Выберите Альтернативную историю в Google
Чаще читайте нас в главных новостях и рекомендациях
Добавить в Google

Плоды Земные. Глава XIV. Рыцари дома де Нантес

8

«Людей моего дома я без колебаний посылал навстречу врагу. Самые большие сомнения начинались, когда приходилось посылать их на ярмарку».

Из «Записок Анселя де Нантеса»

Telegram

Другие части цикла

Гонец приехал на следующее утро.

Таким образом, мир в Бейт-Ралифе действительно продлился ровно один день, хотя на этот раз послание пришло не от короля, не из Иерусалима и не содержало требования немедленно собирать людей.

Письмо прислал Тарик.

Его человек прибыл из Яффы на серой кобыле, которая выглядела значительно лучше своего всадника. Сам гонец был покрыт дорожной грязью, хотел есть и несколько раз повторил, что старый купец велел передать письмо лично мне. Он произносил это с таким выражением, словно в свитке находилось решение судьбы королевства.

Мы с Хаконом читали послание во дворе. Рядом стояли Лейла и Масул. Жоффруа пытался заглянуть мне через локоть, Мария открыто читала снизу вверх, а Клавье держался за мой пояс и требовал отдать ему печать деда.

Тарик писал коротко, что само по себе означало важность дела.

В Яффу прибыли три корабля из Южной Италии. Один пришел из Бари, второй из Бриндизи, а происхождение третьего Тарик определить не сумел, поскольку его хозяин называл родиной тот порт, в котором рассчитывал заплатить меньше пошлин. На кораблях находились оружейники, кольчужники, торговцы седлами, несколько сундуков с хорошими клинками, шлемы, сбруя и небольшая партия лошадей, доставленных из Апулии и Сицилии.

Последнее Тарик подчеркнул дважды.

В конце он приписал:

«Люди, которые ничего не понимают в конях, уже начали предлагать за них деньги. Если ты хочешь увидеть животных до того, как их заберут люди короля, Есташ Гранье или какой-нибудь барон с большим кошельком и маленьким умом, поторопись».

Хакон протянул руку.

Я передал ему письмо.

Он перечитал строки о лошадях.

— Сколько их?

— Тарик не пишет.

— Значит, мало.

— Почему?

— Если бы их было много, он написал бы цену. Если мало — хочет, чтобы ты приехал раньше остальных.

Масул осторожно спросил:

— Господин собирается покупать коней?

— Пока собираюсь посмотреть.

Масул и Хакон обменялись взглядами.

— Что? — спросил я.

— Ничего, — ответил Масул.

— Он хочет сказать, что ты никогда не ездишь просто смотреть, — объяснил Хакон.

— Я умею смотреть на вещи, не покупая их.

Лейла улыбнулась:

— Поэтому у нас восемь деревень.

Я снова перечитал письмо.

За последние годы мы постоянно покупали коней. Они гибли, хромали, заболевали, старели, терялись в походах и иногда оказывались непригодны для войны уже после первой долгой дороги. Хорошее животное стоило дорого. Очень хорошее — неприлично дорого. А в год, когда король собирал войско, цена могла вырасти вдвое прежде, чем первый отряд выходил из Иерусалима.

Бейт-Ралиф уже давал зерно, масло, вино и деньги. У нас были пастбища, вода и люди, понимавшие в конях значительно больше меня.

— Собственное стадо, — сказал я.

Хакон вернул письмо.

— Наконец-то.

— Ты уже думал об этом?

— Пять лет.

— И ничего не сказал?

— Говорил.

— Когда?

— Каждый раз, когда ты жаловался на цену нового коня.

— Я считал, ты просто жалуешься вместе со мной.

— Я никогда не жалуюсь. Я объясняю.

Лейла рассмеялась.

Мы прошли к конюшням. Хакон показал на свободный участок за южным склоном, где после дождей долго держалась трава. Ниже проходил старый канал, а рядом стояли две хозяйственные постройки, которые можно было перестроить под стойла.

— Здесь, — сказал он. — Воду подведем от канала. Летом придется держать запас корма. Жеребят нельзя оставлять вместе со взрослыми конями. И нужен человек, который разбирается в животных лучше твоего конюшего.

— Наш конюший неплох.

— Он умеет кормить коней, чистить их и замечать, когда лошадь уже захромала. Нам нужен тот, кто заметит это раньше.

— Найдем.

— Сначала купи животных.

— Разве не ты только что говорил, что нужно сперва подготовить место?

— Говорил. Поэтому ты останешься здесь, а за конями поедут другие.

Я посмотрел на него.

— Ты уже всё решил?

— Пять лет назад.

Раньше я отложил бы остальные дела и поехал сам.

Но через два дня в Бейт-Ралиф должны были прибыть старейшины южных деревень. Нам предстояло решить, сколько земли можно отдать под новые виноградники, не лишив людей пастбищ. Масул уже договорился с плотниками об осмотре старых построек. Если мы действительно хотели завести собственное стадо, кто-то должен был остаться и выбрать для него место.

Теперь у меня были три рыцаря.

Я велел позвать Георгия, Пьетро, Марко и Уильяма.

Они пришли вместе. Пьетро, как всегда, выглядел человеком, которого оторвали от важного дела. Марко нес восковую табличку, хотя никто не просил его делать записи. Георгий на ходу застегивал пояс. Уильям появился последним и остановился за их спинами, как положено оруженосцу.

