Никакой Великой Отечественной. Что произошло бы, если бы Германия соблюла пакт Молотова — Риббентропа
Пакт Молотова — Риббентропа относится к тем историческим соглашениям, о которых обычно говорят прежде всего потому, что они были нарушены. 23 августа 1939 года СССР и Германия подписали договор о ненападении, а менее чем через два года, 22 июня 1941-го, германские войска пересекли советскую границу. Началась операция «Барбаросса», превратившая Восточный фронт в главный сухопутный театр Второй мировой войны и в конечном итоге ставшая одной из основных причин гибели Третьего рейха.
Но в самом договоре срок действия был определён в десять лет. Что произошло бы, если бы Берлин действительно решил соблюдать его хотя бы до 1949 года? Именно такой мир изображён на альтернативно-исторической карте пользователя Ordinary-User1996, опубликованной в сообществе AlternateHistory. Автор предлагает чрезвычайно любопытную развилку: вместо Великой Отечественной войны возникает почти десятилетняя германо-советская «холодная война», во время которой две тоталитарные сверхдержавы делят Европу, вооружаются и прекрасно понимают, что рано или поздно им всё равно придётся столкнуться.
Причём последствия такой единственной перемены оказываются куда масштабнее, чем простое отсутствие 22 июня 1941 года.
Пакт, который из временной сделки превратился в основу европейского порядка
Начать стоит с важной оговорки. Пакт Молотова — Риббентропа вовсе не превращал нацистскую Германию и Советский Союз в настоящих союзников. Формально это был договор о ненападении, дополненный секретным протоколом о разграничении сфер интересов в Восточной Европе. В первоначальном протоколе стороны определили свои интересы в отношении Польши, Финляндии, Эстонии, Латвии, Литвы и Бессарабии. После раздела Польши договорённости были уточнены соглашением о границе и дружбе от 28 сентября 1939 года.
Поэтому для появления мира, изображённого на карте, Гитлеру вовсе не требуется внезапно полюбить коммунизм, а Сталину — национал-социализм. Нужно только одно: чтобы в Берлине решили, что война с СССР пока невыгодна.
И определённая экономическая основа для продолжения такого сосуществования существовала. В феврале 1940 года СССР и Германия заключили масштабное хозяйственное соглашение. Советский Союз должен был поставлять Германии нефть, зерно, марганец, железную руду, хлопок, лес и другое сырьё, получая взамен германское промышленное оборудование и технологии. Только предусмотренные соглашением поставки включали около 900 тысяч тонн нефтепродуктов, 200 тысяч тонн продовольственного зерна, 800 тысяч тонн кормов, 300 тысяч тонн марганца и сотни тысяч тонн руды. В январе 1941 года было заключено новое соглашение, рассчитанное на дальнейшее расширение товарооборота.
В нашей истории всё это оборвалось вместе с началом «Барбароссы». В альтернативной — становится одним из оснований очень странного симбиоза двух режимов.
Главная развилка: никакой «Барбароссы»
После разгрома Франции летом 1940 года перед Германией фактически оставались два главных противника: Великобритания на западе и СССР как потенциальный будущий противник на востоке. В реальности Гитлер выбрал второе направление, считая, что Советский Союз можно уничтожить в ходе одной короткой кампании.
В рассматриваемой альтернативной истории он принимает противоположное решение.
План нападения на СССР откладывается. Значительная часть германской армии остаётся на восточной границе в качестве страховки, но основной поток ресурсов направляется против Великобритании. Не требуется создавать огромные запасы для похода от Бреста до Москвы, перебрасывать миллионы солдат на восток и готовить десятки дивизий к сухопутной войне на пространствах СССР. Люфтваффе может сосредоточиться на Британии, Кригсмарине получает значительно больший приоритет, ускоряется строительство подводных лодок, десантных средств и самолётов большой дальности.
Автор исходного сценария предполагает, что именно это в конце концов позволяет Германии добиться того, чего ей не удалось в реальности.
«Морской лев» всё-таки выходит на берег
Здесь находится, пожалуй, самое смелое допущение всей альтернативной истории. Согласно сценарию карты, битва за Британию не заканчивается фактической германской неудачей осенью 1940 года. Воздушная кампания продолжается значительно дольше, одновременно Германия готовится к вторжению гораздо серьёзнее, чем в реальной истории.
Операция «Морской лев» начинается в мае 1941 года.
