Когда легионы встретили рыцарей. Ранняя Римская Империя перемещается в средние века. Часть 19. Судьба Тевтонского ордена
7
Другие части цикла
Январь 98 года, нашей эры, 849‑й от основания Рима и 1250‑й по летоисчислению Нового Мира.
Содержание:
Глава I. Эхо «Божественного акта»
Да, мы наконец вернулись к «Божественному акту». Но в северо-восточных пределах, вдали от золотых изгибов Рейна и широких плеч Дуная, он не принёс немедленных последствий. Прошли недели, прежде чем весть достигла первых ушей. Прошли месяцы, прежде чем люди начали в это верить. Прошли годы, прежде чем мир осознал весь вес свершившегося.
В те годы немецкие клинки были заняты иным. Рыцари, воины и наёмники Германии бились за Вильгельма Голландского в Рейнской области. Мало кто жаждал ступить в ледяные топи Балтики, где прямо по ту сторону реки дышали язычники. Конечно, некоторые всё же отправлялись на восток, особенно из северо-восточных владений вроде Бранденбурга, Лужицы и Ростока, но Северные крестовые походы уже не собирали того моря железа, что бушевало в 1230-х и 1240-х годах. Пламя креста тлело, но не гасло.
Перенесёмся в 103 год нашей эры. В этом году из Богемии прибыл отряд по прямому приказу императора Оттокара. Сам император, разумеется, не удосужился явиться: дела короны тяжелы, а время империи не терпит промедления. Однако после череды неотступных писем он счёл нужным усмирить мольбы тевтонов, оказав им хотя бы скромную поддержку.
С богемской сталью в руках крестоносцы вторглись в Самбию и взяли её главную твердыню Твангсте. Жителей косили без жалости, пока немногие уцелевшие не бросились на восток, не склонив колен пред новой верой. На руинах старого городища вырос немецкий город. Замок в западном стиле, переселенцы с Рейна, новые законы. Твангсте переименовали в Кайзерберг в честь императора Оттокара, в надежде, что в грядущем году придёт больше меча и больше людей. Оттокар не прислал ничего. Но вместо него на помощь отозвался маркграф Бранденбурга, и скалвы пали одна за другой.
Строительство Кёнигсберга
Глава II. Кольцо из камня и клятвы
Эти завоевания не были случайны. Они являлись частью целенаправленных, скоординированных усилий. Тевтоны в Эльбинге и ливонцы в Риге были разорваны широкой полосой побережья, всё ещё контролируемой язычниками. Поэтому у них давно существовал план: сомкнуть кольца, выковать непрерывную цепь замков, завоевав всё балтийское побережье между ними. На пути к этой цели стояли несколько языческих племён, но самым крупным и непримиримым была Жемайтия. Уберите Жемайтию с доски, и остальные фигуры падут сами.
С этой целью в 100 году н.э. (1252 год) тевтоны вбили первый клин: замок Мемель вырос недалеко от западной границы Самогитии, на земле, некогда принадлежавшей куршскому племени пильзатов. Увы, пильзатов больше не было; все они были истреблены или рассеяны по Самогитии. Продолжая сжимать тиски, тевтоны завоевали Скалвию, тянувшуюся вдоль реки Неман и, словно кинжал, указывавшую на уязвимое место Самогитии. Высоко по Неману, дальше, чем когда-либо заходили христианские воины, они построили замок Георгенбург.
Тем временем ливонцы поработили Семигалию, заставив язычников принять крещение, и возвели замок Доблен на семигалльской земле.
Но война не терпит лишь стали. В 99 году (1251 год) тевтоны решили заключить мирный договор с Миндаугасом, надеясь навсегда перекрыть литовскую помощь другим язычникам региона. По договору Миндаугас давал чёткие обещания: передать Самогитию под контроль тевтонов, отказаться от всех претензий на неё, принять христианство и креститься. Взамен тевтоны обещали сохранить с ним мир и устроить коронацию, достойную любого католического монарха. В том же году король подвергся нападению со стороны собственных племянников и самогитского князя, намеревавшихся свергнуть его за сотрудничество с крестоносцами. Миндаугас отбился. И в 101 году (1253 год) в Вильнюсе состоялось крещение и коронация под председательством епископа Кульмского, в присутствии ряда тевтонских братьев.