Я положил перед ними письмо Тарика.

Марко прочитал первым.

— Итальянское оружие?

— И лошади, — сказал я.

— Из Италии?

— Так утверждает Тарик.

— Почему они прибыли в Яффу, а не в Акру?

— Вероятно, потому что корабли не спросили твоего совета.

Пьетро забрал письмо у Марко.

— Что требуется от нас?

— Поедете в Яффу. Осмотрите товар. Если оружие действительно хорошее, обновите собственное снаряжение. Посмотрите кольчугу для меня. Для Хакона придется покупать кольчужное полотно или договариваться с мастером, потому что готового хауберка его размера всё равно не найдется.

— Найдется, — сказал Марко. — Если снять кольчугу с лошади.

Хакон медленно повернул голову.

— Я запомнил.

— Это была похвала твоему росту.

— Я запомнил лучше.

Я продолжил:

— Нас интересуют хорошие шлемы, кольчужные чулки, поддоспешники, запасные кольца и инструменты для ремонта. Посмотрите седла, стремена и удила. Не покупайте всё подряд только потому, что оно прибыло из Италии.

— Разумеется, сир, — сказал Марко.

— Последнее относится прежде всего к тебе.

— Это недоверие оскорбительно.

— Зато заслужено.

Хакон оперся ладонями о стол.

— Что касается коней: нужен один жеребец и три кобылы. Не самые красивые. Не самые дорогие. Крепкие, спокойные, с хорошими ногами и ровным дыханием.

— Почему только четыре? — спросил Уильям.

— Потому что это начало, — ответил Хакон. — У нас есть местные кобылы. Западный жеребец даст силу, местные — выносливость. Если всё получится, через несколько лет будем покупать меньше коней. Если не получится, Ансель потеряет много денег и получит новый повод быть мрачным.

— Я уже мрачен.

— Значит, ничем не рискуем.

Хакон посмотрел на всех четверых.

— Запомните: всякий дурак на торгу смотрит на жеребца. Человек, который хочет получить коней через пять лет, смотрит на кобыл.

Я решил не спрашивать, к какой из двух разновидностей он относит меня.

Потом передал Пьетро небольшую кожаную сумку с моей печатью, письмом к человеку Тарика в Яффе и перечнем того, что разрешалось купить.

— Ты старший.

Марко поднял голову.

— Почему он?

— Потому что тебя я тоже знаю.

— Это несправедливо.

— Это опыт.

Пьетро спрятал сумку под одежду.

— Когда выступать?

— Сегодня. Если поторопитесь, к завтрашнему вечеру будете в Яффе.

Хакон отдельно протянул ему ремень, на котором узлами были отмечены наши размеры.

Марко повертел ремень в руках.

— Это размеры человека?

— Двух, — ответил Хакон.

— Я так и подумал.

— Верни Пьетро.

Марко отдал ремень.

Когда остальные уже собирались уходить, Хакон задержал старшего генуэзца.

— За Георгием и Уильямом присматривать не нужно, — сказал он.

Пьетро посмотрел на Марко.

— Я понял.

— Нет, — ответил Хакон. — Пока еще не понял.

Что произошло дальше, мне известно по четырем рассказам.

Пьетро изложил всё на одной дощечке. Половину занимал перечень купленных лошадей. Георгий описал дорогу, оружие и бой, но почти полностью пропустил вечер в Яффе. Уильям соглашался говорить о клинках, погоне и виселице, однако начинал краснеть при одном упоминании постоялого двора. Марко представил наиболее подробный рассказ, и именно поэтому доверять ему следовало с особой осторожностью.

В одном все четверо были согласны: поручение они исполнили превосходно.

В Яффу прибыли на следующий день перед закатом. Человек Тарика встретил их у ворот, разместил лошадей в хорошем постоялом дворе неподалеку от гавани и сразу предупредил, что торги уже начались.

Королевский конюший прислал своего помощника. Есташ Гранье отправил двух опытных сержантов. Несколько недавно прибывших с Запада рыцарей явились лично, с деньгами и твердой уверенностью, что способны определить хорошего коня по одной лишь масти. Кроме них во дворах ходили купцы, собиравшиеся перепродать товар в Акре, Иерусалиме и Кесарии.

Утром пространство возле портовых складов напоминало военный лагерь, который почему-то решил торговать сам собой.

На деревянных рамах висели кольчуги. Рядом лежали свернутые кольчужные полотна, мешочки с запасными кольцами и инструменты для ремонта. На длинных столах были разложены шлемы, наконечники копий, стремена, шпоры, удила, мечи, ножны и крестовины. Несколько арбалетов стояли у стены. Торговец с громким голосом доказывал толпе, что его оружие способно пробить любой щит, но отказался позволить Пьетро проверить это на его собственном.

В стороне оружейники били по кольчужным образцам клинками и молотками. Еще дальше седельники показывали новые высокие луки и широкие подпруги. Возле конюшенного двора ходили глашатаи, покупатели, конюхи и люди, которые пришли исключительно затем, чтобы мешать остальным.

Марко был счастлив.

Пьетро — нет.

— Сначала список, — сказал он.

— Конечно.

— Сначала список, Марко.

— Ты повторяешься.