Даже при отсутствии Восточного фронта высадка через Ла-Манш остаётся невероятно сложной операцией. Германия не располагает флотом, способным просто уничтожить Royal Navy, а перебросить и затем непрерывно снабжать крупную сухопутную группировку через пролив значительно сложнее, чем высадить первые эшелоны. Именно поэтому даже в обсуждении исходной карты многие читатели называют успешный «Морской лев» наиболее спорной частью сценария.
Но альтернативная история позволяет предположить, что Германия не пытается провести импровизированную высадку осенью 1940-го, а почти год методично готовится к ней. Потери британской авиации растут, порты и аэродромы подвергаются постоянным ударам, подводная война усиливается, а германская промышленность направляет значительно больше ресурсов на борьбу с Великобританией.
В мае 1941 года немцы наконец переходят Ла-Манш. Начинается тяжёлая кампания уже непосредственно на Британских островах. Быстрой победы не происходит, но после продолжительных боёв британское правительство соглашается на перемирие.
И вот здесь сценарий становится особенно интересным.
Гитлер не уничтожает Великобританию
Германия не превращает Соединённое Королевство в очередную оккупированную территорию и не ликвидирует британское государство. Автор сценария исходит из специфического отношения нацистского руководства к британцам как к родственному «германскому народу». Поэтому Берлин требует не полного уничтожения страны, а её выхода из войны и отказа от значительной части стратегических позиций.
Британская империя сохраняется, но её влияние резко сокращается.
Гибралтар передаётся Испании. Италия получает Мальту, Кипр и Египет. Тем самым британское господство в Средиземном море фактически заканчивается, а Италия превращается в главную державу центральной и восточной части Средиземноморья.
Это одновременно означает крах важнейшей составляющей британской глобальной стратегии. Лондон остаётся столицей независимой страны и огромной колониальной империи, но уже не может определять европейский баланс сил. Континент оказывается практически полностью во власти Германии и СССР.
Америка остаётся за пределами европейской войны
Следующее огромное изменение происходит 7 декабря 1941 года.
Япония атакует Пёрл-Харбор, и Соединённые Штаты вступают в войну на Тихом океане. Однако Германия в этой реальности не объявляет войну США.
В действительной истории Гитлер сделал это 11 декабря 1941 года, фактически самостоятельно превратив американское участие в европейской войне из возможности в неизбежность. Здесь Берлин действует значительно осторожнее. Великобритания уже выведена из войны, Советский Союз сохраняет нейтралитет, а потому добровольно добавлять к списку врагов колоссальную американскую промышленность нет никакого смысла.
Возникают фактически две отдельные войны.
США воюют против Японии на Тихом океане, тогда как Германия получает возможность спокойно закреплять результаты своих европейских завоеваний. Нет американской стратегической бомбардировочной кампании того масштаба, который мы знаем из реальной истории. Нет высадки в Нормандии. Нет американских армий во Франции и Германии.
Для Третьего рейха это почти идеальная стратегическая ситуация.
Германская Европа
В течение 1940-х годов Берлин постепенно превращает свои военные победы в новую политическую систему Европы. Франция остаётся побеждённой и зависимой. Центральная Европа находится под германским контролем. Скандинавия, Балканы и ряд других территорий образуют систему зависимых государств, союзников и сателлитов рейха.
Даже последние островки европейского нейтралитета постепенно исчезают. В соответствии со сценарием автора Германия реализует операцию «Танненбаум» и занимает Швейцарию вместе с Лихтенштейном.
Но внешнее спокойствие этой огромной империи обманчиво.
Берлину приходится содержать гарнизоны на покорённых территориях, бороться с подпольем, удерживать сложнейшую систему союзников и одновременно готовиться к будущей войне с СССР. Экономика рейха теперь не уничтожается четырьмя годами тотальной войны на Востоке, однако исчезает и другой источник ресурсов — гигантский грабёж захваченных советских территорий, на который рассчитывали нацистские планы.
Поэтому сохранение такой системы до 1949 года вовсе не гарантировано. Даже сам автор карты в обсуждении признаёт, что экономическая устойчивость подобного Третьего рейха является одним из наиболее спорных элементов сценария.
А что в это время делает Сталин?
Для Советского Союза отсутствие 22 июня 1941 года означает совершенно другую историю.
Нет катастрофических окружений 1941 года. Нет потери Белоруссии, Украины и значительной части европейской России. Не приходится эвакуировать тысячи предприятий за Волгу и на Урал. Не гибнут миллионы военнослужащих и мирных жителей. Ленинград не оказывается в блокаде, Сталинград не превращается в руины, а огромная часть западных областей СССР не подвергается оккупации и разрушению.
Вместо этого индустриализация продолжается практически непрерывно.
