бортах были открыты иллюминаторы, но там, где иллюминаторы были задраены, следов заражения не наблюдалось.
Дальнейшие эксперименты — как в британском, так и американском, французском и японском флотах — дали несколько неожиданные результаты. Так, газовые дымовые завесы, на которые возлагались большие надежды, оказались практически бесполезны. Эксперименты показали, что в условиях открытого моря практически невозможно создать облако газа, концентрация которого будет опасна для быстро движущегося корабля. Значительно больший риск представляло нанесение газовых ударов непосредственно по кораблю — посредством распыления газа с самолетов или попадания химических авиабомб или снарядов. Но и тут опасные концентрации газа удавалось создать в основном на верхней палубе или в надстройках. При закрытых иллюминаторах попадание газа внутрь корпуса носило следовой характер и могло быть легко изолировано и устранено.
Британский преддредноут «Агамемнон», переоборудованный в радиоуправляемый корабль-мишень
В целом главным выводом, который моряки мира сделали из испытаний и учений было то, что плотно задраенный корабль с надежными фильтрами в вентиляционных системах и защитными масками для экипажа будет относительно мало уязвим для химического оружия. Дополнительные меры защиты, разработанные на основе испытаний — внедрение герметизированных помещений, секционирование вентиляционных систем на независимые контуры, поддержание принудительно повышенного давления на ключевых постах (чтобы отравляющие вещества не всасывались в помещение), минимизация числа иллюминаторов в надстройках и установка развитых пожарных магистралей для смыва отравляющих веществ (да, эта идея появилась задолго до атомного оружия!) — значительно повышали устойчивость кораблей к боевой химии.
Общим консенсусом было, что до тех пор, пока удается исключить попадание боевого газа внутрь защищенных отсеков корабля, химическая атака на море не будет иметь особого значения.
Но французские моряки были с этим не согласны.
ФРАНЦУЗСКИЙ ВЗГЛЯД
Французские военные к химическому оружию относились двойственно. С одной стороны, Франция была активнейшим сторонником запрета химического оружия, и выступала инициатором и первым подписантом соответствующих международных соглашений и конвенций. С другой стороны… французские генералы относились к этим конвенциям довольно скептически. Их можно было понять, учитывая как стремительно нарушались конвенции и соглашения в годы Первой Мировой Войны.
Неофициальной точкой зрения французского генштаба было, что конвенции неприменении химического оружия, возможно, удержатся в случае конфликта с Италией или Великобританией — но столкновение с Германией неизбежно примет характер тотальной войны на уничтожение. Практически единодушным мнением было, что «если немцы не нарушат все мыслимые соглашения в первый же день войны, то только потому, что нарушить их на второй день будет выгоднее». И поэтому во все соглашения о неприменении химического оружия, французские военные непременно вносили оговорку «неприменении первым».
Химической доктриной французской армии было не начинать применение отравляющих веществ самим, но быть в полной готовности нанести ответный химический удар. Из этого следовало, что химическое оружие должно находиться в постоянной доступности для боевых частей и в готовности к немедленному применению. Предпочтение отдавалось «классическим» газам, вроде фосгена, иприта и синильной кислоты. В отличие от немцев, французские военные не увлекались поисками «супер-газа», предпочитая дорабатывать надежные, хорошо освоенные промышленностью соединения и их смеси. Согласно некоторым источникам, к 1939 году Франция находилась на втором месте в мире по запасам иприта, уступая только СССР.
Именно в этой доктрине немедленного химического ответа и оперировал французский флот. Начинать стрелять химией первыми французские моряки не планировали. Но они опасались (и не вполне безосновательно), что немцы или итальянцы разрабатывают химическое вооружение для своих линейных кораблей, чтобы пустить его в ход в решающем сражении. Чтобы не оказаться беспомощными перед вероятной химической атакой, французские линкоры должны были иметь возможность ответить тем же — причем немедленно и эффективно.
Из этого следовало, что химическое оружие должно храниться на борту кораблей, готовым к немедленному применению. Наиболее очевидным решением было введение в боекомплект специализированных химических снарядов — но у этой очевидной идеи были и очевидные недостатки. Французская доктрина разрешала только ответное применение химических боеприпасов; если противник не начинал первым, то газовые снаряды оказывались мертвым грузом (только занимающим место в погребах). Был также ненулевой риск, что в горячке боя газовый снаряд может быть выстрелен по ошибке. Наконец, хранение газовых снарядов вместе с обычными создавало дополнительные риски и сложности в обслуживании.
