Попадос-7 (Попадос-1.2) Книга 2. Часть 2. И всё-таки бог, с нами…

Часть из «Попадос-7 (Попадос-1.2) Книга 2. Часть 2. И всё-таки бог, с нами…» Напомню, тут в 1897 году Россия проводит Босфорскую операцию, и отбивается от британцев. Османскую империю делят. И Ирак достаётся Германии. В 1898 году САСШ терпят поражение от Испании и Германии. Россия получает Гавайские острова. У бритов и японцев не всё ладно в Судане, Южной Африке и на Тайване. Везде боевые действия закончились только к 1903 году. Ну и год идёт война с Японией. Вторая эскадра только пришла на Тихий океан.

Эпилог III

И именно в начале следующего одна тысяча девятьсот пятого года проявился первый международный кризис, который мог бы привести к мировой войне. Который был связан с позицией Германии относительно Марокко. Ну и происходящими вокруг этой страны процессами. Начнём с того что одним из ведущих торговых партнёров этого государства была Германия. При этом подмять Марокко, в качестве колонии, хотела Франция. Которая, при заключении союза с Великобританией, в начале предыдущего года, договорилась о том, что британцы подтверждают особые права французов на эту территорию. С Италией и Испанией, так же претендовавших, на Марокко, французы тоже договорились. После чего и поставили султана этого государства Мулай Абд аль-Азиза перед требованием, признать это положение дел. Но за марокканского султана заступился кайзер Вильгельм. Который прибыл в Марокко, по пути в своё средиземноморское турне, и объявил о своей поддержке независимости этого султаната. И его в этом поддержала Австро-Венгрия. В то время как Франция, Великобритания и Италия выступили против такого демарша кайзера.

Россия, в других известных царю вариантах истории,  поддержала Францию, выступив единым фронтом с Великобританией. Но там и ситуация была другая. Там Россия проигрывала войну с Японией и нуждалась в союзе с Великобританией. Сейчас же ситуация была несколько иной. Да японцы и тут попытались разгромить русские военно-морские силы по частям. И им удалось нанести поражение порт-артурской эскадре, до подхода второй эскадры. Но русские смогли объединить свои подошедшие силы, с силами своего флота, действовавшими в Приморье и у берегов Формозы. А потом, воспользовавшись тем, что японцы не успели восстановить свой флот после сражения у Квантунского полуострова, выиграли сражение уже у него. Правда с помощью подошедших, в ходе сражения, кораблей из Порт-Артура. И в результате проигрыша в битве, Объединённый японский флот оказался заперт в своих базах. А русские начали ближнюю блокаду, как Японских островов, так и оказавшейся на материке японской армии.

Где, по началу, японской армии способствовал успех. Хотя Ляоян они не взяли, Линевич не стал отдавать приказ об отходе и, понеся потери, японцы отошли от этого города. Хотя Иноку они смогли взять. Но в результате образовался фронт от реки Ляохэ и до побережья Японского моря. Что позволило и это сражение, в Европе, прозвать сражением на реке Ялу, с очередным номером. Русские войска после этого попытались дважды провести наступательные операции против японцев. Но они обе оказались неудачными. Не то что разгромить японцев, и поддерживающих их корейцев, не получилось. Но и фронт вообще не сдвинулся с места. Русские солдаты ещё могли обороняться. Но вот наступать не хотели.

Под Порт-Артуром ситуация оказалась сложнее. Японцы смогли прорвать оборону русских войск вдоль границы Кантонской области, и вышли на Кинджоускую позицию. Или как говорили японцы, на Наншан[1]. Эту, позицию Наншан, они тоже смогли захватить. Но вот следующую оборонительную позицию, Тафаншинскую, у станции Тафаншин, на несколько километров южнее, они преодолеть уже не смогли. Хотя этот их успех и привел к тому, что русский флот покинул как якорную стоянку на островах Эллиота, так и Талиенваньский залив. Уйдя в Порт-Артур и на стоянку на островах Мяо-Дао. А ситуация на сухопутном фронте повисла в равновесии. И где обе стороны готовились к решающим сражениям весны. При этом полностью завися от развития ситуации на море. За счёт накопленных на материке запасов японцы рассчитывали удержаться, пока их флот не снимет осаду. Русские же войска готовились к наступательным операциям и к тому, что флот сможет не допустить снабжение японской армии на материке. В том числе русские войска готовились к боям на острове Хоккайдо, с третьей резервной дивизией японской армии. Где на полностью занятых Курильских островах и Сахалине собрались дивизия морской пехоты, восточно-сибирский стрелковый полк, местные команды с Чукотки, Камчатки, Охотска, Сахалина и Приморья. Ну и добровольцев из ополченцев с этих регионов. И продолжался захват Формозы. Где продолжались бои в горной части этого острова. И где русским помогали китайцы, а японцам местные родичи полинезийцев. Любителей собирать черепа поверженных врагов. Для украшения входов в свои дома. Да и русское командование начало примеряться к островам Цусима.