Вооружённые силы получают особенно ценное время. Недостатки, обнаруженные в ходе советско-финской войны, постепенно исправляются. Производство Т-34 и КВ наращивается без необходимости делать это в условиях эвакуации заводов. Авиационная промышленность осваивает новое поколение самолётов. Артиллерия, связь и автотранспорт совершенствуются.
И главное — Советский Союз не теряет колоссальный человеческий потенциал.
Именно поэтому возникает парадокс. Гитлер, откладывая нападение, получает возможность победить Великобританию и построить свою континентальную империю, но одновременно позволяет будущему главному противнику становиться сильнее с каждым годом.
Сталин обращает внимание на Босфор
Получив спокойную западную границу, Москва начинает расширять собственную сферу влияния. Прибалтика уже включена в СССР, Бессарабия занята, а следующим естественным направлением становится Чёрное море.
И здесь автор карты использует идею, которая имеет вполне реальную историческую основу.
Советское руководство действительно проявляло огромный интерес к режиму черноморских проливов. В реальной истории после Второй мировой войны Москва требовала пересмотра конвенции Монтрё и добивалась возможности создания советских баз в районе проливов. В 1945 году советская сторона официально предлагала установить новый режим Босфора и Дарданелл с участием СССР и Турции и предусмотреть советские военные базы.
В альтернативной реальности этот конфликт начинается раньше и развивается значительно жёстче.
СССР вступает в войну с Турцией. Германия, несмотря на идеологическую вражду с коммунизмом, не вмешивается: пакт продолжает действовать, а непосредственной заинтересованности спасать Турцию ценой войны с Советским Союзом у Берлина нет.
В результате Москва добивается своей вековой геополитической мечты — выхода к проливам.
Советская зона проливов
После поражения Турции в районе Босфора создаётся советская зона безопасности проливов. На карте автора она связана с Константинополем — Стамбулом — и обеспечивает СССР прямой военный контроль над выходом из Чёрного моря.
Для Москвы это колоссальный стратегический выигрыш.
Черноморский флот больше не находится в географической ловушке. Советские корабли получают гарантированный выход в Средиземное море, а сам СССР превращается не только в континентальную, но и в полноценную средиземноморскую державу.
Правда, название «Константинополь» выглядит скорее художественным элементом карты. Для советского государства возвращение имперского греческого названия города было бы идеологически странным. Даже в обсуждении исходного поста читатели справедливо обращают на это внимание. Но сама идея советского военного присутствия в проливах исторически гораздо менее фантастична, чем может показаться.
Так к середине 1940-х возникает огромная советская сфера, простирающаяся от Балтики до Чёрного моря и Босфора.
Два хищника по разные стороны границы
Именно теперь название «германо-советская холодная война» начинает полностью соответствовать происходящему.
На карте Европа выглядит относительно спокойной. Большой войны нет. Поезда пересекают германо-советскую границу. Торговля продолжается. Дипломаты встречаются. Формально Берлин и Москва соблюдают подписанные соглашения.
Но обе стороны готовятся убить друг друга.
Германия строит новую армию для будущего похода на Восток. Генеральный план «Ост» никуда не исчезает, поскольку сама нацистская идеология делает долговременное мирное сосуществование с СССР практически невозможным. Просто реализация проекта откладывается.
Советское руководство прекрасно понимает то же самое. На противоположной стороне границы находится государство, официальная идеология которого рассматривает восточные земли как будущее «жизненное пространство».
Поэтому граница постепенно превращается в одну из самых милитаризированных линий планеты.
Возникает своеобразная холодная война без НАТО и Варшавского договора. Вместо США и СССР друг другу противостоят Германия и Советский Союз.
Гонка вооружений, какой мир ещё не видел
И здесь последствия десятилетнего мира становятся особенно пугающими.
В реальной истории Германия вступила в войну против СССР, имея большое количество Pz.Kpfw.III и Pz.Kpfw.IV, а «Пантеры», «Тигры», реактивные Me 262, баллистические ракеты V-2 и многие другие передовые системы появились уже непосредственно в ходе войны.
СССР в 1941 году также только начинал массовое освоение Т-34, КВ, Як-1, МиГ-3, Ил-2 и новых артиллерийских систем.
Теперь представим, что обе страны получают ещё восемь лет.
Причём не восемь лет разрушительной войны, пожирающей людей, станки, топливо и заводы, а восемь лет гонки вооружений.