КОНСТРУКЦИЯ
Решением проблемы для французского флота стал бронебойный снаряд с химической вставкой. Иначе говоря — снаряд, который обычно использовался как бронебойный, но по необходимости мог быть дополнен небольшим химическим зарядом:
Схема бронебойно-химического снаряда OPfK Mle 1936, основного на вооружении линкоров типа «Ришелье»
Реализовано это было следующим образом. В основании бронебойного снаряда — в донной втулке, закрывавшей камору со взрывчатым веществом — были прорезаны четыре цилиндрические ниши. В обычное время, эти ниши были закрыты ввинченными в них металлическими заглушками и снаряд применялся как просто бронебойный.
В том же случае, если поступало распоряжение о применении химического оружия, матросы выкручивали заглушки из оснований снарядов, и устанавливали на их место специальные картриджи с зарядом отравляющего вещества. Снаряд становился бронебойно-химическим; он сохранял все характеристики бронебойного снаряда, но при подрыве теперь еще и распылял отравляющие вещества по пораженным отсекам. При подрыве снаряда, картриджи выбивало из гнезд, тем самым гарантируя, что они не окажутся в эпицентре взрыва (и большая часть химической начинки не сгорит).
Точно не известно, какие именно БОВ предполагались к использованию в бронебойно-химических снарядах французских линкоров. Исходя из того, какие вещества имелись в распоряжении, это мог быть иприт («классическая» версия и более текучий состав, известный как Y1012), фосген и синильную кислоту (в смеси с трёххлористым мышьяком). Вполне возможно, что рассматривалось и комбинированное применение — при котором в снаряд заряжались картриджи с газами разных типов.
Такая концепция изящным образом решала проблемы с развертыванием химического оружия на борту линкоров. В обычное время, химические картриджи хранились отдельно от снарядов (в надежно герметизированных контейнерах), а сами снаряды применялись как обычные бронебойные. В ситуации же химической войны, химические заряды могли бы быть установлены в кратчайшее время.
Бронебойно-химические снаряды были созданы для 330-мм/50 орудий Modele 1931 (стоявших на малых линкорах типа «Дюнкерк») и для 380-мм/45 орудий Modele 1935 (установленных на линкоры типа «Ришелье»). Насколько я в курсе, для 340-мм/45 орудий Modele 1912, которыми вооружались старые супердредноуты типа «Бретань», такого типа снарядов не предусматривалось.
ПРИМЕНЕНИЕ
Как, полагаю, всем хорошо известно, Вторая Мировая Война химической так и не стала. Вопреки опасениям французского генштаба, Женевская конвенция 1925 года оказалась одной из очень немногих, которую немцы так и не нарушили. Сказались как личностные факторы (Адольф Гитлер подвергся отравлению газами в Первую Мировую, и боялся химического оружия) так и объективные: немцы считали, что их густонаселенная территория очень уязвима для химических бомбардировок, и (вполне резонно) полагали, что любой обмен химическими ударами будет в конечном итоге невыгоден для Германии. Кроме того, немецкая разведка переоценивала британские и французские программы химического оружия, и предполагала, что Лондон и Париж либо уже имеют запасы нервно-паралитических газов, либо очень близки к тому.
Химическая война в итоге не состоялась, но пострелять бронебойно-химическими снарядами французским линкорам довелось. По иронии судьбы, целью для них стали бывшие союзники — англичане, после капитуляции Франции пытавшиеся нейтрализовать французский флот (что я считаю одной из наиболее фатальных ошибок Черчилля, последствия которой были масштабны). Линкоры «Дюнкерк» и «Страсбург» вели огонь против британского флота в Мерс-Эль-Кебире. Линкор «Ришелье» вступил в бой с британской эскадрой, защищая Дакар. Наконец, недостроенный линкор «Жан Бар», стоявший в Касабланке, применил свои орудия против американского флота во время операции «Торч» в 1941 году.
Именно в Дакаре и произошел инцидент, повлиявший на историческую репутацию бронебойно-химических снарядов. 24 сентября 1940 года, пришвартованному в Дакаре французскому линкору «Ришелье» пришлось вступить в бой с британскими линкорами «Барэм» и «Резолюшен», из британской эскадры, пытавшейся установить контроль над портом. Из-за нехватки артиллеристов, укомплектована была только вторая башня главного калибра линкора. Но когда 380-мм орудия открыли огонь, орудие No.7 разорвало на первом же залпе. Практически сразу же после этого (историки спорят, на первом или третьем залпе) произошел разрыв ствола в орудии No.8. Орудия No.5 и No.6 продолжили стрельбу, но безрезультатно, и в орудии No.5 в итоге произошло застревание снаряда в стволе. При попытке его извлечь после боя произошел разрыв снаряда.
