Задолго до Власова. Как формировались и действовали русские коллаборационистские подразделения в первые годы войны
Бойцы, стоявшие весной 1942 года в белорусском посёлке Осинторф под Оршей, носили красноармейскую форму. Звезды на головном уборе у них не было: вместо неё крепилась овальная бело-сине-красная кокарда, собранная из того, что нашлось, — из картона и ткани.
У командиров на плечах были погоны, которых красноармейцы тогда ещё не носили. На них с петлиц переехали привычные «кубики», «шпалы» и ромбы.
Партизаны называли этих людей «народниками». В сводках чекистов и партизанских донесениях их то и дело записывали как «РНА» или даже «РОА», а после войны многие мемуаристы прямо писали, что летом 1942-го дрались с «власовцами».
Кто и зачем собрал эту часть
Затею придумал Сергей Иванов, живший в Берлине эмигрант, радиоинженер по профессии и активист Всероссийской фашистской партии. Едва началась война, он принялся предлагать немецким военным и партийным инстанциям русские части для борьбы с Красной армией.
Командованию вермахта это было не нужно, зато абвер, военная разведка, за идею ухватился. Поддержал её сам глава абвера адмирал Канарис: ему нужна была русская агентура.
Иванова зачислили зондерфюрером: так у немцев назывался штатский специалист, взятый на военную службу. Кличку ему дали Граукопф, что значит «Седая голова», и так же окрестили весь проект.
Людей в Осинторф начали свозить в марте 1942-го, когда до плена Власова оставалось 4 месяца. Вывеска «Русская национальная народная армия» жила только в листовках и речах вербовщиков.
Немецкие штабы такой армии не знали и писали в документах «Русский батальон специального назначения», «подразделение абверкоманды 203» или особое соединение «Седая голова». У абвера номера с двойкой впереди получали диверсионные команды, и Осинторф поначалу готовил людей для заброски за линию фронта.
Вербовщики ездили по лагерям военнопленных в Смоленске, Вязьме, Рославле и Борисове. Танкистов и лётчиков отсеивали сразу: считалось, что беспартийных среди них почти нет.
Новичков в Осинторфе стригли под машинку, отмывали и откармливали, а серьёзный разговор с ними заводили только через неделю. Оружие человек получал примерно через 3 недели после приезда.
Желающих было много. К февралю 1942-го счёт погибших в немецком плену красноармейцев дошёл до 2 млн, и для большинства запись в «народную армию» была прежде всего способом выжить.
Чтобы пленные охотнее шли в часть, Иванов хотел поставить во главе её советского генерала, которому солдаты доверяли бы. С этим предложением ездили в лагерь под Берлином к генерал-лейтенанту Михаилу Лукину, прежде командовавшему 19-й армией, но Лукин согласия не дал.
Соединение между тем росло: 150 человек в марте, 400 в мае, около 1500 к августу. Вооружали его советскими винтовками, пулемётами и миномётами с трофейных складов, нашлось даже 2 броневика, а занятия шли по уставам Красной армии.
Первое дело под Дорогобужем
Первое задание касалось конного корпуса генерала Павла Белова. Весной 1942-го этот корпус вместе с десантниками и смоленскими партизанами удерживал в немецком тылу большой район у Вязьмы и Дорогобужа.
Против него немцы стянули 40-45 тыс. солдат, а перед наступлением решили заслать к Белову своих «красноармейцев». Отряд из Осинторфа, больше 300 человек в советской форме, должен был выйти к штабу корпуса под видом окруженцев, взять генерала в плен, а конников склонить к сдаче.
Свои части немцы о переодетых известили заранее и сообщили им условные приметы.
Один из переодетых сбежал к Белову накануне операции, и в корпусе приняли меры. Несколько групп взяли сразу. Другие всё же просочились и устроили путаницу: нападали сзади и тут же исчезали, а партизаны, бросаясь в погоню, в бою не всегда понимали, кто перед ними, и случалось, что били по своим.
Корпусу пришлось вывести из резерва 1000 человек и бросить их против диверсантов. Захватить штаб так и не удалось, а позже Белов вывел остатки корпуса через линию фронта.
Из осинторфского отряда около 70 человек погибли, около 100 перешли на советскую сторону, а к немцам вернулись примерно 120.
С лета соединение подчинили охранным войскам и начали посылать в операции против белорусских партизан, в том числе карательные, где жгли деревни. На солдатах такие походы сказывались плохо, а партизаны тем временем заводили в гарнизоны своих людей.
В августе около 200 человек с оружием ушли в лес к партизанам, и всё это заняло 9 дней. Одна группа из 69 человек пришла во главе с командиром роты, бывшим старшим лейтенантом Красной армии, и принесла 12 пулемётов, 3 миномёта и рацию с немецким кодом.
