Хазария как зеркало эпохи. Как страхи и политическая жизнь в Российской империи создали мифы о древнем каганате
1834 год. В петербургском кабинете молодой, и оттого восторженный, востоковед Василий Григорьев всматривается в строки арабских хроник. Сквозь пыль столетий он видит не дикую восточноевропейскую степь, а подлинный оазис просвещения. Григорьев очарован. Он называет Хазарский каганат «светлым метеором», блистающим на мрачном горизонте Европы эпохи раннего Средневековья. Там, где правит меч, хазары утверждают правосудие; там, где льется кровь за веру, они блюдут абсолютную веротерпимость.
Естественно предположить, что эта красивая, романтическая картина надолго определит отношение русского общества к давно сгинувшему государству. В конце концов, Хазария пала в X веке. Кости истлели, мечи заржавели. Какое дело Российской империи до степного каганата?
Поначалу дела действительно нет. На протяжении десятилетий хазарская история остается уделом немногих кабинетных ученых. Либерал Василий Ключевский прагматично замечает, что хазары послужили отличным заслоном от диких кочевников, дав восточным славянам мирную передышку и долю в торговле с Халифатом. Убежденный монархист Дмитрий Иловайский, всецело поглощенный войной с ненавистной «норманнской теорией», ищет в хазарах кавказские корни и славянскую примесь. Иловайский прекрасно знает, что хазарская верхушка исповедовала иудаизм, а в городах звенели монетами еврейские купцы и ростовщики. Однако его это совершенно не тревожит. В тогдашней системе координат древний иудаизм не представляет угрозы для киевского князя.
Историческая перспектива кажется спокойной и ясной. Однако в последней четверти XIX века происходит тектонический сдвиг. Хазары внезапно восстают из мертвых.
Чтобы понять причину этой причудливой исторической некромантии, нужно оторвать взгляд от пергаментов и посмотреть за окно. Там, на улицах Петербурга, Киева и Одессы, меняется социальная реальность. Половинчатые реформы 1860-х годов приоткрывают двери черты оседлости. В крупные города устремляются тысячи евреев — ремесленники, купцы, студенты. Их появление вызывает у столичных обывателей шок, переходящий в глухое раздражение, а к началу 1880-х годов выливается в кровавые погромы. Старый образ внутреннего врага — мятежного поляка — тускнеет. Империя находит себе нового демона.
И вот здесь выясняется поразительная вещь: прошлое пластично. Как только еврейский вопрос становится кровоточащей политической раной, история Хазарии перестает быть академической темой и превращается в идеологическое оружие.
Первыми этот идеологический арсенал вскрывают сами евреи. Для еврейских интеллектуалов эпохи эмансипации степной каганат становится бесценным даром Провидения. Российское государство упорно отказывает им в праве считаться коренным народом? И вот, историк И. Даревский заявляет, что евреи жили на этих землях еще до основания самой России. Киев в этой оптике предстает не колыбелью православия, а шумным торговым перекрестком, городом еврейских ученых и хазарских гарнизонов. Иудаизм, по версии еврейских авторов, облагородил диких кочевников, заставив их отказаться от работорговли. История Хазарии превращается в утраченный золотой век, а сама страна — в могущественную, толерантную империю, разрушенную алчными варварами с севера.
Параллельно разворачивается другая, еще более фантастическая драма. Крымские караимы, отчаянно желая дистанцироваться от преследуемых евреев, конструируют собственную генеалогию. Еще Авраам Фиркович пытался доказать их древность, но в 1890-х годах его потомок З. Фиркович делает решающий шаг: он объявляет караимов прямыми потомками тюркоязычных хазар, воспринявшими чистую библейскую традицию без раввинистических искажений.
Казалось бы, перед нами лишь забавная этнографическая причуда, попытка маленького народа обрести престижных предков. Но у истории свое, мрачное чувство юмора. Полвека спустя, в годы Второй мировой войны, эта выдуманная кабинетная гипотеза ляжет на стол нацистских чиновников. Искусно сконструированный миф о «хазарском» происхождении караимов станет официальной причиной, по которой расовые теоретики Третьего рейха вычеркнут их из списков на уничтожение, несмотря на исповедание иудаизма. Бумажная фикция спасет тысячи жизней от реальных газовых камер.
Тем временем академическая наука пытается удержаться на почве фактов. В 1900 году у села Верхнее Салтово Харьковской губернии лопаты землекопов вскрывают древний катакомбный могильник. Появляются вещи: оружие, украшения, керамика, черепа неславянского типа. Археологический съезд торжествует — вот они, материальные следы Хазарии! Находки неопровержимо доказывают, что империя раннего Средневековья действительно владела всем югом нынешней России.
Но факты редко способны переубедить тех, кто ищет заговоры. Пока археолог Александр Спицын с лупой в руках доказывает, что салтовские древности принадлежат ираноязычным аланам, а не хазарам, на сцену выходят люди совершенно иного склада. Наступает время публицистического памфлета и шовинистического бреда.