— Потому что ты не слушаешь.

Начали с кольчуг.

Большая часть оказалась не лучше того, что уже имелось в Акре. Некоторые хауберки были собраны из колец разного размера. У одного рукава отличались по длине. Другой выглядел новым лишь потому, что его недавно натерли маслом поверх старой ржавчины.

Хорошую работу нашли в третьем складе. Кольца были мелкими, ровными и тщательно склепанными. Один длинный хауберк почти подошел бы мне, если немного убрать в плечах и укоротить рукава.

Для Хакона ничего готового, разумеется, не существовало.

Марко показал мастеру ремень с мерками.

Тот сначала решил, что они ошиблись.

Потом спросил, не заказывают ли кольчугу для двух людей сразу.

Получив ответ, потребовал увеличить цену.

Пьетро поинтересовался почему.

— Больше железа.

— Но работать проще, — возразил Марко. — Такие кольца можно соединять, не напрягая глаза.

В конце концов они купили два полотна хорошей кольчуги, несколько мешочков запасных колец и договорились, что мастер приедет в Акру, снимет мерку с Хакона лично и соберет хауберк уже там. Для меня нашли кольчужные чулки, которые Пьетро назвал неудобными, Георгий — полезными, а Марко — прекрасным способом заставить господина двигаться еще медленнее.

У каждого из них имелось право выбрать новое личное оружие.

Пьетро долго не находил ничего интересного. Он осматривал мечи, проверял копья, взвешивал в руках топоры и неизменно возвращал их продавцам.

Потом увидел булаву.

Торговец называл ее греческой работой, хотя другой покупатель утверждал, что подобное оружие привозят с Руси. Железная головка состояла из шести выступающих ребер, похожих на короткие перья. Позднее Хакон назвал ее перначом.

Пьетро взял оружие в руку.

Проверил равновесие.

Несколько раз медленно повернул кисть.

— Что это? — спросил Марко.

— Булава.

— Я вижу. Почему она похожа на железное яблоко, которое начали резать и бросили?

Пьетро ударил перначом по старому щиту, выставленному для испытаний. Доски треснули, кожаная обтяжка лопнула возле края.

Торговец сообщил, что щит тоже продается.

— Хорошая, — сказал Пьетро.

— У нее нет клинка.

— Поэтому не нужно точить.

— Нет острия.

— Поэтому не сломается.

— И никакой красоты.

Пьетро посмотрел на Марко.

— Когда это мешало тебе выбирать оружие?

Марко обиделся и ушел искать что-нибудь более достойное.

Нашел он парамерион.

Грек, продававший клинки, объяснил, что оружие изготовлено мастером из Константинополя. Клинок был длиннее обычной сабли, однолезвийный, почти прямой, лишь немного изгибавшийся к острию. Его носили у бедра, а длина и вес делали особенно удобным для всадника.

Марко вынул парамерион из ножен и сразу улыбнулся.

— Слишком длинный, — сказал Пьетро.

— Для пешего.

— Ты половину времени проводишь на земле.

— Именно поэтому мне нужно заканчивать бой до того, как упаду.

Он попробовал клинок на свободном участке двора. Оружие двигалось медленнее легкой сабли, зато длинное лезвие позволяло наносить сильный рубящий удар из седла.

— Куплю.

— Сначала проверь хвостовик.

— Уже проверил.

— Как?

— Вижу по рукояти.

Пьетро забрал у него парамерион и осмотрел сам.

Хвостовик оказался хорошим. Это расстроило Пьетро сильнее, чем если бы Марко ошибся.

Георгий сначала смотрел западные мечи вместе с остальными. Он уже был рыцарем дома де Нантес и мог выбрать такое же оружие, какое носили франки.

Но затем увидел сирийского оружейника.

Перед ним на темной ткани лежала сабля местной работы. Не богато украшенная вещь для знатного господина, а настоящее боевое оружие: умеренно изогнутый клинок, простая перекладина, темная рукоять и хорошие ножны с тонкой медной полосой у устья.

Рядом стоял высокий конический шлем на сирийский манер. Железная тулья была собрана из нескольких тщательно пригнанных частей. Узкий наносник спускался почти до середины лица, сзади имелась защита затылка, а по нижнему краю шли отверстия для крепления кольчужной бармицы.

Георгий надел шлем.

Торговец поправил ремень.

Марко вернулся с парамерионом на плече и оглядел его.

— Теперь ты окончательно решил выглядеть как человек, которого мы обычно пытаемся догнать?

Георгий повернул голову, проверяя обзор.

— Значит, тебе будет легче понять, куда я поехал.

Пьетро осмотрел заклепки, провел пальцем по внутреннему краю и велел Георгию наклониться.

— Хорошая работа.

Георгий посмотрел на свое отражение в полированной бронзовой чаше.

Он был рыцарем дома де Нантес. На его щите рос зеленый вяз над полосой золотой земли. Но для этого ему не требовалось прятать собственное лицо под чужим шлемом.

Он купил и саблю, и шлем.

Уильям остановился перед столом с западными мечами.

У него уже имелся клинок, выданный из моей оружейной: старый, несколько раз переточенный и вполне пригодный для обучения. Однако собственного меча, выбранного под его руку, он прежде не имел.