Уже к концу лета немецкие кураторы решили, что опыт не удался. Иванова к тому времени на месте уже не было: ещё в мае он слёг с тифом, и его увезли в Берлин. Теперь убрали и остальных эмигрантов, а соединение передали бывшим советским командирам.
Как Осинторф связан с Власовым
Командиром назначили Владимира Баерского. До плена он был полковником и командовал 41-й стрелковой дивизией, которую немцы разбили под Харьковом.
Оказавшись в плену, Баерский сам объявил, что готов бороться со Сталиным, и попал в особый лагерь под Винницей, где держали пленных старших офицеров. Туда вскоре привезли и Власова.
Не прошло и месяца с его пленения, как Власов и Баерский, успевший к тому времени сменить фамилию на Боярский, вдвоём написали немецкому командованию, что согласны сотрудничать. А ещё через месяц Боярский принял соединение в Осинторфе.
Пропаганду при нём вёл Георгий Жиленков. В 1941 году он был бригадным комиссаром и членом военного совета армии, а под Вязьмой попал в плен и выдал себя за рядового Максимова.
Больше полугода бывший комиссар крутил баранку в немецкой пехотной дивизии, пока его не узнал лесничий из тех мест.
На новом месте Жиленкову поначалу так не верили, что часть офицеров просила разрешения избавиться от него как от подосланного провокатора. Тем не менее он превратил стенгазету «Родина» в настоящую газету с редакцией из 40 человек.
Осенью Боярский и Жиленков отправили немцам ещё одну бумагу, уже с программой. В ней шла речь о «Комитете освобождения Родины» и о «Русской народной армии», а авторы обещали, что с такой армией Советский Союз падёт к лету 1943 года.
Спустя 2 года, в ноябре 1944-го, Власов встанет во главе Комитета освобождения народов России со своими вооружёнными силами. Наработки Осинторфа немцы потом пустили в дело, когда создавали Гвардейский батальон РОА и власовские дивизии.
Той же осенью в Осинторф приехал фон Герсдорф из штаба группы армий «Центр». Он велел сменить советскую форму на немецкую и разбить соединение на батальоны, которые будут стоять порознь. Солдаты выполнять это отказались.
Посёлок оцепили части дивизии СС, стоявшей в Шклове, у людей отобрали оружие и начали искать зачинщиков. Русским командирам удалось добиться, чтобы оружие вернули, но ближайшей же ночью 300 человек унесли его с собой в лес к партизанам.
После этого Боярский и Жиленков оказались под арестом. В ноябре ушли ещё около 600 человек, и почти столько же немцы сами разоружили, не доверяя им.
Долго под арестом ни тот, ни другой не просидели и вскоре перебрались в Берлин, к Власову. Жиленков вошёл в самый близкий к генералу круг: с начала 1943 года редактировал в Берлине газету «Доброволец», а во власовском комитете руководил всей пропагандой.
Боярский получил генеральские погоны и стал заместителем начальника власовского штаба. Бывший полковник царской армии Константин Кромиади, который в Осинторфе ведал кадрами и хозяйством, при Власове стал комендантом штаба и организовал охрану генерала. А Игорь Сахаров, первый помощник Иванова, дослужился до адъютанта Власова.
Рядовые из Осинторфа стали «власовцами» по документам. С конца 1942 года их постепенно переодевали в немецкое обмундирование, а батальонам дали номера от 633-го до 637-го.
В 1943 году немцы распространили название «Русская освободительная армия» на всех русских добровольцев вермахта разом, хотя никакой отдельной армии за этими словами тогда не стояло.
Что стало с батальонами
Массовые уходы к партизанам заставили немцев убрать восточные части подальше от советских лесов. В конце 1943 года осинторфские батальоны оказались во Франции и охраняли Атлантическое побережье, в том числе в Бретани.
Бывший штаб «Седой головы» там сменил номер, а летом 1944 года, после высадки союзников, на его основе собрали отряд для контрудара у Сен-Ло, где прорвались американцы. Командиром поставили полковника Сергея Буняченко, который позже возглавит 1-ю дивизию власовской армии. По плану ему полагалось 5-6 батальонов, получил он 2, и после боя от отряда осталось меньше трети.
Когда немцы отходили к Бресту, 53 солдата 633-го батальона, в прошлом первого батальона Осинторфа, сбежали и примкнули к французским партизанам. Вместе с 203 беглецами из северокавказского батальона они воевали уже за Сопротивление: освободили несколько населённых пунктов, а в плен к ним попали 248 немцев.
