Самое длинное предложение в творчестве Льва Толстого
Лев Николаевич Толстой вошел в историю мировой литературы не только как гениальный мыслитель, но и как создатель невероятно сложных, монументальных синтаксических конструкций. В то время как многие помнят огромные философские абзацы из «Войны и мира», абсолютный рекорд по длине одного предложения принадлежит другому его произведению.
Самое длинное предложение во всем творчестве Толстого открывает повесть «Два гусара» (1856 год). Это синтаксический монолит, состоящий из более чем 190 слов (при разном подчете служебных частей речи — до 230 слов), который занимает целый печатный абзац и полностью воссоздает панораму ушедшей эпохи.
Полный текст предложения-рекордсмена
Ниже приведен полный, неразрывный текст этого грандиозного предложения, в котором Толстой с помощью всего одной точки виртуозно зафиксировал дух, быт и нравы начала XIX века:
«В 1800-х годах, в те времена, когда не было еще ни железных, ни шоссейных дорог, ни газового, ни стеаринового света, ни пружинных низких диванов, ни мебели без лаку, ни разочарованных юношей со стеклышками, ни либеральных философов-женщин, ни милых дам-камелий, которых развелось так много в наше время, — в те наивные времена, когда из Москвы, выезжая в Петербург в повозке или карете, брали с собою целую кухню домашних приготовлений, ехали восемь суток по мягкой, пыльной или грязной дороге и верили в пожарские котлеты, в валдайские колокольчики и бублики, — когда в полыхающие вечера сгорали сальные свечи, трещавшие в двадцатичетырехсвечных медных шандалах, когда в залы вносили мебель корытом, когда дуэли дрались на кукушках, на порточных платках, когда всякий верил, что за девственность надобно платить коровами или деньгами, когда кавалергарды казались богами, а у кого не было усов, тот считался подлецом, когда балы давались в губернских городах в залах дворянского собрания, и предводители заменяли капельмейстеров, когда цыгане были в моде, когда мазурку танцевали по три часа сряду, когда на кадрилях мужчины еще шаржировали, а женщины приседали, когда за картами проигрывали целые состояния и выигрывали чужих жен, — кончались дворянские выборы».
Архитектура и смысл конструкции
Толстой использует здесь классический для русской риторики прием — период. Текст четко делится на две неравные части:
Повышение (протасис): Огромное перечисление примет времени через анафору (повторение союза «когда» и отрицания «ни»). Писатель слой за слоем набрасывает портрет эпохи: от отсутствия железных дорог до деталей бального этикета и карточных нравов.
Понижение (аподосис): Стремительная развязка в самом конце — «…кончались дворянские выборы».
Этот синтаксический гигант выполняет важнейшую художественную задачу. Толстой не просто перечисляет факты, он заставляет читателя физически ощутить плотность, неторопливость и вязкость времени начала XIX века, погружая его в атмосферу ушедшего «золотого века» русского дворянства еще до того, как на страницах появится первый персонаж.