К 1949 году Красная армия могла бы иметь огромное количество танков нового поколения, созданных на основе опыта Т-34 и тяжёлых машин. Германия, не потерявшая миллионы военнослужащих на Восточном фронте и не подвергавшаяся столь разрушительным англо-американским бомбардировкам, также могла бы довести реактивную авиацию, управляемое оружие и ракетную технику до куда более высокого уровня.
Но важнейшей становится ядерная гонка.
Если хотя бы одна из двух держав получает атомную бомбу до окончания срока действия пакта, будущая германо-советская война превращается уже не в увеличенную версию операции «Барбаросса», а в потенциально первую ядерную войну человечества.
23 августа 1949 года
И вот наступает дата, которой посвящена сама карта.
23 августа 1949 года проходит ровно десять лет со дня подписания пакта Молотова — Риббентропа.
Срок действия соглашения заканчивается.
За десять лет мир изменился до неузнаваемости. Великобритания побеждена и вытеснена из борьбы за европейское господство. Франция находится под германским контролем. США сосредоточились прежде всего на Тихом океане и Западном полушарии. Германия господствует почти над всей континентальной Европой.
Но на востоке существует совершенно другой Советский Союз.
Это не разорённая войной страна 1945 года, потерявшая десятки миллионов людей и тысячи населённых пунктов. Это СССР, который десять дополнительных лет развивал промышленность и вооружённые силы практически без перерыва, одновременно расширяя собственную сферу влияния.
По одну сторону границы стоит германская Европа.
По другую — огромная советская сверхдержава.
И между ними больше нет договора, запрещающего войну.
Кто напал бы первым?
Самый интересный вопрос автор карты сознательно оставляет без ответа.
Гитлер изначально рассматривал захват земель на востоке как одну из центральных целей своей политики. Поэтому трудно представить, что Третий рейх мог бы бесконечно мирно сосуществовать с СССР. Однако в 1949 году нападать было бы гораздо страшнее, чем летом 1941-го.
Советский Союз стал бы значительно сильнее.
Но и Германия была бы совершенно другой. Нет Сталинграда, Курской битвы, Багратиона и уничтожения группы армий «Центр». Вермахт не перемолот на Восточном фронте. Люфтваффе не ведёт отчаянную борьбу против тысяч союзных бомбардировщиков. Германская промышленность не разрушена массированными налётами.
Поэтому вместо войны Германии против СССР образца 1941 года человечество получило бы столкновение двух полностью мобилизованных континентальных сверхдержав.
И нельзя исключать, что первым ударил бы вовсе не Гитлер.
Для Сталина было бы очевидно, что время играет на стороне СССР. Население и ресурсная база Советского Союза огромны, промышленность продолжает расти, а удержание германской империи требует постоянных расходов. С другой стороны, позволять Германии первой выбрать момент нападения после истечения договора было бы крайне опасно.
Летом 1949 года генеральные штабы обеих стран могли одновременно готовить собственные варианты превентивной войны.
Парадокс мира без Великой Отечественной
Получившаяся реальность выглядит сначала значительно менее трагичной, чем наша история. Нет Восточного фронта Второй мировой войны. Нет миллионов погибших под Москвой, Ленинградом, Сталинградом и Курском. Нет разрушенного Киева, Минска, Смоленска и тысяч других городов и сёл.
Но цена этого мира становится понятна только к концу 1940-х.
Нацистская Германия не уничтожена.
Более того, она получила почти десятилетие для превращения завоёванной Европы в собственную империю. Советский Союз также стал намного сильнее. Вместо ослабленных войной европейских государств на континенте остаются две гигантские военно-промышленные системы, каждая из которых рассматривает другую как смертельного противника.
Поэтому пакт Молотова — Риббентропа, соблюдённый в течение всех десяти лет, вероятнее всего, не подарил бы Европе долговременный мир. Он всего лишь отложил бы величайшую войну континента.
И, возможно, сделал бы её ещё страшнее.
В реальной истории «Барбаросса» началась утром 22 июня 1941 года с артиллерийских ударов и налётов обычной авиации. В мире этой карты первая германо-советская война могла начаться восемь лет спустя ударами реактивных бомбардировщиков и баллистических ракет — а если ядерные программы развивались достаточно быстро, то и атомными взрывами.
Именно в этом заключается наиболее мрачная и одновременно наиболее интересная мысль сценария: соблюдение пакта не устраняет противоречие между Гитлером и Сталиным. Оно лишь позволяет обоим противникам значительно лучше подготовиться к моменту, когда договор перестанет их сдерживать.
А 23 августа 1949 года часы пробили бы полночь.
И дальше начиналась бы уже совсем другая история.