Самый красивый сразу привлек его внимание. На навершии блестела бронза, перекладина была украшена узором, а вдоль клинка шла надпись, смысла которой торговец не знал, но уверял, что она приносит победу.

— Хороший? — спросил Уильям.

Пьетро взял меч, проверил клинок и вернул.

— Красивый.

— Я спрашивал, хороший ли он.

— Для человека, который собирается показывать его за столом.

— А для боя?

— Лучше не портить украшения.

Уильям перебрал еще несколько клинков. Один оказался слишком тяжелым. Второй тянул руку вперед. Третий имел хорошую сталь, но рукоять была слишком толстой.

В конце он выбрал самый простой.

Прямой обоюдоострый клинок с широким долом, обычная крестовина, темная кожаная рукоять и тяжелое навершие без золота и бронзы. Меч не выделялся среди остальных, зато двигался вместе с рукой.

Георгий попросил Уильяма несколько раз вынуть его из ножен.

Потом показать простой удар.

— Почему этот? — спросил он.

— Не тянет кисть.

— Хороший ответ.

— Первый за сегодняшний день, — добавил Пьетро.

Меч стоил немного дороже суммы, которую я позволил потратить на оружие Уильяма. Юноша уже собирался вернуть его, но Пьетро положил на стол две серебряные монеты. Георгий добавил еще одну. Марко некоторое время искал кошель, обнаружил, что держит его в руке, и внес остаток.

— Я верну, — сказал Уильям.

— Конечно, — ответил Марко. — Как только станешь богатым бароном.

— Я не стану бароном.

— Тогда придется вернуть раньше.

Никто не назвал меч подарком.

С лошадьми пришлось труднее.

Тарик не ошибся: животных привезли мало, а желающих купить оказалось значительно больше. Помощник королевского конюшего пытался забрать лучшего жеребца для королевских конюшен. Люди Есташа Гранье осматривали кобыл. Недавно прибывший рыцарь с Запада предлагал деньги за всякую лошадь, которая достаточно громко била копытом и высоко держала голову.

Пьетро дождался, пока первые покупатели перестанут мешать, и только тогда вывел своих людей во двор.

Хакон велел смотреть прежде всего на кобыл, но самый красивый жеребец всё равно привлек их внимание. Высокий, вороной, с длинной шеей и блестящей шерстью, он двигался так, словно понимал собственную цену.

Уильям попросил провести его по кругу.

Потом еще раз.

Затем подошел к передней ноге.

— Что? — спросил Пьетро.

— Сухожилие теплое. И он бережет ногу на повороте.

Продавец возмутился.

Пьетро потребовал вывести жеребца на твердую землю.

Там хромота стала заметна всем.

Они купили другого — темно-гнедого, не столь красивого, зато крепкого, широкогрудого и спокойного. К нему выбрали трех кобыл. Одна была почти черной, две — рыжими, с хорошими ногами и ровным дыханием. Животные не выглядели теми прекрасными конями, о которых поют в песнях, но Хакон, по словам Уильяма, выбрал бы именно таких.

Марко торговался почти час.

Он обсуждал возраст, масть, происхождение, стоимость перевозки, корм, риск морского пути и то, что одна из кобыл смотрит на него без должного уважения. В итоге продавец снизил цену, добавил два недоуздка и согласился отдельно доставить в Акру заказанное кольчужное полотно.

К вечеру поручение было исполнено.

Основную часть снаряжения запечатали на складе Тарика. Четырех купленных лошадей отвели в постоялый двор. Новое личное оружие рыцари забрали с собой. Все расписки лежали у Пьетро. Денег осталось больше, чем ожидалось.

Марко посмотрел на подсчеты и объявил:

— Мы сэкономили господину двенадцать безантов.

— Они принадлежат Анселю, — сказал Пьетро.

— Разумеется. Поэтому потратим собственные.

— На что?

— На ужин.

— Поедим и разойдемся.

Это стало первой ошибкой Пьетро.

Ужин устроили во внутреннем дворе постоялого дома. Сначала всё выглядело вполне пристойно. За столом сидели четверо людей дома де Нантес, двое апулийских торговцев, греческий оружейник и человек Тарика. Подали жареную рыбу, баранину, хлеб, сыр и один кувшин вина.

Потом появился второй.

Марко встретил знакомого генуэзца.

Тот привел еще трех человек.

Кто-то позвал музыкантов.

Грек достал игральные кости.

К полуночи к вину, музыке и игре присоединились шесть «спутниц».

Кто именно их пригласил, позднее выяснить не удалось. Пьетро называл Марко. Марко ссылался на обычай порта. Георгий утверждал, что к тому времени уже не участвовал в принятии решений. Уильям предпочитал не отвечать.

— А это еще кто? — спросил Пьетро, когда женщины вошли во двор.

— Спутницы, — объяснил Марко.

— Чьи?

Марко оглядел их.

— Полагаю, наши.

— Ты их позвал?

— Нет. Я заплатил человеку, который их позвал. Это совершенно разные виды ответственности.

Пьетро закрыл глаза.

Надо отдать ему должное: он еще пытался сохранить порядок.

Велел запереть купленное оружие в комнате. Проверил стойла. Лично убедился, что жеребец и три кобылы привязаны отдельно от остальных животных. Потребовал от хозяина выставить двух людей во дворе и заплатил им вперед.