Плюс, с началом русской-японской войны, особенно после заключения союзного с Великобританией договора, французы отказали в союзнической помощи для России, в этой войне с Японией. И даже сделали попытку интернировать оказавшиеся в их портах русские корабли. Так что теперь царь Николай, со спокойной совестью, сделал обратный жест. Поступил, так, как и рассчитывали в Германии что, будучи связанным войной, он не выступит на стороне Франции. Со стороны России это и случилось. Причём царь миролюбиво предложил, в своём заявление, уважать суверенитет и территориальную целостность Марокко, но не доводить дело до войны, так как у него военный союз с Францией. Но в Германии не знали о договорённостях Франции с Великобританией и Италией. В результате Франция получила поддержку этих государств. Испания, чей флот после всё-таки победной войны с САСШ располагал восемью кораблями линии, так же заняла выжидательную позицию. Правда, испанский флот, этого времени, имел корабли только крейсерского ранга. И в составе флота имелось шесть броненосных и один эскадренный бронепалубный крейсер собственной постройки и поднятый, в Гаване, и отремонтированный североамериканский «Мэн». Так что тут Испания была весьма важным союзником. И вот на этом фоне произошла встреча царя и кайзера возле острова Корфу[2].

И эта встреча произошла на борту «Штандарта», всё ещё вооружённого как вспомогательный крейсер. Вопрос в том, что после того как флот перешёл к ближней блокаде Японских островов потребность в рейдерах, действующих в Индийском океане, сошла практически на нет. Да и за последние полгода «Штандарт» и «Полярная Звезда» не перехватили ни одного транспорта с военной контрабандой. Хотя за первые месяцы войны их трофеи полностью окупили не только строительство этих кораблей, но и их эксплуатацию за всё время их службы. Но сейчас яхты вернулись к своей представительской службе. И если «Полярная Звезда» встала на ремонт и разоружение, то «Штандарт», в сопровождении броненосца «Слава», приняв на борт царя, отправился к острову Корфу. Который кайзер Вильгельм посещал по приглашению короля Греции Георга I. Пригласившего Вильгельма в свою летнюю резиденцию Монрепо на этом острове. Ну а Николай не мог не присоединиться. Особенно после того как Вильгельм попросил царя о встрече. И царь не отказал кайзеру. Хотя у Николая и имелись подозрения, зачем Вильгельм приглашает его. В иной истории в одна тысяча девятьсот четвёртом году Вильгельм лично разработал проект союзного договора между Германией и Россией направленный, по окончанию русско-японской войны против Великобритании. И к этому договору предполагалось подключить и Францию. И в других вариантах истории этот договор, подписанный монархами, стал известен как Бьёрский договор. Но подписей монархов оказалось слишком мало, что бы возник германо-русский союз. Слишком много сил, в обеих странах, оказалось против этого союза. И договор так и остался дипломатическим курьёзом. И теперь Николай предполагал, что и тут кайзер выступит с этим проектом. Тем паче, что тут Россия сохранила свой флот. И была весьма интересна как союзник Германии.

И вот теперь две императорские яхты, русский «Штандарт» и германский «Гогенцоллерн», а последний сопровождали новейшие броненосные крейсера «Фридрих Карл» и «Принц Альберт», и бронепалубный крейсер «Берлин», с полной торжественностью сошлись в водах этого греческого острова. На верхушках мачт германских кораблей развивались русские Андреевские флаги, русские корабли несли, на своих мачтах, германские военно-морские флаги. И когда корабли легли на параллельный курс, то и обменялись торжественными салютами. После чего обе яхты остановились на небольшом расстоянии друг от друга. И с «Гогенцоллерна» спустили катер, под штандартом германского императора. Который и направился к «Штандарту». И на борту катера был виден Вильгельм, в мундире русского адмирала, и на его груди были русские ордена. Ну а у трапа «Штандарта» его ждал Николай в мундире немецкого адмирала и немецкими орденами на груди. Ну что поделаешь, монархи давали друг другу офицерские звания своих армий из расчёта, что если в совместной войне придётся усилить союзника, своими воинскими формировании, то командовал бы ими человек, имеющий высокое военное звание их же армии. Ну и при встрече монархи это демонстрировали. Как знак своего хорошего отношения, к другой стороне.

