Посреди пустыни Такла-Макан, почти в трёх тысячах километров от моря, стоит американский эсминец. Не настоящий, конечно, но размеры и форма вполне узнаваемы: около 155 метров длины, надстройка, мачта, элементы, напоминающие радиолокационное оборудование. В нескольких десятках километров от него проложена железная дорога, по которой можно перемещать другую корабельную мишень. В других районах Китая на спутниковых снимках обнаруживаются авианосцы, причалы, самолёты F-35 и F-16, комплексы Patriot, американские и тайваньские военно-морские базы. А во Внутренней Монголии существуют улицы и здания, настолько похожие на правительственный квартал Тайбэя, что китайское телевидение ещё в 2015 году показывало, как солдаты НОАК штурмуют сооружение, напоминающее Президентский офис Тайваня.
Каждый такой объект по отдельности можно объяснить обычной логикой военного полигона: оружию нужны мишени, солдатам — учебные городки. Но если собрать спутниковые снимки и сообщения за последние десять с лишним лет, получается гораздо более интересная картина. Китайские полигоны постепенно эволюционируют от простых геометрических целей к физическим моделям конкретного противника. Вместо условного корабля появляется Arleigh Burke. Вместо абстрактного аэродрома — самолёты типов, которыми располагают США и их союзники. Вместо стандартного городского квартала — улицы, соответствующие политическому центру Тайбэя. И главное здесь не сенсационная идея о том, что Китай «построил будущую войну в пустыне», а значительно более практичный вопрос: что именно НОАК получает от столь точного воспроизведения целей?
Флот, который никогда не увидит моря
Наиболее известный китайский комплекс подобных мишеней расположен в районе Жоцян в Синьцзяне. Широкую известность он получил в ноябре 2021 года, когда USNI News опубликовал спутниковые изображения Maxar: среди песков находился полноразмерный контур американского авианосца, несколько объектов размерами с эсминец типа Arleigh Burke и необычная ширококолейная железная дорога с установленной на ней корабельной мишенью. Причём аналитики сразу обратили внимание, что площадка выглядит сложнее обычного ракетного полигона. Вокруг целей находились конструкции и оборудование, которые могли использоваться для измерений и проверки работы систем обнаружения и наведения.
В следующем году выяснилось, что это далеко не единственная площадка. USNI обнаружил вдоль восточной части Такла-Макана несколько полигонов с морскими целями. Особенно интересным оказался объект, изображавший корабль у полноценного причала. Его построили в конце 2021 года, а в феврале 2022-го спутниковые снимки зафиксировали попадание практически в центр корабельной мишени; вскоре сооружение разобрали. Ещё один похожий объект существовал примерно в 300 км от него. Конфигурация причалов и расположение «кораблей» выглядели настолько продуманно, что исследователи предполагали испытания не просто точности баллистической ракеты, а её способности отличать корабль от окружающей инфраструктуры и выбирать нужную цель.
Сам подход появился ещё раньше. В 2017 году бывший американский подводник Томас Шугарт обратил внимание на китайские полигоны, планировка некоторых из которых напоминала объекты американской военно-морской инфраструктуры в западной части Тихого океана. Особенно часто в подобных исследованиях упоминалась Йокосука — ключевая база ВМС США в Японии. Уже тогда Шугарт осторожно предполагал, что китайские ракетные войска могут проверять способность наносить удары не только по отдельным кораблям в море, но и по кораблям, находящимся непосредственно в базе.
Свежие спутниковые снимки 2026 года показывают следующий этап. Вместо плоского контура в районе Жоцян появился полноразмерный трёхмерный макет Arleigh Burke длиной около 155 м. Он получил надстройку, мачту и другие крупные элементы, влияющие в том числе на то, как цель выглядит для различных датчиков. Рядом продолжает существовать примерно 23-мильная, то есть около 37 км, железнодорожная система с подвижной корабельной целью. Если ранним полигонам хватало приблизительного силуэта, новый объект гораздо сильнее напоминает настоящий корабль.
Именно эта эволюция, пожалуй, интереснее самого факта существования «эсминца в пустыне». Для проверки простой точности ракеты достаточно нарисовать крест на земле. Для проверки способности системы увидеть корабль достаточно относительно простой радиолокационной цели. Но чем сложнее становится конечный участок наведения, тем полезнее реалистичная мишень. Современной противокорабельной системе необходимо не только получить приблизительные координаты района, но и обнаружить объект, классифицировать его, сохранить сопровождение и при необходимости скорректировать траекторию на конечном участке. Пентагон официально относит DF-21D к противокорабельным баллистическим ракетам большой дальности и указывает, что DF-26 также имеет высокоточную ударную роль на дальностях в несколько тысяч километров.