После этого он позволил себе сесть рядом с генуэзкой примерно своих лет, которая знала его родной город и, кажется, даже нескольких людей из его прежней жизни.

Марко оказался между двумя «спутницами» и был уверен, что полностью управляет положением.

Георгий играл в кости с сирийскими купцами. Сначала он выиграл. Потом решил, что понял игру. Вскоре всё выигранное перешло к остальным, а одна темноволосая «спутница» села рядом и начала подсказывать ему ходы, от которых он проигрывал еще быстрее.

Уильям сидел возле стены. Новый меч стоял рядом с его коленом. Он пил медленнее остальных и с таким старанием изображал равнодушие, что привлекал больше внимания, чем Марко, одновременно рассказывавший двум женщинам о взятии Сидона.

Одна из «спутниц» подошла к Уильяму сама.

Ей было лет двадцать пять. Темные волосы она собирала под красной лентой, на запястье звенели несколько медных браслетов. Она села рядом, оглядела юношу и его меч.

— Новый?

— Что?

— Меч.

— Да.

— Первый?

— Нет.

Она улыбнулась:

— Тогда покажи старый.

Уильям посмотрел на нее.

— Я оставил его дома.

— Конечно.

Она налила ему вина.

— Сколько тебе лет?

— Девятнадцать.

— А смотришь так, будто сейчас снова спросят.

— Я не…

— Женщина тоже первая?

Уильям едва не опрокинул чашу.

— Нет.

— Значит, меч действительно первый. С оружием ты лжешь увереннее.

Он покраснел.

Женщина забрала у него чашу.

— Хватит.

— Я почти не пил.

— Вот поэтому и хватит. Иначе завтра будешь помнить только лестницу.

Она взяла его за руку.

Уильям оглянулся на остальных.

Пьетро разговаривал с генуэзкой и не смотрел в его сторону. Георгий снова бросал кости. Марко видел всё, но впервые за вечер проявил редкое благородство и отвернулся.

Уильям поднялся.

Позднее он утверждал, что взошел по той лестнице мальчиком, а спустился мужчиной. Полагаю, в девятнадцать лет подобные заблуждения простительны.

Разбудила его та же «спутница».

За окном только начинало светать. Во дворе кричали.

— Вставай.

Уильям открыл глаза.

— Что?

— Твои друзья либо уехали без тебя, либо у вас украли лошадей.

Он сел.

— Они бы не уехали.

Женщина подошла к окну.

— Тогда украли.

Уильям вскочил, запутался в покрывале и едва не упал. Нашел рубаху, не нашел сапог, обнаружил один под кроватью, а второй получил в руки от женщины.

— Быстрее, рыцарь.

— Я не рыцарь.

— Тогда быстрее вдвойне. Рыцарей хотя бы иногда выкупают.

Она подала ему пояс с новым мечом.

Уильям выбежал во двор.

Пьетро уже стоял возле пустых стойл. Он был полностью одет, трезв и настолько спокоен, что хозяин постоялого дома предпочитал держаться на расстоянии. Георгий осматривал сломанный замок. Марко сидел на перевернутом ведре, прижимая ладонь ко лбу.

Исчезли четыре купленные лошади, вьючный мул с частью снаряжения, два щита с зеленым вязом и дорожные плащи. Вместе с седельной сумкой Пьетро пропали расписки, письмо Тарика и моя дорожная грамота.

Их собственных верховых коней воры не тронули.

— Где ты был? — спросил Пьетро, увидев Уильяма.

Тот открыл рот.

Из верхнего окна выглянула «спутница».

Марко проследил за его взглядом.

— Наш мальчик задержался по уважительной причине.

Пьетро повернулся к нему:

— Марко, если скажешь еще хоть слово, искать лошадей отправишься пешком.

— Я лишь хотел отметить…

— Пешком.

Марко замолчал.

Пьетро приказал хозяину послать человека к представителю Тарика и сообщить о краже. Потом четверо оседлали оставшихся коней.

— Ждем городскую стражу? — спросил Георгий.

Пьетро посмотрел на следы во влажной земле.

— Пока они придут, воры уйдут на большую дорогу. Найдем направление и пошлем человека из первой деревни.

Это решение позднее стало главным обвинением против него. Я же не уверен, что на его месте поступил бы иначе.

Следы вели от постоялого двора к северным воротам, затем поворачивали на восток. Воры торопились. Одна из кобыл несколько раз оступалась, оставляя глубокий отпечаток. Уильям нашел след особой подковы, которую заметил еще при покупке: у задней ноги не хватало одного гвоздя.

Через час они миновали небольшую деревню. Георгий расспросил людей у колодца. Те видели пятерых всадников и четырех заводных лошадей. Двое несли щиты с зеленым деревом.

— Теперь они ездят под нашим знаком, — сказал Марко.

— Поэтому найдем их раньше, чем они успеют сделать что-нибудь еще, — ответил Пьетро.

Но воры уже успели.

На дороге обнаружили разбитую повозку. Возле нее лежал мертвый охранник. Купец и двое слуг исчезли, товары тоже. Колеса были целы, лошадей увели.

Георгий спешился и осмотрел землю.

Следы купленных кобыл смешивались с другими.

— Они ограбили караван.

— Под нашими щитами, — сказал Марко.

Пьетро посмотрел на мертвого.