После чего прошли необходимые протокольные мероприятия. С видимостью радушной встречи и рукопожатия монархов. Проход по палубе яхты, изображающей из себя крейсер. Причём в первых рядах, выстроившегося для встречи Вильгельма, матросов, стояли люди с наградами. Ну, Николай не поскупился на награды для экипажа «Штандарта», когда они захватывали призы, так что несколько десятков человек имели Знаки Военного ордена на своих форменках. При этом царь прямо указывал Вильгельму, что это те люди, что ограждают Европу от жёлтой опасности. И вместо того что бы поделить Китай, они занимаются непотребством возле Европы. И вообще если бы его идею поделить Северную Америку поддержали бы, то всем было бы, чем заняться, а не враждовать из-за, богом забытого угла, в виде Марокко. И всё это конечно происходило под фотосъёмку.

И только когда все протокольные мероприятия завершились, а официальный обед ещё не начался, то два императора расположились в кабинете царя на борту «Штандарта» и царь прямо спросил:

— Вилли я понимаю, что ты, что то задумал, раз попросил о встречи. И я весь внимания.

И кайзер Вильгельм, по своей привычке заложив ущербную руку за обшлаг мундира и приняв горделивую позу, даже не смотря на то, что сидел в кресле, начал вещать. С пафосом говоря о своей приверженности к миру и стремлении избежать большой войны. Не смотря на все происки обитателей туманного Альбиона. Для чего необходимо восстановить союз трёх императоров[3], присоединить к нему Францию. И совместно противостоять Великобритании. Как они уже совместно противостоят этим проискам на Аравийском полуострове. Где и Россия, и Германия поддерживали династию Рашиди, против поднявших мятеж саудитов, поддерживаемых, в свою очередь, Великобританией и сектой ваххабитов. При этом Россия не только прислала вооружение, снабжение и инструкторов, как сделала Германия, но и направила до усиленной бригады из Туркестанской туземной стрелковой дивизии. К которой добавили кавалеристов Текинского, Дагестанского и Крымского конных туземных полков. В результате войска Рашиди смогли осенью и весной одержать ряд побед над мятежниками. И вернуть под свой контроль все как оазисы, так и города, изгнав мятежников в пустыню. Николай его внимательно выслушал, а потом произнёс:

— Вилли, я разделяю твоё желание установить мир.

— Тогда как насчёт одного маленького соглашения? Ники, ты подпишешь это? — радостно произнёс Вильгельм и, открыв папку, которую он до этого держал в свободной руке и протянул листок, который достал из папки. Николай взял листок и медленно прочитал, поняв, что ему предлагают тот же текст договора, что был в других вариантах истории подписан в Бьёрке[4]. При этом произнося:

— Так, первая статья включает обязательства сторон о взаимопомощи в Европе, в случае нападения на одну из них какой-либо европейской державы. Возражений у меня нет, ну за исключением одного момента. Нужно указать, что каждая из сторон может самостоятельно выбирать характер и масштаб поддержки, от дипломатических и экономических мер, до технического содействия или прямого военного вмешательства. Вторая статья предусматривает незаключения сепаратного мира с одним из общих противников. Тоже принимается. Третья статья указывает что, договор должен вступить в силу сразу после заключения мира между Россией и Японией. Бережёшься Вилли? — при этих словах Николай посмотрел на собеседника, а тот усмехнулся и чуть развёл руки, а царь продолжил, — Ну, в общем, то понятно, решил свалить противостояние жёлтой угрозы, о которой так пёкся, на меня одного. Но вернёмся к договору, срок действия которого не ограничен. Но, в случае денонсации договора одной из сторон предусматривалось информирование другой за год. В общем, тоже приемлемо. Хотя вот Китай можно было бы, и поделить европейским державам на кучку маленьких Китайчиков. Я настолько люблю Китай, что хочу, чтобы их было как можно больше. И разных. Но думаю, этим и без меня займётесь. Можете и Японией тоже, но сами.

— А ты Ники, не хочешь добить Японию? — осторожно поинтересовался Вильгельм. На что Николай, пожав плечами произнёс:

— Вилли, мне не нужны европейские колонии у меня под боком. Если хотите получить колонии, в Японии, действуйте сами. Я в этом деле умываю руки. Плюс ни мы, ни они войну никому так и не объявили. Не знаю, как и будем мирный договор теперь заключать.

