«Любера » : клетчатые штаны, подвальные качалки и последний оплот советского консерватизма
-3
Возможно, многие помнят культовые песни группы «Любэ» — «Клетки» и «Люберцы». Эти композиции не просто стали хитами своего времени, они были посвящены конкретному и весьма уникальному явлению советской перестроечной эпохи — ребятам из подмосковных Люберец.
Вопреки расхожему мнению, любера — это не просто гопники или уличная шпана. Это было специфическое, строго локализованное молодежное объединение, зародившееся в конкретном месте (город Люберцы) в конкретное время (конец 1970-х — начало 1990-х годов). Люберов нельзя назвать классической субкультурой в западном понимании этого слова, это скорее стихийное молодежное движение. Однако его влияние оказалось настолько мощным, что движение вышло далеко за пределы родного города, а его сторонники и последователи находились в самых отдаленных уголках необъятной страны.
Рождение в подвальных качалках
Первые любера появились в конце 1970-х годов. Люберцы, как один из центров столичного региона, переживали бум увлечения силовыми видами спорта. Этому способствовала подготовка к Олимпиаде-80 и поддержка местных властей, открывавших спортивные секции. Однако наряду с официальными залами, молодежь обустраивала полуподвальные «качалки».
Именно в этих подвалах, среди самодельных гантелей и сваренных из труб турников, начало формироваться особое братство. Юноши находили друг в друге не только товарищей по спорту, но и единомышленников со схожими взглядами. Занятия культуризмом стали для них основным способом проведения досуга. Многие ребята самостоятельно изготавливали тренажеры, а в организации качалок им нередко помогали комсомольские и молодежные организации.
Важнейшей фигурой в формировании люберецкого спорта стал Доктор Любер (Александр Сизоненко) — известный культурист, разработавший собственную методику тренировок. Она позволяла за короткое время нарастить внушительную мышечную массу без использования химических препаратов. Эффективность этой системы была доказана на практике: в 1987 году сборная Люберец триумфально выиграла первенство Москвы по культуризму.
Идеология и униформа
К середине 1980-х годов спортивное увлечение переросло в идеологическую платформу. Идеология люберов базировалась на трех китах:
Во-первых, они были убежденными защитниками советской власти и социалистического строя. Во-вторых, на почве любви к Родине у них сформировалось стойкое неприятие всего иностранного и чужеродного, особенно западной культуры, неформалов и тяжелой музыки (хотя, как мы увидим позже, музыкальные вкусы были противоречивы). В-третьих, любера культивировали здоровый образ жизни: они массово не курили, не употребляли алкоголь и жили железом.
У движения быстро сформировалась своя узнаваемая мода, воспетая позже в песне «Клетки». Неотъемлемым атрибутом любера стали широкие штаны в темную клетку. Из-за них движение получило неофициальное прозвище «Клетчатые». В стандартный набор также входили кепка-бескозырка или клетчатая кепка, дерматиновая или кожаная куртка (так называемая «аляска»), с которой легко стиралась кровь после уличных стычек, белая рубашка и узкий черный галстук. Зимой образ дополнялся обтягивающей вязаной шапочкой и белым шарфом.
К этому же периоду относится и появление собственного гимна. Ироничные строки, написанные как зарисовка о жизни подвальных качалок, были восприняты всерьез: «Мы родились и выросли в Люберцах, центре грубой физической силы, и мы верим: мечта наша сбудется, станут Люберцы центром России…». Пресса быстро подхватила эти слова, превратив их в программный манифест движения.
Крестовый поход против неформалов
Любера стали известны на весь Союз не только благодаря спортивным рекордам, но и уличным войнам. С началом перестройки и гласности в Москве и других городах стали открыто появляться неформалы: хиппи, панки, металлисты, байкеры. Люберецких качков категорически не устраивал их внешний вид и преклонение перед западной культурой.
Сплачивающим фактором для люберов стали массовые выезды в Москву — в крупные парки, на дискотеки и в кафе. Эти поездки они воспринимали как «борьбу за идею» и защиту провинциальных, советских ценностей. Любера вычисляли неформалов по внешнему виду и пытались «образумить» их кулаками.
