Авианосцы в ржавых потёках, а «Коммуне» больше века. Как корабли обманывают возраст?
После долгого похода американский авианосец порой выглядит так, будто его пора отправлять на металлолом: по серому борту тянутся бурые полосы, вокруг отверстий и выступающих деталей расползаются пятна. Рядом с такой фотографией достаточно поставить снимок аккуратно окрашенной «Коммуны» — и загадка готова. Спасательное судно спустили на воду ещё в 1913 году. Как оно пережило целый век, если современные морские гиганты успевают так обрасти ржавчиной?
Хочется найти потерянный рецепт стали, которым владели мастера царской России. Но первая неожиданность ждёт ещё у борта авианосца: огромный ржавый потёк далеко не всегда означает огромный участок разрушенного металла.
Ржавчина умеет рисовать
Для стали море — неприятное место. Вода, кислород и соли создают условия для электрохимической коррозии, а брызги разносят соль далеко выше ватерлинии. Кораблю необязательно постоянно погружать деталь в воду: влажный солёный налёт тоже делает своё дело. Поэтому работа моряков со скребками, инструментом и краской остаётся частью службы даже на корабле с ядерными реакторами.
Однако фотография показывает прежде всего поверхность. Вода может подхватить продукты коррозии возле небольшой детали и протащить их по окрашенному борту. Получится длинная бурая полоса, хотя источник расположен где-то наверху. По одному такому снимку невозможно определить, насколько истончился лист обшивки под пятном.
Это вполне практическая проблема. В 2017 году американское командование NAVSEA рассказывало о переходе к покрытиям, с которых ржавые потёки и другие загрязнения можно удалять очисткой. Раньше подобные следы часто закрашивали, расходуя время и наращивая слои краски; новые средства позволяли отмывать поверхность.
Конечно, очистка не вернёт металл, уже съеденный коррозией. Но она способна убрать устрашающее пятно с покрытия. Для оценки самого корпуса нужны осмотр и измерения, в том числе ультразвуковая проверка толщины. Красивый борт тоже не заменяет такого обследования.
Так что сравнивать два корабля по фотографиям — примерно как оценивать двигатель по чистоте капота. Внешний вид кое-что расскажет об уходе, но главный механизм придётся проверять отдельно.
«Коммуна» родилась плавучим подъёмным краном
Будущую «Коммуну» строили на Путиловской верфи под именем «Волхов». На воду она сошла в 1913 году, а службу начала в 1915-м. У судна была специальность, ради которой ему придали необычную внешность: два корпуса, соединённые высокими металлическими фермами, и свободное пространство между ними.
Туда можно было подвести затонувшую подводную лодку при подъёме. Два корпуса служили опорами огромной плавучей конструкции, а груз размещался между ними. С виду — почти железный мост, которому разрешили самостоятельно уйти в море.
В 1917 году «Волхов» поднял подлодку АГ-15, затем — «Единорог». В 1928-м, уже под именем «Коммуна», судно участвовало в подъёме британской L-55, погибшей в Финском заливе в 1919 году. Это были задачи, в которых ценность корабля определялась возможностью добраться до затонувшего объекта и выполнить тяжёлую работу.
Но подводные лодки росли. Катамаран, созданный для субмарин начала XX века, нельзя было бесконечно увеличивать вслед за ними. Рано или поздно его первоначальная профессия должна была завести в тупик.
«Коммуна» сменила профессию.
Новая работа для старой конструкции
После перехода на Чёрное море в 1967 году судно переоборудовали под подводные аппараты. В 1970-х на нём появился обитаемый аппарат «Поиск-2». Позднее на борту использовали и другую глубоководную технику, включая телеуправляемый Panther Plus.
Теперь вниз отправляли аппарат. Старое судно обеспечивало его спуск, подъём и работу, а поднимать целиком каждую аварийную субмарину уже не требовалось. Пространство между корпусами, когда-то рассчитанное на тяжёлый груз, получило новое применение.
Это важная часть долголетия «Коммуны»: её удачная базовая архитектура оставалась полезной при смене оборудования. У боевого корабля могут безнадёжно устареть размещение оружия, энергетика или возможности установить новые системы. У специализированного спасателя сохранялась работа, для которой старый корпус можно было приспособить.
При этом вековая служба не означает век без ремонта. На «Коммуне» меняли двигатели, обновляли оснащение, проводили восстановительные работы. В её биографии были и простои, и неосуществлённая передача научным организациям. Перед нами судно, которое неоднократно возвращали к работе.
Где спрятан секрет вечной стали?
Легенда о «Коммуне» обычно начинается с особой путиловской стали: старый металл якобы не боится моря, а рецепт его изготовления утрачен. Иногда к этому добавляют воронение, неизвестные технологии и электрическую защиту, о которой будто бы не знает даже экипаж.
Качество исходного металла действительно имеет значение. Но название завода само по себе не сообщает ни химический состав стали, ни её стойкость в конкретных условиях. А доказать, что именно определённый сплав обеспечил исключительную сохранность корпуса, можно лишь исследованиями материала и историей его эксплуатации.
Воронение тоже не превращает сталь в бессмертную. Это обработка поверхности с образованием оксидного слоя. Производители таких покрытий предусматривают дополнительную защиту маслами, восками или другими составами. Рассказ «один раз обработали — и забыли на сто лет» пропускает всю последующую жизнь металла.
Электрохимическая защита действительно существует и широко применяется на судах. Один вариант использует расходуемые защитные аноды, другой — внешний источник тока. Такая система может замедлять коррозию подводной части корпуса, работая вместе с покрытиями. Но она не создаёт вокруг корабля невидимый щит, который заодно спасает надстройки от солёных брызг.
Приписывать конкретную систему «Коммуне» без документов было бы гаданием. Тем более странно представлять её тайной для тех, кто должен обслуживать корабль.
Чтобы точно объяснить сохранность векового корпуса, нужны сведения о толщине и состоянии конструкций, заменённых участках, покрытиях и ремонтах. Без них честнее говорить о долголетии судна, чем обещать разгадку вечного металла.
Корабль стареет быстрее своей стали
Есть ещё одна причина, по которой сравнение с авианосцем обманчиво. Корабли списывают не только тогда, когда корпус начинает рассыпаться. Судно может оставаться ремонтопригодным, но требовать слишком дорогого обслуживания или уже не подходить для нужной работы.
У авианосца огромный набор систем, от которых зависит его полезность: энергетическая установка, оборудование полётной палубы, подъёмники, средства управления. Поддерживать всё это десятилетиями — отдельная промышленная программа. Американские атомные авианосцы и сами рассчитаны на долгую службу: «Нимиц», введённый в строй в 1975 году, отметил полувековой юбилей в 2025-м.
У «Коммуны» задачи другие. Ей не требовалось превращаться в плавучий аэродром для очередного поколения самолётов. Зато можно было менять оборудование и продолжать использовать необычную конструкцию, созданную ещё до Первой мировой войны.
Поэтому бурые полосы на современном авианосце и почтенный возраст спасателя рассказывают разные истории. Одна — о постоянной борьбе морской техники с коррозией. Другая — о конструкции, которой снова и снова находили работу.
Когда подводные лодки перестали помещаться между корпусами «Коммуны», старому кораблю дали аппараты, способные самостоятельно уйти на глубину. Столетний катамаран оказался полезен уже следующему поколению подводной техники.
