С-148 «Северянку» лишили торпедных аппаратов, прорезали в корпусе иллюминаторы и отправили искать рыбные косяки. Но быстро выяснилось: чтобы наблюдать за рыбой вблизи, подлодке мало научиться видеть. Ей надо ещё не распугать то, что она нашла.
16 декабря 1960 года «Северянка» медленно шла сквозь косяк сельди. Лодка двигалась всего двумя узлами, а рыба тянулась вокруг на несколько миль. Учёные включили прожекторы — и через несколько секунд сельди заметались, начали биться о корпус и исчезли из поля зрения. Примерно через полторы минуты их уже не регистрировали эхолоты. Когда свет выключали и лодка снова входила в косяк, всё повторялось.
Так «Северянка» столкнулась с главным противоречием своей задачи: подлодка могла подойти к рыбе ближе, чем надводное судно, но само её присутствие меняло поведение объекта наблюдения.
Зачем учёным понадобилась подлодка
Эхолот показывал, где находится рыба, но не объяснял, как устроен косяк и что происходит внутри него. Надводные суда брали пробы сетями и приборами, однако такие измерения давали отдельные точки. Между ними могли оставаться целые скопления планктона или рыбы. Владимир Ажажа, организатор экспедиций «Северянки» и участник рейсов, вспоминал, что под водой планктон выглядел не равномерным слоем, а облаками разной плотности. Если сеть проходила через середину такого облака, результат был одним; если рядом — совсем другим.
До переоборудования подлодки учёные уже использовали небольшие обитаемые аппараты-гидростаты. Они позволяли наблюдателю опуститься под воду, но оставались привязаны к судну-носителю и не давали такой свободы перемещения. Один из ранних гидростатов в 1953 году погружался в Баренцевом море с наблюдателем на борту. Опыт оказался полезным, но для изучения рыб на разных глубинах требовалась более подвижная платформа.
Выбор пал на уже построенную дизель-электрическую подлодку С-148 проекта 613. Её спустили на воду в 1952 году, а в строй она вошла в конце 1953-го. В 1957 году лодку передали для переоборудования, а в декабре 1958-го она вышла в первые научные рейсы под именем «Северянка». Военный экипаж остался на борту; к морякам присоединилась группа исследователей.
Что изменили в лодке
В носовом отсеке убрали торпедные аппараты. В прочном корпусе установили три иллюминатора: два боковых направили немного вниз, примерно под углом 15 градусов к горизонту, а третий — вверх. Рядом поставили системы ближнего и дальнего освещения, кресла для наблюдателей и крепления для кино- и фотоаппаратуры. Иллюминатор в прочном корпусе — не просто окно: его узел должен сохранять герметичность и выдерживать давление воды на рабочей глубине. Это инженерное требование следует из самого места установки; подробностей конструкции в опубликованных описаниях нет.
Одного взгляда через стекло было недостаточно. На лодке установили два рыбопоисковых эхолота, оставили гидролокатор и шумопеленгаторную станцию, добавили подводную телевизионную камеру, приборы для измерения температуры и солёности воды. Для изучения морского дна снаружи корпуса закрепили направляющую трубу с грунтовой трубкой, которую опускали на тросе. Лодка могла не только искать рыбу, но и наблюдать за тралами, снимать дно и брать пробы воды и грунта.
Рабочая глубина «Северянки» составляла около 170 метров. Специальная система помогала удерживать заданное положение в толще воды, а при необходимости лодка ложилась на грунт. На глубине она меньше зависела от волнения: на поверхности научному судну порой приходилось прекращать работу с приборами, опущенными за борт, а «Северянка» могла продолжать наблюдения под водой.
Под водой: медленно, тесно и с включёнными приборами
Для наблюдений лодке требовалось двигаться медленно. Экономическая подводная скорость составляла примерно два-четыре узла: этого хватало, чтобы осматривать район и меньше расходовать заряд аккумуляторов. Движение на полном ходу быстро истощало батареи. Когда лодка всплывала, дизели могли подзаряжать их, а в экспедициях использовали также помощь плавбазы и портовую инфраструктуру. В отличие от небольшого гидростата, «Северянка» могла самостоятельно переходить между районами и вести комплексные измерения на ходу.
На борту научной группе отвели отсек с приборами. Там же исследователи спали на подвесных койках. В воспоминаниях Ажажи говорится, что в северных рейсах температура в отсеке могла опускаться до восьми градусов, поэтому наблюдать и отдыхать приходилось в тёплой одежде. На одну экспедицию выходили около шести учёных; вместе с ними работал экипаж примерно из пятидесяти моряков.
Одна из тонкостей работы проявилась в самом начале подводных исследований. Рыбаки опасались, что импульсы эхолотов будут распугивать рыбу. Предшествующие наблюдения из гидростатов помогли показать, что ультразвук не обязательно вызывает такую реакцию. Но яркий искусственный свет действительно мог менять поведение сельди. В случае «Северянки» техника, которая должна была сделать рыбу видимой, иногда мешала наблюдать её естественное поведение.
Подлодка нашла предел своих возможностей
За десять научных рейсов, с 1958 по 1966 год, исследователям удалось увидеть целевые скопления рыбы лишь дважды. По оценке Полярного научно-исследовательского института морского рыбного хозяйства и океанографии, крупная подлодка сама отпугивала рыбу. При этом «Северянка» принесла научную пользу: её наблюдения помогли изучать распределение рыб и планктона, работу орудий лова и свойства морского дна. Экспедиции также обнаружили пассивный дрейф зимующей атлантико-скандинавской сельди от района Фарерских островов к побережью Норвегии.
Опыт показал, что большой боевой корпус подходит для длительных переходов, погружений и комплексных исследований, но плохо годится для скрытого наблюдения за осторожной рыбой. Следующее поколение научной техники пошло по другому пути: аппарат «Север-1» строили специально для рыбохозяйственных исследований, его спускали с научного судна, а рабочая глубина превышала 600 метров. «Северянка» не стала универсальной подводной лабораторией, зато помогла понять, какой именно инструмент учёным нужен.