Стоит отметить, что в начале 1980-х годов правоохранительные органы относились к люберам весьма лояльно. Качки в клетчатых штанах казались милиции полезным инструментом в борьбе с неофициальными молодежными течениями. Более того, любера активно вступали в конфликты с немногочисленными группами неофашистов. Показательным событием стала массовая драка на Пушкинской площади в Москве 20 апреля 1982 года, когда любера жестко разгромили сборище неонацистов, приуроченное ко дню рождения Гитлера.
Помимо идеологических врагов, любера успешно воевали и с криминальным элементом. Во второй половине 1980-х годов на Казанский вокзал стали наведываться толпы казанских хулиганов («моталки»), грабившие москвичей. Любера организовали на вокзале постоянные дежурства отрядами по 30 человек. В кровопролитных стычках казанские группировки понесли такие тяжелые потери, что вскоре полностью прекратили набеги на столицу. Правда, после этого отношение милиции к люберам начало меняться, так как их сила стала выходить из-под контроля.
Пресса, массовые драки и пик славы
Широкая общественность узнала о люберах в июне 1986 года после публикации в газете «Советская Россия», где описывалась колонна молодых людей, скандировавших 9 мая на Красной площади «Люберцы! Люберцы!». Осенью того же года о них начали трубить «Огонек», «Комсомольская правда» и «Литературная газета».
Слово «любер» стало нарицательным. К весне 1987 года люберство вошло в моду. В ряды движения влились подростки из других районов Подмосковья и окраин Москвы — так называемая «сопутствующая волна». Масштаб уличных конфликтов достиг пугающих размеров. Если в 1985 году в Москву приезжали группы по 200-300 человек, то 14 февраля 1987 года милиция зафиксировала уже колонну из 600 люберов. В Люберецком ДК «Искра» на встречу с журналистами собралась тысяча качков.
В ответ на агрессивные вылазки неформалы начали объединяться. 1 марта 1987 года около тысячи металлистов собрались на Садовом кольце для ответных действий. В том же году трехтысячная толпа сошлась в ЦПКиО имени Горького, чтобы «выяснить отношения». Одной из самых известных массовых драк того периода стало побоище на Крымском мосту. Любера срывали рок-концерты в столице, а металлисты и панки совершали рейды на Арбат и Калининский проспект, где находились места сбора люберецких группировок.
Музыкальный парадокс
Интересно, что музыкальные вкусы люберов сильно расходились с их агрессивной идеологией. Вопреки образу борцов с западным роком, многие любера с удовольствием слушали хэви-метал, Deep Purple и Оззи Осборна. Уроженцем Люберец является Владимир Холстинин, гитарист легендарной метал-группы «Ария», которая в конце 80-х успешно дала концерт в местном Дворце культуры без каких-либо стычек.
В целом музыкальные пристрастия люберов были типичными для советской молодежи: они слушали Modern Talking, итальянскую эстраду, Александра Барыкина, «Кино» и «Наутилус Помпилиус». Настоящими гимнами стали песни группы «ДДТ» («Мама, я любера люблю») и, конечно же, творчество группы «Любэ», появившейся на закате движения.
Закат эпохи и наследие
К 1989 году, на фоне политических катаклизмов, распада страны и тотального дефицита, идеология люберства потеряла свою актуальность. Движение начало стремительно угасать. В новых реалиях дикого капитализма советский консерватизм и подвальные качалки уже не могли обеспечить прежний авторитет.
Судьбы бывших люберов сложились по-разному, став зеркалом эпохи 90-х. Как писал адвокат Валерий Карышев в книге «Люберецкие: качалки, рэкет, крыша»: «Кто-то погиб. Кто-то ушёл на зоны. Кто-то стал нормальным бизнесменом или просто служащим. Ну а кто-то остался бандитом в той самой люберецкой ОПГ и погиб». Часть наиболее организованных и физически подготовленных парней образовала ядро печально известной Люберецкой организованной преступной группировки, которая наводила ужас на Подмосковье в начале 90-х.
Сегодня Люберцы давно утратили статус криминальной столицы региона и превратились в обычный спальный район Москвы. Однако любера навсегда остались в истории как уникальный социальный феномен — попытка советской провинциальной молодежи силой мышц и идеалов социализма противостоять надвигающемуся хаосу перемен.
