Берия предлагал Литву очистить от лесных братьев за неделю. Почему его план так и не был принят?
В послевоенной Литве советским органам безопасности противостояли тысячи вооружённых подпольщиков. По воспоминаниям бывшего офицера НКВД Николая Душанского, в Москве обсуждали радикальное решение: одновременно ввести в республику 200–250 тысяч военнослужащих, окружить лесные районы и за неделю разгромить основные силы сопротивления. Инициатором плана он называл Лаврентия Берию. Однако вместо этой операции власти Литовской ССР сделали ставку в том числе на предложения о сдаче оружия и выборочные действия сил безопасности.
В 1944 году Красная армия вытеснила германские войска с большей части Литвы, а советская администрация начала восстанавливать свои учреждения. Для одних жителей это означало окончание нацистской оккупации, для других — возвращение власти, установленной в 1940 году и затем прерванной немецким вторжением. Значительная часть противников советского режима ушла в леса, создав вооружённые отряды.
Состав этих формирований был неоднородным. Среди подпольщиков встречались убеждённые сепаратисты, уклонявшиеся от мобилизации, бывшие военнослужащие, коллаборационисты и откровенные нацисты. Некоторые группы совершали нападения на представителей новой власти и мирных жителей.
Масштабная войсковая зачистка могла обернуться большими потерями среди населения и ещё сильнее ожесточить конфликт. По словам Душанского, против неё выступал первый секретарь Компартии Литвы Антанас Снечкус. Он и его соратники опасались не только человеческих жертв, но и международного резонанса: стягивание сотен тысяч солдат демонстрировало бы, насколько серьёзным оказалось вооружённое сопротивление.
Взамен предлагалось разделить тех, кто готов прекратить борьбу, и тех, кто продолжает вооружённые нападения. В 1945 году нарком внутренних дел республики Юозас Барташунас обратился к скрывавшимся в лесах с призывом сложить оружие. Участникам подполья обещали возможность вернуться к мирной жизни; для лиц, причастных к тяжким преступлениям, предусматривались исключения.
По приводимым Душанским сведениям, этим предложением воспользовались около пяти тысяч человек. Они сдавались властям, получали документы и возвращались к обычной жизни. Но сопротивление не исчезло. Часть отрядов продолжала действовать, и против них органы безопасности проводили операции, в том числе с использованием агентуры и специальных групп.
Сам Душанский занимал в этой борьбе заметное место. Уроженец Литвы, служивший в советских органах госбезопасности, он после войны участвовал в преследовании вооружённого подполья. Впоследствии утверждал, что стремился проводить операции точечно, не подвергая опасности посторонних.
После распада СССР история Душанского получила продолжение. Литовские власти обвиняли его в преступлениях, совершённых при подавлении сопротивления, и добивались выдачи из Израиля, куда он переселился. Израиль не удовлетворил запросы об экстрадиции. Сам бывший чекист отвергал обвинения и говорил: «Я офицер и честно служил Советской власти. Служил делу, в которое верил, воевал с бандгруппами убийц и карателей, воевал с нацистскими пособниками и холуями».
Одним из его наиболее известных противников был Адольфас Раманаускас по прозвищу Ванагас, один из руководителей литовских партизан. В 1956 году его арестовали советские органы безопасности, а в следующем году казнили. В современной Литве его почитают как деятеля борьбы за независимость. Для советской стороны он был руководителем антигосударственного подполья. За этими противоположными оценками стоит длительный и жестокий конфликт, затронувший множество семей.
Но существовал ли в точности тот план Берии, о котором рассказывал Душанский? Без текста соответствующего приказа или проекта нельзя уверенно утверждать, что предложение о вводе 200–250 тысяч человек было официально утверждено либо что разгром сопротивления действительно рассчитывали завершить за неделю. Это важное свидетельство участника событий, а не само по себе документальное подтверждение всех деталей.
В итоге борьба с литовским вооружённым подпольем продолжалась не одну неделю, а многие годы. Призывы к сдаче оружия сочетались с силовыми операциями и репрессивными мерами. Вопрос о том, насколько крупная армейская операция могла бы изменить ход событий, остаётся предположением: лесная война редко заканчивается одним прочёсыванием территории.
Источник — https://dzen.ru/a/atY7s74QihRSEU9X