— Дальше едем быстро.

Их заметили у следующей деревни. Старик, работавший возле оливковой рощи, показал на заброшенную маслобойню в стороне от дороги. Утром туда проехали вооруженные люди с несколькими лошадьми и повозкой.

Пьетро оставил коней за холмом.

К строению подошли пешком.

Старая маслобойня состояла из каменного дома, полуразрушенного двора и навеса, под которым когда-то держали животных. В щелях стены виднелись люди. Во дворе стояли купленные лошади, запряженная повозка и два наших щита с зеленым вязом.

Разбойников оказалось семеро.

Одного пленного купца они уже убили. Двое слуг сидели у стены со связанными руками.

— Ждем? — тихо спросил Георгий.

— Чего? — отозвался Марко.

— Пока ты придумаешь, как сделать хуже.

Пьетро осмотрел двор.

— Георгий, через заднюю стену. Уильям с ним. Я в ворота. Марко освободит лошадей.

— Почему я?

— Потому что твой меч длиннее.

— Наконец-то разумный приказ.

Они разошлись.

Пьетро вошел первым.

Он не пытался спрятаться. Просто появился в воротах с новым перначом в руке и сказал:

— Лошади мои.

Ближайший разбойник схватился за меч.

Пьетро ударил его по щиту. Доски не сломались, но руку человека отбросило назад. Второй удар пришелся в плечо. Разбойник упал, выпустив оружие.

После этого разговаривать перестали.

Георгий перелез через заднюю стену и столкнулся с человеком, которого не видел из-за навеса. Сабля вышла из ножен легко, словно всегда принадлежала ему. Первый удар противник принял на короткое копье. Второй рассек ему предплечье.

Справа мелькнула дубина.

Георгий не успел уклониться полностью. Удар пришелся по шлему, скользнул вдоль наносника и отбросил его к стене. Если бы на голове оставался старый открытый шлем, бой для него, возможно, закончился бы там.

Уильям шагнул вперед.

Его новый меч впервые встретился с чужим оружием.

Разбойник ударил сверху. Уильям подставил клинок слишком жестко, едва не потерял его, но удержал. Отступил, вспомнил занятия и не стал отвечать размашистым ударом. Вместо этого коротко ткнул противника в бедро.

Тот закричал и отшатнулся.

Марко добрался до привязанных коней. Один разбойник заметил его и бросился наперерез. Парамерион оказался неудобен под низким навесом, и первый удар Марко зацепил деревянную балку.

— Я предупреждал, — крикнул Пьетро из ворот.

— Сейчас самое время!

Марко рванул клинок на себя, развернулся и ударил снизу. Противник отступил. Вместо того чтобы продолжить бой, Марко перерубил веревку, удерживавшую лошадей.

Темно-гнедой жеребец вырвался первым.

За ним рванули кобылы.

Двор мгновенно наполнился конским топотом, пылью и руганью. Один из разбойников попытался вскочить в седло, но испуганная кобыла сбила его плечом. Другой бросился к воротам и столкнулся с Пьетро.

Пернач ударил его в грудь.

Бой закончился быстро.

Двое разбойников лежали мертвыми. Троих удалось скрутить. Еще двое бежали через пролом в стене. Георгий хотел броситься следом, но Пьетро остановил его.

— Лошади.

Они собрали животных, освободили пленников и начали осматривать повозку. Внутри лежали ткани, два небольших сундука, оружие и мешки с пряностями.

Именно в этот момент появился королевский разъезд.

Двенадцать всадников вошли во двор с копьями наготове.

Один из освобожденных слуг закричал, что это разбойники. Он видел щиты с зеленым деревом. Видел людей в дорожных плащах того же цвета. Его хозяина убили на дороге.

Связанный разбойник понял всё быстрее остальных.

— Они заставили нас! — закричал он. — Это их люди! Они привели нас сюда!

— Лжет, — сказал Георгий.

Начальник разъезда посмотрел на двор.

Четверо вооруженных мужчин. Новые дорогие клинки. Два трупа. Вскрытая повозка. Украденные товары. Щиты с зеленым вязом. Трое связанных людей, один из которых обвиняет остальных.

Если бы я увидел такую картину со стороны, то тоже задал бы несколько вопросов.

Пьетро положил пернач на землю.

— Оружие опустить, — сказал он своим.

Марко повернулся:

— Они ошиблись.

— Поэтому и не будем давать им повод ошибиться сильнее.

Георгий убрал саблю. Уильям последовал его примеру. Марко еще несколько мгновений держал парамерион, затем бросил рядом с перначом.

Их связали.

На заставу доставили к вечеру.

Капитан оказался франкским рыцарем, недавно прибывшим с Запада. Он не знал ни Георгия, ни Пьетро, ни Марко. Имя Анселя де Нантеса слышал, но не видел причин верить четырем людям, найденным возле ограбленной повозки.

— Мы рыцари его дома, — сказал Георгий.

— Где ваша грамота?

— Украдена.

— Печать?

— Вместе с грамотой.

— Расписки на лошадей?

— Там же.

— А щиты с вашим знаком оказались у людей, ограбивших караван?

— Их тоже украли.

Капитан посмотрел на него.

— Что еще у вас украли?

Марко решил помочь:

— Четырех лошадей, вьючного мула, два плаща, часть нового оружия и примерно половину утра.