Первый Великий князь Литовский Миндаугавс в нашей историографии известный как Миндовг
Глава III. Огонь непослушных земель
Однако самогиты не согласились на передачу. Они шли собственным путём и слушались короля лишь тогда, когда это было им выгодно. Отвергнув передачу и мирный договор, самогиты избрали старшим герцогом своего военачальника Альминаса. В 105 году (1257 год) Альминас вторгся на территорию тевтонов и ударил по замку Мемель, где пало двенадцать ливонских братьев. В 107 году (1259 год) он прошёл через Северную Куронию, находившуюся под контролем Ливонцев, и на обратном пути вновь разгромил ливонских рыцарей в битве при Скуодасе, где погибли тридцать три брата.
Вдохновлённые этой победой, семигаллы подняли восстание. Ливонцы атаковали главную семигалльскую крепость Тервете, но потерпели поражение. Воодушевлённые успехом, семигаллы пошли на Доблен, намереваясь изгнать ливонцев со своих земель. Несмотря на многочисленные попытки штурма, атака захлебнулась, сопровождаясь тяжелейшими потерями.
Видя неудачу семигаллов, самогиты попробовали другую стратегию в отношении Георгенбурга. Замок, вставший на самом острие кинжала, направленного в сердце Самогитии, был отличной отправной точкой для ударов тевтонов вглубь их земель, но одновременно невероятно уязвимым. Построив собственную крепость ниже по течению от Георгенбурга, самогиты ловко перерезали замок от подкреплений и связи с остальным Орденом.
Ливонские рыцари ордена Меченосцев
Глава IV. Путь к озеру Дурбе
Зима сменилась весной, и мы возвращаемся в июнь 108 года (1260 год) нашей эры. Восемь тысяч человек стояли в замке Мемель, готовые к походу по приказу магистра Буркхарда фон Хорнхаузена из Ливонского ордена и фельдмаршала Генриха Ботеля из прусского отделения.
Однако им было неизвестно, что языческая армия уже перебралась в Северную Куронию и опустошает эти земли, в то время как северные куршские мужчины находились в Мемеле. Эту армию вёл Трениота, племянник Миндаугаса. Но между союзниками существовали разногласия. Трениота был убеждённым язычником, стремившимся к падению тевтонов, и потому шёл рука об руку с самогитами. Он привёл своих людей, но основная часть армии состояла из самогитов, подчинявшихся приказам своего избранного лидера, Альминаса. Также присутствовали отряды воинов из семигаллов и южных куршей.
Из восьми первоначальных куршских племён осталось лишь шесть, и численность некоторых из них значительно сократилась по сравнению с докрестовыми временами. Три племени – Бандава, Вентава и Миера Курса – сдались ливонцам в 1230 году, приняли крещение и стали их подданными, сохранив старые племенные институты. Три других – Пиемаре, Дувзаре и Чеклис – оставались языческими, свободными и тесно связанными с жемайтами.
Высадившись в Северной Куронии, армия языческого союза не встретила сопротивления и стёрла деревни с лица земли. Вместо бездумного кровопролития они целенаправленно выбирали в качестве мишеней семьи самых влиятельных людей Северной Куронии и брали их под стражу. Так были захвачены сотни женщин и детей.
В Мемеле магистр Буркхард узнал о мародёрах и немедленно решил двинуться не на восток, чтобы разобрать самогитскую крепость, преграждающую путь к Георгенбургу, как планировал изначально, а на север. По пути сопровождавшие его северные курши узнали, что их семьи похищены и удерживаются в лагере язычников. Встретив Буркхарда, они умоляли воздержаться от нападения, пока не удастся договориться об освобождении заложников. Но магистр отказал, заявив, что не станет срывать всю операцию из-за «нескольких жалующихся заложников». Курши затаили обиду, но вернулись в палатки, понимая, что бессильны.
Пока не…
Глава V. Линии перед битвой
Поскольку Южная Курония лежала между Мемелем и Северной Куронией, Буркхард решил, что лучший способ втянуть язычников в открытое столкновение – совершить рейд на южные земли. Он сделал это с холодным удовольствием. Возвращаясь, чтобы встретить крестоносцев, языческая армия разбила лагерь у главной крепости племени Пиемаре, возвышавшейся над южным берегом озера Дурбе. Буркхард остановился неподалёку.
Июль 108 года (1260 год) нашей эры. Обе армии готовы к битве. Северные куршские пленники благополучно укрыты в форте Дурбе. 4000 человек языческого союза выстроились в ряды; каждое племя подчинялось своим вождям, но все отвечали Трениоте. Литовцы и жемайты заняли центр, семигаллы встали на правом фланге, южные курши – на левом.