В 1909 году генерал Александр Нечволодов публикует книгу («Сказания о Русской земле»), которой суждено стать классикой русского конспирологического безумия. Действительный член Императорского военно-исторического общества, Нечволодов пишет не для коллег. Он пишет для масс. В его труде русские предки ведут свой род от ариев, скифов, амазонок и почему-то кентавров. Одно из главных мест в этом цирке уродов отведено хазарам.
Генерал конструирует идеальную паранойю. В его изложении воинственные тюрки мирно кочевали по степям, пока в их среду не проникли «торговцы-[те, из-за которых в кране нет воды]». Они хитростью захватили власть, подчинили себе государство и обрушили на несчастных славян двести лет кровавого ига. Разгром Хазарии Святославом трактуется не как рядовой военный поход, а как экзистенциальное освобождение от тайной власти.
Эта дилетантская, переполненная грубейшими историческими ошибками книга вызывает абсолютный восторг в верхах. Николай II лично хвалит труд генерала. Министерство народного просвещения рассылает опус о кентаврах и еврейском иге по военным училищам и народным школам. Государство собственными руками закладывает фундамент своего разрушения, подменяя реальную историю дешевым ксенофобским мифом.
(В «Сказаниях» нет тайных мировых правительств, там все-таки описывается открытая война государств и племен. Но сама идея Хазарии как «главного исторического врага, державшего Русь в рабстве», была сформулирована именно тогда. После 1917 года Нечволодову оставалось только перенести эту готовую схему из древности в XX век, заменив каганат на большевиков. В книге «Император Николай II и евреи» он уже уходит в жёсткую политическую конспирологию. Там Нечволодов связывает революцию и падение империи с деятельностью тайных лож и «международного еврейства». Хазария в этой логике превращается в такую историческую метафору — прообраз «большевистского ига». Генерал настолько погрузился в эту тему, что в 1930-х даже выступал на Бернском процессе, защищая подлинность «Протоколов сионских мудрецов».)
Синтаксис ненависти всегда примитивен, но заразителен. Модный журналист Михаил Меньшиков читает провинциальную бессарабскую газету, видит там пассаж о еврейском мировом господстве и немедленно соединяет его с эпохой раннего Средневековья. Так рождается концепт «хазарской мести». Меньшиков всерьез уверяет читателей, что евреи, две тысячи лет назад угнетавшие «пол-России», вновь тянут к ней свои когти. Следом писатель А. Селянинов в книге «Тайная сила масонства» пугает публику тем, что Хазария пала исключительно из-за принятия иудаизма, рисуя её гибель как генеральную репетицию крушения Российской империи.
Скудный исторический материал — пара упоминаний в летописях, письмо царя Иосифа да несколько арабских заметок — оказывается идеальной глиной. Отсутствие твердых фактов позволяет лепить из Хазарии всё что угодно. Донской историк-любитель Савельев доказывает, что хазары были славянами, чтобы обосновать исконность казачества в Приазовье. Киевский ученый Малышевский еще в 1878 году робко предполагает, что иудеи всегда искали чужое царство для захвата, подготавливая почву для теории о посягательстве на славянское наследие. Позже, в эмиграции, создатель поддельной «Влесовой книги» Юрий Миролюбов назовет хазар «хищными волками», прямо сравнивая древнее каганское правление с большевистским «интернациональным игом» после 1917 года.
Так реальное раннесредневековое государство с его сложной экономикой, кочевьями, глинобитными крепостями и торговыми пошлинами окончательно исчезает. На его месте возникает зловещий фантом. Хазария перестает быть географической точкой на карте Восточной Европы. Она становится эвфемизмом, темным паролем, с помощью которого русские националисты объясняют себе собственные неудачи, страхи и, в конечном счете, потерю собственной империи.
Конспирологов всех времён объединяет не то, что они плохо знают источники, а то, что источники им принципиально не нужны. История Хазарии в России рубежа веков — это блистательное и страшное свидетельство того, как работает общественное сознание в эпоху надвигающейся катастрофы. Когда страна теряет способность решать реальные политические проблемы, она начинает мстить призракам. Великое, веротерпимое государство, которым восхищался в тиши своего кабинета востоковед Григорьев, было убито дважды: первый раз — русскими дружинами древней Руси, второй раз — русским антисемитизмом начала XX века.
Но если мечи русичей оставили после себя лишь золу на месте хазарских крепостей, то перо публицистов породило чудовище, пережившее своих создателей. Призрак Хазарского каганата оказался на удивление живучим, ибо мертвецы, поднятые из могил ради политической нужды, никогда не возвращаются в землю добровольно.
P.S. Классическим трудом по истории Хазарии до сих пор остаётся исследование выдающего русского/советского историка и археолога М.Артамонова (Артамонов М.И. История хазар. Л.: Издательство Государственного Эрмитажа, 1962). Есть в свободном доступе.
Источник — https://dzen.ru/a/aoW1Xw1wbDSR4RiN