— Но почему, Ники? — удивлённо произнёс Вильгельм. На что царь, поморщившись, ответил:

— Я, Вилли, что бы закрепиться в Японии должен буду потерять слишком многое. Японцев несколько десятков миллионов, чтобы их победить нужно будет уничтожить половину, потерять миллионы солдат и лишиться нескольких годовых бюджетов. И при этом у России сейчас нет сил, дабы укрепиться в Японии. Что бы полностью закрепить её за собой. Так что если хотите там колонии, то подгоняйте корабли, войска. И сами, всё сами. Но вернёмся к предлагаемому договору. Тут есть ещё и четвёртая статья, что я после вступления в силу договора предпримет необходимые шаги к тому, чтобы ознакомить Францию с этим договором и побудить её присоединиться к нему. Статья хорошая и я полностью за этот пункт, но, есть, нюансы.

Николай поднял взгляд на кайзера и, смотря прямо ему в глаза, произнёс:

— Вилли ты готов ради этого договора уступить Франции Эльзас и Лотарингию? Если да, то я сразу же его подписываю. Думаю, после этого и Франция разорвёт свой союзный договор с Великобританией. И подпишется под этим договором.

— Ни за что Ники! Это земли Второго Рейха! — буквально вскричал Вильгельм, а потом, уже успокоившись, спросил, — И у них, что есть союзный договор?

— Да, Франция и Великобритания подписали его в прошлом году. И получается, что Франция мой союзник, хотя, как выяснилось такой союзник, что с ними и врагов не нужно. Великобритания союзник Франции, а Япония союзник Великобритании. А я с японцами воюю. И вот такую комбинацию смогли организовать эти торгаши франки и британцы. Так что ты со своим проектом этого договора, да и демаршем в Марокко несколько опоздал. На год. Тебе, это, нужно было сделать до того, как французы и британцы заключили союз. Вообще наш с тобой союз мог бы стать ночным кошмаром для британцев. В политике которых, главный пункт, это интриговать против самой сильной державы на континенте. Но сейчас это ты. Но и ты Вилли молодец. Свершил невозможное.

— Это что я совершил невозможное? — кайзер внимательно посмотрел на царя. А тот, усмехнувшись, ответил:

— Объединил таких извечных врагов как Франция и Великобритания. Нет, я понимаю, что главное для политика это объединить всех, но зачем же против себя, Вилли. Но есть ещё одна проблемка, которая мешает мне подписать этот договор. Нет, можно конечно его подписать. Как дипломатический казус. Но я уже вижу, что против него будут франкофильские и англофильские круги в моём окружении. Но готов ли ты, Вилли, принять отставку своего рейхсканцлера и военно-морского секретаря. Про твоего министра иностранных дел, я вообще молчу. После того как он прозевал заключение франко-британского союзного договора и подбил тебя на авантюру в Марокко ему отставки не избежать. А вот эти двое будут против этого договора. И есть ещё несколько моментов, внешнеполитических. Которые необходимо нам учитывать, Вилли.

— Это, ещё какие, такие моменты, Ники? Я внимательно слушаю — недовольно произнёс кайзер. При этом снова приняв горделивую позу, выпрямив спину. Царь же напротив откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу и, сложив на них крест-накрест руки, заговорил:

— Первый момент заключается в том, что и у меня и у тебя очень много тех, кто намерен поправить своё материальное положение за счёт другой стороны. И они не позволят нам оформить этот союз. У меня эти лица настроены на союз с Францией, у которой они берут кредиты, а в перспективе, и на союз с Великобританией. И там тоже вопрос заключается в кредитах. Но если ты Вилли сможешь их заинтересовать, как дешёвыми кредитами, так и качественными и дешёвыми товарами, то мы сможем изменить их настроения. У тебя же, подобные настроенные на конфликт, люди видят в союзниках Австро-Венгрию. И желают ещё, и захватить у России Польшу, Прибалтику и Финляндию. Но я хочу поднять вопрос, для Германии, о Вене, и Австрии вообще, Венгрии и выходе к Адриатическому морю. Вопрос, что ценнее для Германии? А пока, эти уже сложившиеся союзы, и есть тот второй нюанс, который так же делает этот наш межгосударственный союз невозможным. Но я вижу другой вариант, который, может позволить нам избежать большой войны в Европе.