Напротив них стояли 8000 человек тевтонской армии: 150 тевтонских и ливонских братьев с подчинёнными им воинами, 40 рыцарей из датской Эстонии и иных земель, отряды от архиепископа Риги и воины из обращённых балтийских племён.
В центре тевтонского строя братья Ордена спешивались. Десятилетия боёв в болотах научили их: в седле здесь легче найти могилу, чем победу. Датчане, однако, были слишком горды, чтобы слезть с коней, как и летние крестоносцы, сколь бы тевтоны ни настаивали на важности этого шага. Они остались в резерве. На флангах армии встали воины Ордена, рижане, отряды из датской Эстонии и нерыцарские летние крестоносцы. По краям всего строя заняли позиции обращённые балтийские ополченцы: северные курши на правом фланге, эстонцы и латгалы – на левом.
Глава VI. Крушение у Дурбе
Битва при Дурбе началась с того, что литовская лёгкая кавалерия вышла испытать тевтонское построение, метая копья. Быстроногие и куда легче тяжёлых датских коней, литовские лошади без труда преодолевали болотистую местность. Наконец, языческий союз двинулся на значительно превосходящие по численности силы крестоносцев. Когда стороны приблизились к столкновению, тевтонская армия получила серьёзный удар ещё до того, как первое копьё скрестилось с первым щитом. Северные курши, стоявшие на правом фланге тевтонов, отступили и замерли на расстоянии, лишь наблюдая за происходящим. Южные курши, находившиеся на левом фланге язычников, беспрепятственно прошли мимо северян и обрушились на незащищённый бок тевтонов. На левом фланге христиан эстонцы и латгалы увидели, как их балтийские соплеменники покидают бой, и стремительно потеряли боевой дух. Вскоре они развернулись и бросились прочь, оставив семигаллов свободными для атаки на незащищённый левый фланг крестоносцев.
Датские и летние крестоносцы, до этого находившиеся в резерве, попытались ударить в тыл семигаллам, но вместо этого угодили в скрытое болото, прятавшееся в высокой траве. Литовцы и семигаллы сомкнули кольцо и перебили их всех. Видя это, воины из датской Эстонии потеряли мужество и побежали, открыв ещё одну брешь в рядах христиан.
Наконец, воины из Ордена и из Риги начали бежать, намереваясь раствориться в сельской местности и исчезнуть. Но во время их отступления северные курши в конце концов бросились вперёд – не на язычников, а на бегущих христиан, которых они истребили до последнего человека.
В конце остались только тевтонские рыцари. Сто пятьдесят братьев Ордена стояли спина к спине, полностью окружённые. Один за другим они падали. Генрих Ботель и Буркхард фон Хорнхаузен погибли вместе со своими людьми. Никого не пощадили, ни из милосердия, ни ради выкупа. Жизнь каждого христианского рыцаря оборвалась. Затем Альминас приказал своим людям обыскать тела рыцарей и перерезать им всем глотки – на всякий случай.
Битва при Дурбе. Гибель Тевтонского ордена
Глава VII. Пробуждение языческого мира
Когда наконец улеглась пыль, когда со всех тел сняли ценности и сбросили их в общую яму, когда обработали раны каждого язычника, ворота Дурбе распахнулись. Заложники были переданы своим семьям. Награда, вполне заслуженная за безупречно оказанную услугу.
В конце того жаркого июльского дня 108 года (1260 год) тевтонская армия была уничтожена, как и примерно половина всех рыцарей-братьев Ордена в Прибалтике. В битве при Дурбе язычники одержали сокрушительную победу, настолько полную, что ни одно сражение до этого не могло с ней сравниться. Масштаб катастрофы для дела крестоносцев невозможно переоценить.
И ликование от победы не утихало, когда весть о ней разошлась по языческим землям. Жизненная сила наполнила сердце каждого языческого воина и каждого насильно обращённого в христианство, угнетаемого христианскими господами. Перейдя на другую сторону, северные курши отреклись от своего крещения и вновь открыто исповедовали старую веру, одновременно массово восстав против ливонцев при поддержке южан. Семигалы вернулись домой, сплотили свой народ и вновь осадили Доблен, в то время как жемайты затягивали петлю на Георгенбурге. Пруссаки собирали силы и двигались на запад, чтобы отвоевать свои земли. Даже король Миндаугас отрёкся от новой веры и вернулся к язычеству.
Повсюду языческие сердца наполнялись радостью, а воля устремлялась к своей цели. Восстаньте, люди лесов и болот! Настало ваше время!
