В феврале 1956 года Никита Хрущёв выступил на XX съезде КПСС с докладом «О культе личности и его последствиях». Для партийной верхушки это стало настоящим ударом. Ещё недавно те же люди публично восхваляли Сталина, называли его величайшим вождём и связывали с ним все успехи Советского Союза. Теперь от них требовали столь же дружно поддержать противоположную линию. Большинство быстро перестроилось. Но несколько бывших соратников Сталина отказались участвовать в новой кампании, хотя за это пришлось заплатить должностями, партийными билетами и фактическим изгнанием из большой политики.
По воспоминаниям Александра Яковлева, во время доклада «в зале настала гробовая тишина: прекратились скрипа кресел, кашель, шёпот. Никто не смотрел друг на друга – все оцепенели в глубоком смятении и шоке». Особенно сильное впечатление произвели слова Хрущёва о военном руководстве Сталина.
«Когда Хрущёв оторвался от текста и, в запале жестикулируя, произнёс: «Фронтами Сталин руководил по глобусу», все смолчали, даже военачальники. Хотя им было чем возразить. В другой бы партии, наверное, крикнули бы, не выдержали: «Неправда!», а тут – смолчали», – вспоминал другой очевидец, В.Я. Исаев.
Историческая справка: закрытый доклад Хрущёва официально не публиковался в СССР до конца 1980-х годов. Однако его содержание быстро стало известно партийным организациям и иностранным государствам. Именно с XX съезда принято связывать начало масштабной десталинизации.
Одним из самых последовательных противников новой политики стал Вячеслав Молотов. Со Сталиным он познакомился ещё до революции, а после смерти Ленина поддержал его во внутрипартийной борьбе. Молотову доверяли индустриализацию, коллективизацию, внешнюю политику и множество других важнейших направлений. Его имя навсегда осталось связано с договором о ненападении между СССР и Германией.
После смерти Сталина Молотов не просто отказался публично осуждать бывшего руководителя. Он стал одним из организаторов борьбы против Хрущёва. В 1957 году вместе с Лазарем Кагановичем и Георгием Маленковым он попытался сместить первого секретаря. Сначала большинство членов Президиума ЦК действительно выступило против Хрущёва, но тот сумел перенести вопрос на пленум Центрального комитета и добиться поддержки.
После поражения Молотов лишился высоких должностей, а затем был исключён из партии. Города, носившие его имя, переименовали. Но даже десятилетия спустя, уже во время новой волны критики Сталина при Горбачёве, Молотов не изменил своей позиции. Он продолжал считать, что жёсткость 1930–1940-х годов соответствовала условиям времени. В 1984 году девяносточетырёхлетнего Молотова восстановили в КПСС. Партбилет ему вручал Константин Черненко, что породило шутку: «Черненко готовит себе молодого преемника».
Вторым участником выступления против Хрущёва стал Лазарь Каганович. В своё время именно он помогал продвижению самого Никиты Сергеевича по партийной линии. Но после смерти Сталина отношения между ними быстро превратились во вражду. Каганович увидел в политике Хрущёва угрозу всей системе, которой служил десятилетиями.
За участие в попытке смещения первого секретаря его отстранили от должностей и исключили из партии. Последние три десятилетия жизни бывший член высшего руководства СССР провёл почти в полном политическом одиночестве. Люди, которые раньше искали его расположения, старались держаться подальше. Однако Каганович так и не присоединился к осуждению Сталина и до конца жизни остался верен прежним убеждениям.
Третьим был Георгий Маленков. Сразу после смерти Сталина именно он считался одним из наиболее вероятных новых руководителей страны. Причём вопрос о культе личности Маленков поднимал ещё в 1953 году. Но делал это иначе: напоминал, что сам Сталин якобы выступал против чрезмерного возвеличивания своего имени. Масштабную кампанию Хрущёва, где на Сталина начали возлагать почти всю ответственность за репрессии и военные неудачи, Маленков не принял.
В 1957 году он также участвовал в попытке отстранить Хрущёва. После поражения Маленкова отправили руководить электростанцией в Казахстане, а позднее исключили из партии. Бывший председатель Совета министров, ещё недавно стоявший у вершины власти, оказался фактически в ссылке. Политику десталинизации он до конца жизни считал ошибочной.
Историческая справка: Хрущёв назвал группу Молотова, Маленкова и Кагановича «антипартийной». Это позволило представить борьбу внутри руководства не как конфликт за власть, а как выступление против линии всей партии.
Особенно неожиданной оказалась позиция Константина Рокоссовского. Казалось бы, маршал имел все основания стать одним из главных обвинителей сталинской эпохи. В 1937 году его арестовали, он провёл в заключении более двух лет и подвергался тяжёлым допросам. После освобождения Рокоссовский вернулся в армию, стал одним из лучших полководцев Великой Отечественной войны и получил маршальское звание.
Хрущёв рассчитывал использовать его авторитет и личную историю репрессированного военачальника. Но Рокоссовский категорически отказался выступать против Сталина. Давление не помогло: ни разоблачительных статей, ни публичных речей от него не последовало. До самой смерти в 1968 году маршал не сказал о Сталине ни одного худого слова.
Пятым стал главный маршал авиации Александр Голованов. В 1937 году его исключили из партии, однако он не смирился и лично добился пересмотра решения. Центральная контрольная комиссия признала обвинения необоснованными и восстановила лётчика.
Во время войны Голованов командовал авиацией дальнего действия и регулярно общался со Сталиным. В хрущёвские годы он отказался следовать новой линии. Пока бывшие приближённые один за другим рассказывали о просчётах и преступлениях вождя, Голованов называл его величайшим военным деятелем своей эпохи, равного которому не было среди руководителей других стран.
При этом слепым поклонником семьи Сталина Голованов не являлся. О Василии Сталине он отзывался предельно жёстко, называя его человеком убогим, неприятным и недалёким. То есть позиция маршала основывалась не на личной преданности фамилии, а на собственной оценке деятельности Иосифа Сталина.
Все пятеро были очень разными людьми. Молотов, Каганович и Маленков сами участвовали в работе сталинской системы и после его смерти вступили в прямую борьбу за власть. Рокоссовский, напротив, прошёл через арест и заключение, но не захотел превращать пережитое в политическое оружие. Голованов оценивал Сталина прежде всего как руководителя воюющей страны.
Их объединяло одно: они отказались менять убеждения по требованию новой власти. Для одних это означало потерю должностей и партийного билета, для других – давление и закрытую дорогу к дальнейшей карьере. Они могли ошибаться в своих оценках, защищать систему, частью которой сами являлись, или воспринимать происходящее как личную месть Хрущёва. Но к кампании публичного отречения они так и не присоединились.
В этом и заключался главный парадокс десталинизации. Многие наиболее громкие обвинения против Сталина произносили люди, которые ещё недавно сами участвовали в репрессиях и создании его культа. Осуждая бывшего вождя, они одновременно снимали ответственность с себя. Те же, кто отказался принять новую версию прошлого, быстро оказались объявлены политически чужими и были вытеснены из руководства.
Источник — https://dzen.ru/a/am_JKH4m4RWPbN4h