Георгий закрыл глаза.

— Вы утверждаете, что приехали в Яффу покупать оружие? — спросил капитан.

— Да.

— Напились.

Пьетро молчал.

— Позволили украсть лошадей, оружие, грамоты и собственные щиты.

— Не всё оружие, — уточнил Марко.

Георгий наступил ему на ногу.

— Затем без городской стражи отправились в погоню, нашли ограбленный караван, убили двух человек и были обнаружены среди похищенных товаров.

— Если вы так рассказываете, звучит не очень хорошо, — признал Марко.

— Марко, — произнес Пьетро.

— Молчу.

Капитан повернулся к Уильяму.

— А ты кто?

— Уильям.

— Уильям как?

Юноша замялся.

— Сын Роберта Нормандского.

Капитан долго смотрел на него.

— Разумеется. А я император ромеев.

После этого их отправили в камеру.

За ночь капитан допросил выжившего слугу, людей разъезда и связанных разбойников. Все подтверждало худшее. Караван атаковали люди со щитами, на которых был изображен зеленый вяз. Лошади нападавших совпадали с найденными во дворе. Грамот у задержанных не было. Один из пленников утверждал, что они возглавляли шайку.

Капитан решил не ждать.

На границе королевства разбойников вешали быстро. Долгое разбирательство давало их товарищам время собрать людей, подкупить стражу или исчезнуть вместе с оставшейся добычей.

В камере Марко прошелся от стены к стене.

— Нас будут искать.

— Когда? — спросил Пьетро. — Мы должны были вернуться завтра.

— Человек Тарика знает, что мы уехали в погоню.

— Если хозяин постоялого двора передал ему сообщение.

— Передал.

— Откуда знаешь?

— Я дал мальчишке две монеты.

— Ты утром не мог найти сапоги.

— Это был Уильям.

Уильям отвернулся.

Марко посмотрел на него и, несмотря на положение, улыбнулся.

— Зато один из нас провел ночь хорошо.

— Нас собираются повесить, — напомнил Георгий.

— Поэтому я и пытаюсь найти что-нибудь хорошее.

Пьетро сел возле стены.

— Если выберемся, я расскажу Анселю, что всё началось с тебя.

— А при чем здесь женщина Уильяма?

— Ни при чем. Ансель спросит, как мы потеряли лошадей. Я отвечу: Марко.

— Это несправедливо.

— Это опыт.

Уильям поднял голову.

— Нас действительно повесят?

Никто не ответил сразу.

Наконец Пьетро сказал:

— Если признают рыцарями, нас троих должны обезглавить.

— А меня?

— Тебя повесят.

Уильям побледнел.

— Не слушай его, — сказал Георгий.

— Почему? — спросил Пьетро. — Ты знаешь другой обычай?

Георгий ничего не ответил.

Перед рассветом за ними пришли.

Во дворе заставы уже поставили виселицу. На перекладине висели четыре петли. Рядом стоял стол, на котором лежало конфискованное оружие: пернач Пьетро, парамерион Марко, сабля и сирийский шлем Георгия, новый меч Уильяма.

— Хорошее оружие, — тихо сказал Марко.

Пьетро посмотрел на него.

— Жалко оставлять.

— Если хочешь, попроси положить в могилу.

— Разбойников не хоронят с оружием.

— Ты сегодня особенно полезен.

Палач накинул петлю на шею первому связанному разбойнику — тому самому, который пытался обвинить их. Человек начал кричать, обещая рассказать всё, но капитан не слушал. Скамью выбили. Тело дернулось и повисло.

После этого улыбка исчезла даже у Марко.

Следующим подвели Пьетро.

— Остальные исполняли мой приказ, — сказал он капитану. — Если считаешь нас разбойниками, начни и закончи мной.

— На дороге был убит человек.

— Не нами.

— Это решит Господь.

Палач надел петлю.

Пьетро посмотрел на узел.

— Плохо завязан.

Палач нахмурился.

— Если затянешь так, шея не сломается. Человек будет долго задыхаться.

— Тебя это беспокоит?

— Меня беспокоит плохо сделанная работа.

Узел перевязали.

В этот момент на дороге появились всадники.

Сначала никто не обратил внимания. Потом один из стражников крикнул. Капитан поднял руку, приказывая палачу ждать.

С этого места мне больше не приходится полагаться на рассказы моих людей.

Я присутствовал сам.

Мы с Хаконом ехали впереди. За нами следовали человек Тарика, оружейный торговец из Яффы и шестеро моих сержантов. Поперек седла одной из запасных лошадей лежал связанный мужчина. При нем мы нашли мою грамоту, печать, расписки Пьетро и кошелек убитого купца.

Еще издали я увидел четыре петли.

Потом Пьетро со связанными руками.

После этого дорога стала значительно короче.

Хакон первым въехал на площадку. Он сбросил пленника на землю перед капитаном заставы.

Я остановил коня у виселицы.

— Кто вы? — спросил капитан.

— Ансель де Нантес.

Он посмотрел на связанных людей.

— Они утверждают, что служат вам.

— Это правда.

Марко попытался улыбнуться.

— Я рад, что хотя бы в этом мы не ошиблись.

— Молчи, — одновременно сказали Пьетро и Георгий.