— Да что там этой войны, Ники, три или четыре месяца, максимум полгода и всё завершиться. Вспомни войну с американцами, — поговорил, было, кайзер. Но царь покачал головой и ответил:

— Вот тут, Вилли, ты ошибаешься. То были войны, с участием второстепенных государств, из которых одно не имело большой воли к победе. Я с японцами воюю уже больше года. И ни одна сторона всё ещё не намеренна уступать. Плюс и я и микадо мобилизовали больше миллиона солдат. А такие армии быстро не разгромить. Так что большая война в Европе будет идти года и потребует большого напряжения экономики. Плюс у Германии есть один фатальный для неё момент, что делает твою победу, в союзе с Австро-Венгрией невозможной.

Вильгельм нахмурился, недовольно посмотрел на Николая и произнёс:

— Ники, ты это о чём?

— Я о том, что твоя экономика не сможет выдержать напряжения войны, из-за скудности ресурсов непосредственно Германии и Австро-Венгрии. Положение последней чуть лучше, она хотя бы практически способна обеспечить себя продовольствием. У тебя же, Вилли, без поставок извне, голод начнётся уже через год войны. А британцы способны будут блокировать поставки к тебе, даже через нейтральные страны. Адриатика и Северное море перекрываются легко. Включая и контроль перевозок в Швецию, с Норвегией, Нидерланды и в Данию. И я знаю, что фон Шлиффен собирается наносить главный удар через Бельгию. А это однозначно твоя война с британцами. И даже захват, каких-то ресурсов, в других странах, тебя не спасёт. Плюс австрийская армия одна из самых слабых армий мира. Их разгромить будет легко. У них даже пушки всё ещё бронзовые[5]. Да и вообще среди моих офицеров ходит шутка, по поводу того для чего нужна итальянская армия, только для того что было кого бить австрийцам.

— Но я могу попытаться сам блокировать Великобританию, Ники. Она находиться на островах и мой флот может блокировать их, — Вильгельм недовольно посмотрел на царя, а потом заговорил, но очень быстро осёкся, от ухмылки Николая и брошенной им фразы:

— Попытайся. Для этого тебе нужно будет иметь флот британского стандарта, быть сильнее, чем два последующих флота вместе. Вытянешь?

Царь с минуту молча смотрел на сидевшего с задумчивым видом кайзера и продолжил:

— Французы и американцы жаждут реванша. Британцы видят в тебе смертельно опасного конкурента. И все готовы пойти до конца. До страшного поражения Германия. Не уверен, что и не до уничтожения единой Германии, готовы идти. И если я буду с ними, то Германию точно ждёт поражение, и я не уверен, что, будучи с ними, я смогу спасти Германию. Так как после твоего разгрома наверняка они обратят взоры на меня. И британцы заходят уничтожить и вторую державу на континенте. Которая, в случае твоего поражения, станет первой. А главный принцип британской политике я уже называл. И знаешь, что, Вилли, — Николай подался вперёд, внимательно смотря в глаза своему оппоненту, — Не надо мне верить на слово. Обратись к своим профессорам Берлинского университета, пусть они сделают тебе расклад, по экономической ситуации в Германии, в случае многолетней войны, в условиях практически полной блокады. Конечно, какие-то крохи ты сможешь получать. Но это будут крохи. Пусть они просчитают, когда в Германии начнётся ужасающей голод, причём такой что начнут голодать миллионы твоих солдат на фронте[6]. И подумай, готов ли ты пойти на это ради интересов Австро-Венгрии на Балканах. И вообще подумай ещё над одним вопросом.

— Это каким, Ники? — кайзер внимательно смотрел на царя. А тот усмехнувшись произнёс:

— Поговаривают мои болота на треть состоят из поляков, и на треть из французов. Скажи Вилли, ты хочешь, чтобы они ещё на треть состояли и из немцев?