«Ришелье» на ремонте в США в 1943 году. Виден обломанный ствол орудия номер 7
Проведенное французами расследование инцидента выявило, что причиной выхода орудий из строя стали взрывы снарядов в стволе — спровоцированные как раз газовыми нишами. При выстреле, защитные заглушки газовых ниш разрушались от давления газа, обломки металла и пороховые газы проходили внутрь полостей, и вызывали разрушение донной втулки снаряда. Что в свою очередь приводило к проникновению пороховых газов в камору, и детонации взрывчатки внутри.
Однако, хотя газовые ниши и стали причиной разрывов снарядов в стволах, вина за это лежит не на конструкции снарядов. Основной проблемой стал используемый порох. Штатные заряды для 380-мм орудий французских линкоров комплектовались порохом SD21, который не являлся «тропическим», и при хранении в жарком климате мог менять баллистические характеристики. В результате, когда этим порохом зарядили орудия «Ришелье», те выдали непредвиденно высокие пики давления, значительно превосходившие расчетные. Вина газовых ниш заключалась лишь в том, что они представляли собой слабое место в корпусе снаряда, которое первым разрушалось от избыточного давления (почти 3700 кг/см2 против штатных 3200 кг/см2).
Иллюстрация прорыва пороховых газов в камору снаряда через нишу газового картриджа
Доказательством этого служит тот факт, что когда на следующий день уцелевшие орудия «Ришелье» (1-ой башни) зарядили импровизированными зарядами из «тропического» пороха SD19 — взятого из запасов для 330-мм орудий линкоров типа «Дюнкерк» — разрывы стволов мгновенно прекратились, и орудия работали как полагается. Хотя и на худшей баллистике, поскольку импровизированные заряды на порохе SD19 выдавали меньшую начальную скорость. Так как поставок нормальных зарядов не предвиделось, капитан «Ришелье» после боя приказал залить газовые ниши цементом и тем самым предотвратить возможность разрыва снарядов. Тем более, что газовых картриджей в Дакаре так и так не имелось.
Другим аргументом в пользу того, что газовые ниши не были виновниками разрывов, является то, что на линкорах типа «Дюнкерк» (330-мм орудия которых была также оснащены бронебойно-химическими снарядами) никаких инцидентов не происходило. В бою с британцами в Мерс-Эль-Кебире, 330-мм пушки сделали несколько десятков залпов, без единой серьезной проблемы. Несомненно, сказалось то, что 330-мм снаряды находились в эксплуатации уже много лет, были хорошо освоены и все их «слабые места» давно исправлены. В то время как 380-мм пушки были только недавно приняты на вооружение, и ни «Ришелье» ни «Жан Бар» не прошли полноценных артиллерийских испытаний.
ВОЗМОЖНОСТИ
Завершая разговор о бронебойно-химических снарядах, попробуем оценить их возможное действие в случае если бы дело дошло до химического столкновения. Разумеется, оно сильно зависело от того, каким именно веществом снаряжались бы французские снаряды:
Взрыв американского корабля с ипритом в итальянском порту, 1943
* Иприт (классическая форма, и Y1012) — стойкий кожно-нарывной препарат медленного действия, остающийся активным долгое время и поражающий при попадании на кожу. Распыленный в отсеках корабля, иприт делал невозможным доступ в отсеки без полных защитных костюмов и затруднял ремонтные работы и эксплуатацию оборудования. Въедаясь в краску, оплетку шлангов и кабелей, иприт не мог быть устранен простой продувкой отсека, и требовал длительной дегазации. Хотя иприт действует относительно медленно (на протяжении часов), пораженные ипритом отсеки, скорее всего, были бы недоступны к использованию до возвращения корабля в порт;
* Фосген — нестойкое вещество удушающего действия. Летуч, легко распространяется, при вдыхании пары вызывают быстрый отек легких. Имеет продолжительную (4-12 часов) скрытую фазу, что затрудняет эффективное противодействие. Скрытное действие и высокая летучесть фосгена позволяли ему легко распространиться за пределы непосредственно зоны поражения (особенно при попадании в вентиляционные каналы) и создавали риск расширения области химического заражения корабля;
(следует также отметить, что фосген хорошо растворяется в иприте)
* Синильная кислота — нестойкое вещество общеядовитого действия, отличающееся быстротой развития симптомов. На открытом воздухе добиться смертельной концентрации синильной кислоты достаточно сложно, но в замкнутых корабельных отсеках даже небольшое количество могло привести к быстрому отравлению моряков вблизи точки попадания. Основным поражающим эффектом синильной кислоты было бы выведение из строя команды в пораженных отсеках;
Наиболее вероятным вариантом, впрочем, было комбинированное применение всех трех БОВ одновременно, путем заряжания в один снаряд картриджей с разной начинкой. Общая емкость ниш, конечно, была довольно невелика: суммарная химическая нагрузка составляла бы около литра. Однако в замкнутых помещениях даже небольшой химический заряд мог легко создать опасные концентрации.