Хакон подошел к пленнику и вытащил из-за его пояса кожаную сумку.

Внутри лежала моя печать.

Человек Тарика показал записи о покупке лошадей. Оружейный торговец подтвердил, что накануне продал Пьетро булаву, Марко — греческий клинок, Георгию — саблю и шлем, а юному нормандцу — меч. Связанный разбойник начал говорить прежде, чем его спросили. Он назвал постоялый двор, конюха, получившего деньги, и людей, укравших щиты.

Капитан выслушал всех.

Потом приказал снять с Пьетро петлю.

— Я действовал по свидетельствам, сир Ансель.

— Я вижу.

— На вашем месте…

— На вашем месте я тоже заподозрил бы их.

Марко обиженно посмотрел на меня.

— Сир!

— Вас нашли с похищенными товарами, чужими трупами и совершенно новым оружием. Без грамот. После ночи пьянства.

— Если так рассказывать, всё действительно звучит плохо, — признал он.

— Я уже слышал эту фразу, — сообщил капитан.

Пьетро растирал шею.

Хакон подошел к столу и взял ребристую булаву.

— Пернач, — сказал он.

— Ты знаешь это оружие? — спросил Пьетро.

— На Руси видел. Хорошая вещь.

Я посмотрел на четыре петли.

— Хакон, возможно, сейчас не лучшее время обсуждать покупки.

— Если бы мы опоздали, другого времени уже не было бы.

Он положил пернач на стол и осмотрел парамерион Марко.

— Длинный.

— Для конного боя, — сказал Марко.

— Под навесом удобно?

Марко промолчал.

— Так и думал.

Связанных освободили. Георгий первым подошел к своему оружию и надел сирийский шлем. На железе возле наносника осталась свежая вмятина.

Хакон провел по ней пальцем.

— Уже проверил?

— Хороший шлем.

— Вижу.

Уильям взял меч последним. Руки у него немного дрожали, и он долго не мог попасть клинком в устье ножен.

Я сделал вид, что не заметил.

— Поручение выполнено? — спросил я.

Георгий указал на четырех лошадей, которых привели наши сержанты.

— Все здесь.

— Купленное оружие?

— Основной груз остался на складе Тарика, — ответил Пьетро. — Расписки возвращены. Мастер согласился приехать в Акру. Жеребец и три кобылы здоровы.

— Деньги?

Марко выпрямился.

— Мы сэкономили двенадцать безантов.

— Сколько из них осталось?

Он задумался.

— Это сложный вопрос.

— Насколько сложный?

— Всё зависит от того, считать ли расходы на поддержание добрых отношений с итальянскими торговцами частью поручения.

— Не считать.

— Тогда немного меньше.

Я закрыл глаза.

Хакон посмотрел на Уильяма:

— А ты что приобрел?

— Меч.

Марко не выдержал:

— Не только.

Уильям покраснел.

Хакон перевел взгляд с него на Марко.

— Что еще?

— Одну из «спутниц».

— Марко!

— Что? Все и так знают.

Хакон некоторое время смотрел на Уильяма.

— Значит, за два дня ты получил меч, женщину и смертный приговор?

Юноша молчал.

— Он стал мужчиной, — сказал Марко.

— Если для этого достаточно женщины и кувшина вина, человечество предъявляет к мужчинам слишком скромные требования.

Мы забрали людей, лошадей и оружие.

Капитан заставы принес извинения, но Пьетро ответил, что на его месте тоже поступил бы так же. Это окончательно убедило меня, что петля подействовала на него благотворно. Марко хотел потребовать возмещения за пережитые страдания, однако я успел вывести его за ворота.

На обратной дороге Уильям ехал рядом с Георгием. Новый меч висел у его пояса. Теперь юноша уже не касался рукояти каждую минуту, проверяя, на месте ли оружие.

У Георгия темнел синяк под глазом. На новом шлеме осталась вмятина. Пьетро держал левую руку ближе к груди. Марко был грязен, оборван и всё еще пытался объяснить, что вечер в Яффе следует считать необходимой частью переговоров.

Уильям выглядел старше, чем два дня назад, хотя не настолько, насколько ему самому, вероятно, казалось.

Женщина могла заставить юношу почувствовать себя мужчиной. Новый меч — похожим на рыцаря. Но ни то ни другое не объясняло, почему во дворе маслобойни он не убежал, не бросил Георгия и встал между разбойником и раненым товарищем.

Я не посвятил его в рыцари после возвращения.

Он еще не был готов.

Но, глядя, как Уильям едет рядом с Георгием, я впервые понял, что Роберт прислал ко мне мальчика, которого уже начинал терять.

Дом де Нантес приобретал еще одного взрослого мужчину.

Что касается остальных троих, я принял решение никогда больше не отправлять их в Яффу без Хакона.

Хакон, узнав об этом, отказался.

— Почему?

Он посмотрел на Марко, который ехал впереди и пытался объяснить Пьетро, что расходы на «спутниц» необходимо записать как плату за получение сведений о портовых нравах.

— Я слишком стар, — сказал Хакон, — чтобы меня повесили вместе с ними.

BaronSamedi
Подписаться
Уведомить о
guest
0 комментариев
Старые
Новые Популярные
Межтекстовые Отзывы
Посмотреть все комментарии
Альтернативная История
Logo
Register New Account