— И что ты, Ники, предлагаешь? — осторожно проговорил, явно помрачневший Вильгельм, а царь, откинувшись на спинку продолжил:

— Начать менять политическую конфигурацию союзов в Европе. Твой союз с Австро-Венгрией выводит из союза с тобой Италию. Которая уже сейчас стала поддерживать Францию. Так как французы, с британцами имеют больше шансов на победу, чем ваша коалиция, и могут предложить большего от обломков Австро-Венгрии. А этот, ваш союз с Австрией, делает его врагом меня. Откажись от союза с ними. Пусть австрийцы уходят к Франции и Британии. Их раздавить для тебя проблемы не составит. Тем паче, что против Франции и Австро-Венгрии с удовольствием выступят итальянцы, сербы и румыны. И если ты сумеешь удержать в союзе, с собой, испанцев, то и французы, и австрийцы будут изолированы друг от друга. И иметь, даже без меня, по три фронта, каждая. Да британцы, американцы и японцы окажут им помощь. Но ты сможешь действовать своими рейдерами на их коммуникациях. И ни Франция, ни Австро-Венгрия в таких условиях долго не продержаться. И ты, Вилли, получишь Вену, корону Венгрии и выход к Адриатическому морю. А судьбу Европы будет определять тот, под контролем кого будет, к концу войны, Париж.

— Звучит, конечно, заманчиво, Ники, — проговорил, внимательно наблюдая за царём, Вильгельм, — А где твоё место, в этой конфигурации?

— Ну я предлагаю для тебя дружественный нейтралитет, по началу, — улыбнувшись, ответил царь, — Я думаю, что, по крайней мере, в начальный момент, я более выгоден для тебя Вилли, как источник ресурсов, моё побережье британцы просто не смогут блокировать. Плюс я и сам могу обеспечить тебя буквально всем. А транспортные коридоры позволят везти к тебе по железной дороге всё, что тебе будет нужно. Плюс обеспечивать, через свою территорию, твои силы в Ираке, и на Дальнем Востоке. Что для тебя будет очень выгодно. Плюс и ты, и сербы будут получать от меня добровольцев, сражающихся на фронте. Ну и на границы с австрийцами будет стоять моя миллионная армия. Что будет оттягивать часть их сил на тебя. Ну и тут необходимо учитывать фактор моего флота.

— Это какой фактор флота, Ники? — в голосе кайзера прозвучала настороженность.

— Ну я не собираюсь впредь иметь третий флот мира, Вилли, — стал объяснять Николай, — Я, из расчёта, что Германия сможет иметь флот равный двум третям, от британского флота, собираюсь иметь флот в треть, от численности британского флота. И думаю, угроза присоединение его к твоему флоту, и получение, объединенным флотом, паритета с ними, будет удерживать британцев от каких-то опасных нам действий.

— А угроза присоединения твоего флота к британцам и двукратный перевес, в силах флота, будут удерживать от таких действий меня, — недовольно проговорил Вильгельм. В ответ, на слова которого, Николай только улыбнулся и развёл руками. А кайзер продолжил:

— Ты, Ники, исходишь из того, что война будет долгой. А у нас есть отличный план проведения этой войны. Что бы завершить её быстро…

— О да, Вилли, план Шлиффена. Идеальный план. Я им восторгаюсь. Но есть нюанс. Его проведение должно быть идеальным. И требует идеальной военной машины, идеальных солдат и идеальных командиров. В том числе и от итальянцев, которые должны будут начать войну одновременно с тобой, и не позволит Франции перебросить войска с юга. А итальянцы, это далеко не твои солдаты. Их военная машина, это не твоя военная машина. Плюс вопрос их участия в войне вместе с Австро-Венгрией, которую они считают наиболее вероятным противником[7], под вопросом. Это разрушит любой идеальный план. Да и твои солдаты, и генералы, тоже люди, а не идеальные автоматы. Так что я бы не уповал на этот план. Там слишком много узких мест. Ставящих его выполнение под сомнение. Поэтому я и предлагаю, Вилли, заключить тайный союз двух императоров. Ты не торгаш британец, ты воин, а слову воина можно верить. Но, при этом это, не будет союз наших двух империй. Позже, возможно, оформим настоящий союз империй. Сейчас его не примут наши подданные. Да и вообще в этом мире осталось только три нации воинов, вы немцы, мы русские и как это не парадоксально ещё японцы. Остальные торгаши. И эти торгаши всё время стравливают нас, боясь, что мы сможем объединиться. А нам пора объединиться и устроить взбучку торгашам.

— Неожиданно, Ники. Неожиданно, — проговорил Вильгельм, — Но мне стоит подумать, над этим твоим предложением. Посоветоваться. И только потом я дам ответ.

— Хорошо, Вилли, хорошо. Подумай, это всегда нужно. Но запомни один момент, не спеши ничего начинать первым, без нас не начнут. А сейчас есть предложение пойти отобедать. Думаю, обед как раз готов, — произнёс в ответ Николай и, поднявшись первым, направился к выходу из кабинета. Заставив подняться и Вильгельма.