Каков был бы эффект от попадания бронебойно-химического снаряда в боевой корабль? Предполагая, что снаряд сработал, как предполагалось — пробил броню, и разорвался внутри защищаемого пространства — химическое оружие было бы доставлено непосредственно внутрь защищаемого объема неприятельского корабля. Многие стандартные меры противогазовой защиты, такие как герметизация, поддержание сверхдавления, фильтрация подаваемого в отсеки воздуха, оказались бы при этом эффективно обойдены.
Подрыв боевой части заряда обеспечил бы распыление отравляющих веществ по зоне поражения, и их распространение с воздушной волной и осколками. Основное поражающее действие при этом сосредоточилось бы за пределами зоны непосредственного поражения ударной волной снаряда (10-20 метров от точки разрыва), в соседних отсеках. Тяжелые осколки снаряда создали бы пробоины в переборках, через которые сверхдавлением «вытеснило» бы отравляющие вещества в соседние помещения. Более чем вероятное попадание БОВ в вентиляционные каналы неприятельского корабля рисковало бы заражением всей пораженной секции — не только ближайших отсеков.
Действия по борьбе за живучесть для противника были бы крайне затруднены. Ближайшие к месту поражения члены экипажа были бы выведены из строя газами и не способны немедленно включиться в действие. Прибывшие же из других отсеков отряды борьбы за живучесть были бы вынуждены действовать в полном противохимическом снаряжении, затрудняющем ремонтно-восстановительные работы и оперирование уцелевшего/восстановленного оборудования. Любые коммуникации с пораженной секцией создавали риск распространения химического агента на другие части корабля.
При этом следует отметить, что далеко не все флоты имели эффективную противохимическую защиту своих кораблей. Если немецкие и британские линкоры имели эффективное секционирование, и могли изолировать отравляющие вещества в пределах одной пораженной секции корпуса (в случае с немцами — ценой гарантированного заражения всего в этой секции, ввиду пронизывающих палубы вентиляционных коробов), то, например, итальянские линкоры (с централизованной вентиляционной системой, не имевшей адекватного секционирования) могли быть выведены из строя буквально одним попаданием. То же относилось к большинству японских линкоров (исключая тип «Ямато»), противохимическая оборона которых оценивалась как неадекватная, без надежного секционирования, а борьба за живучесть была поставлена из рук вон плохо.
Французский флот — натерпевшийся в Первую Мировую жесткой критики из-за недостаточной дальнобойности орудий французских дредноутов — ко Второй Мировой подошел с твердым желанием вести бой на самой большой дистанции, которая только возможна. И так как процент попаданий при дальней перестрелке был бы очень небольшим, французские моряки хотели, чтобы каждое достигнутое попадание было максимально «болезненным». Французские бронебойные снаряды имели уникальную конструкцию ведущих поясков, обеспечивающую очень плотное прилегание к нарезам ствола (и очень эффективную раскрутку, гарантирующую высокую кучность снарядов), очень большое удлинение корпуса снаряда (обеспечивающее оптимальную аэродинамику в полете), и особую форму баллистического колпачка, придающую снаряду «ныряющие» свойства (при недолете, снаряд не рикошетировал от воды, а продолжал движение — и мог поразить вражеский корабль ниже ватерлинии). Все это сочеталось с хорошими бронебойными качествами, мощным разрывным зарядом в 22 кг, а также и способностью нести химическую «добавку».
источник: https://fonzeppelin.livejournal.com/441748.html
