Виталий Пенской. Кое-что о внешней политике Tyrann’a – 8. Внеплановая война. В болотах и лесах Северо-Запада. Жигимонтович в поход собрался…
Продолжение интересного цикла статей из ВК историка-медиевиста Виталия Пенского, который, думаю, заинтересует читателей и коллег.
Пока ливонские архивариусы занимались разысканиями в архивах относительно «юрьевской дани» (а что-то такое там действительно было – какие-то взимки с чухны белоглазой псковичи взимали, но где, когда и в каких объемах – Бог весть), дела шли своим чередом. Иван еще не Грозный покорял Астрахань и понемногу воевал с Девлет-Гиреем, переписываясь параллельно с Жигимонтовичем, а тут еще нежданно-негаданно возник конфликт со свеями. Тамошний каролус Гастаус-длинный ус борода лопатой решил под шумок передвинуть пограничные столбы в Кемской волости (где, как это повелось со стародавних времени, обе стороны понемножку занимались взаимным обижанием друг друга),и не только там.
Слово за слово, наезд за наездом, а потом Густаус вспомнил о том, что он есть каролус, и ему невместно общаться с наместниками новгородскими. В общем, дело шло к большой войне, но Москва закрывала глаза на «малую войну на свейской украине» до тех пор, пока не были ограблены русские купцы, задержан посланник новгородского наместника в Стекольне и посажен на кол сын боярский, который пытался унять буйствующих свеев в Кемской волости. Критическая масса была набрана, и в январе 1555 г. война началась. Пограничные стычки летом переросли в полномасштабную кампанию – шведские войско высадилось под Орешком и осадило его, но после трехнедельного стояния под его стенами, покусываемые извне прибывшими на помощь гарнизону крепости русскими полками убралось восвояси, посыпаю свои головы прахом (вот не надо давать адмиралу командовать сугубо сухопутной операцией – у Якоба Багге неплохо получалось воевать с датчанами на море, а вот тут как-то не срослось).
Ивана Васильевича этот шведский наезд сильно разозлил, так что зимой 1556 г. шведы принимали гостей с Востока под Выборгом. Окрестности города были опустошены и разорены, шведы могли записать в зачет небольшой тактический успех над русским авангардом, но на том все их победы и закончились, а вот русские, как это уже бывало не раз, и не только здесь («они забьют нам сколько смогут, а мы – сколько захотим»), делали в южной Финляндии все что считали нужным. Гастаус сильно расстроился отсутствием успехов и решил, пока не поздно, свернуть свою военную ярость, пока русские не начнут войну всерьез и надолго (союзников-то Гастаус так и не сумел сыскать – и ни Орден, ни Жигимонтович его военных затей поддержать не пожелали). Так что в 1557 г. война прекратилась.
Пока Иван и Гастаус решали вопрос, кто в Кемской волости главнее, началась очередная внутренняя свара в Ливонии. Все началось с того, что мекленбургский герцог Иоанн Альбрех обратился к рижскому архиепископу Вильгельму Гогенцоллерну с просьбой порадеть родному человечку и пристроить на хлебную и непыльную должность коадъютора при рижской архиепископской кафедре его брата Кристофа, 18-летнего оболтуса. По совету брата Альбрехта Прусского Вильгельм дал свое согласие (интересно, посвятил ли Альбрехт своего брата о своих планах или нет? Ведь желание Кристофа стать коадъютором и в перспективе архиепископом противоречило решениям Вольмарского ландтага 1546 г., согласно которым представители наследственной аристократии не могли стать ни епископами, ни коадъюторами – а вдруг они проделаю хитрый финт ушами и приватизируют епископию? Орден должен был непременно восстать против Кристофа, а это давало консерватору и протектору рижского архиепископа Жигимонтовичу законное право вмешаться в конфликт. На это и делал ставу Альбрехт, давно уже вынашивавший идею ликвидации ливонского отделения Ордена).
Все вышло так, как рассчитывал Альбрехт. Вильгельм решил назначить Кристофа коадъютором, сославшись на то, что и император не против, и римский король, и имперские князья за, и начхать они хотели на вольмарский рецесс. Затем в дело вмешался Жигимонтович и от его имени посол Ланской потребовал от ландмейстера фон Галена утвердить Кристофа в его должности. Фон Гален решил проитальянить проблему, но рижский капитул избрал таки Кристофа коадътором, поставил орденских гебитигеров перед фактом. Собравшийся в Вольмаре ландтаг утвердил это решение, но ограничил полномочия новоявленного коадъютора многим условиями. Естественно, что этот компромисс не удовлетворил ни одну из сторон конфликта, а тут еще внутри самого Ордена возник конфликт между «староливонской» «партией» и «партией» «пропольской» по вопросу о том, кого избрать коадъютором престарелого фон Галена. Победили сторонники первой, и коадъютором был избран феллинский комтур Вильгельм фон Фюрстенберг, заклятый враг рижского архиепископа. Проигравший ландмаршал Каспар фон Мюнстер отъехал из орденских владений и бил ему челом, а архиепископ немедля накатал телегу Жигимонтовичу. Тот же, в свою очередь, отправил упомянутого выше Ланского с посланием к фон Галену, в котором сообщил магистру, что его решение носит фатальный характер, ибо облегчает Московиту реализацию его плана захвата Ливонии (эвона как!. А в Москве об этом и не подозревали!).
Фон Гален послал Ланского в пешее турне, четко и недвусмысленно указав ему направление. Тогда ландмаршал со своими подельниками решил действовать и попытался захватить орденский замок Дюнамюнде, но без успеха. После этого энергичный Фюрстнберг перешел в контрнаступ, верные ему войска берут под контроль тем замки, гарнизоны которых проявили шатость, Вильгельму была объявлена война, и он вместе со своим коадъютором оказался осажденным в замке Кокенгаузен. Жигимонтович попытался продолжить переговоры с Вильгельмом и отправил к нему все того же Ланского, но по дороге посла перехватили орденцы и в завязавшейся потасовке посла уделал какой-то местный мужик дрыном насмерть. Дело явно шло к войне между Орденом и Жигимонтовичем, но в конфликт вмешались имперские представители и датчане (датский король у нас ведь тоже консерватор и протектор). Жигимонтович тем временем, не желая допустить посредников к урегулированию конфликта, толкал воинственные речи о защите невинно страдающего Вильгельма, а польский сейм вынес решение о сборе посполитого рушения. В общем, летом 1557 г. на границе с Ливонией с литовской стороны собралось польско-литовские воинство, к которому должны были присоединиться и прусские контингенты, посланные Альбрехтом. Фюрстенберг, который к тому времени стал ландмейстером вместо умершего он Галена, был вынужден пойти на попятную. После сложных и тяжелых переговоров в сентябре 1557 г. были заключены т.н. Позвольские соглашения. И среди прочих соглашений было и то, согласно которому Орден и ВКЛ заключают союз, направленный против Москвы (правда, с отсрочкой на 12 лет). Это соглашение явно нарушало одну из статей соглашения между Москвой и ливонцами 1554 г.
Вопрос – а как на это все отреагировали в Москве – об этом завтра. To be continued…
источник: https://vk.ru/wall156690551_6956