Это, конечно, не означает, что конкретный макет Arleigh Burke обязательно предназначен именно для DF-21D или DF-26. Открытые источники такого вывода не позволяют. Но он предоставляет удобную лабораторию для проверки отдельных элементов всей цепочки — от обнаружения до выбора точки попадания.
От кораблей к целым военно-морским базам
Если одиночный корабль позволяет проверять работу оружия против конкретной цели, следующий логичный шаг — воспроизвести окружение, в котором эта цель находится. Именно поэтому особенно интересны появившиеся на спутниковых снимках сооружения, которые аналитики сопоставляют с Йокосукой в Японии и Суао на Тайване.
В публикациях 2026 года на основе спутниковых изображений Vantor указывалось, что китайские полигоны включают конфигурации причалов, напоминающие Йокосуку, где постоянно базируются американские боевые корабли, в том числе эсминцы типа Arleigh Burke. На других площадках исследователи увидели сооружения, сходные с тайваньской военно-морской базой Суао, включая корабельные мишени у причалов. Тайваньские СМИ со ссылкой на эти изображения также сообщали о копиях обеих баз.
Здесь принцип становится понятнее. Для удара по кораблю в открытом море нужно решить одну чрезвычайно сложную задачу — найти движущийся объект на огромной площади океана. В гавани корабль почти неподвижен, зато появляется другая проблема: рядом располагаются причалы, здания, другие суда и множество объектов с собственной радиолокационной и тепловой сигнатурой. Если система терминального наведения действительно должна выбрать из этого окружения конкретный корабль, простой прямоугольник в пустыне уже не даёт полноценной проверки.
Именно поэтому макет порта может быть полезнее макета авианосца. Он позволяет создавать ложные и соседние цели, менять расположение объектов, оценивать точность попаданий и выяснять, сможет ли алгоритм отличить корабль от причала. USNI ещё в 2022 году подчёркивал, что несколько китайских площадок были построены именно по схеме «причал плюс корабль» и что материал самих корабельных мишеней отличался от окружающей инфраструктуры — возможно, чтобы по-разному выглядеть в инфракрасном или радиолокационном диапазоне.
Но морские мишени показывают только одну сторону программы. В другом конце Китая построен полигон совершенно иного типа — и там вместо кораблей начали воспроизводить улицы.
«Маленький Тайбэй» существует уже больше десяти лет
Во Внутренней Монголии расположен Чжужихэ — крупнейший учебный центр Сухопутных войск НОАК. В середине 2010-х годов именно он стал источником одной из самых странных телевизионных сцен китайской военной подготовки. В июле 2015 года CCTV показало учения Stride-2015: подразделения НОАК наступали на пятиэтажное сооружение с башней, почти сразу узнанное как копия Президентского офиса Тайваня. На последующих спутниковых снимках исследователи обнаружили рядом и другие элементы, напоминающие правительственные здания и улицы центрального Тайбэя.
Сначала объект можно было принять преимущественно за символическую декорацию — хорошо узнаваемое здание, позволяющее создать понятный сценарий для учений. Однако комплекс не исчез. Напротив, он постепенно разрастался. Исследование Marine Corps University 2026 года отмечает, что Чжужихэ сегодня включает макеты Президентского офиса, Министерства иностранных дел, дорожных развязок, а также значительно более сложные районы городской подготовки с плотной многоэтажной застройкой и внутренними дворами. Авторы рассматривают эту инфраструктуру как сильный признак того, что часть подготовки Сухопутных войск ориентирована именно на условия возможных операций на Тайване.
Причём Чжужихэ — не единственная такая площадка. В 2024 году спутниковые снимки другого полигона во Внутренней Монголии привлекли внимание из-за уличной сети, чрезвычайно похожей на квартал Боай в Тайбэе, где сосредоточены Президентский офис и другие важные государственные учреждения. Тогдашний министр обороны Тайваня Цю Гочжэн подтвердил, что тайваньская сторона знает о существовании подобных учебных объектов, одновременно заметив, что создание имитаций потенциальных целей само по себе является обычной военной практикой.
Это различие между двумя площадками важно. Чжужихэ в большей степени воспроизводит здания и собственно городскую среду, в которой могут двигаться подразделения. Вторая площадка сильнее ориентирована на геометрию улиц и кварталов. Поэтому говорить об одном огромном «фальшивом Тайбэе» было бы неправильно. Точнее говорить о нескольких полигонах, воспроизводящих разные элементы одного пространства и позволяющих решать разные учебные задачи. Более поздний анализ спутниковых данных также указывает, что комплекс Чжужихэ продолжал расширяться после 2020 года.
Кстати, именно здесь особенно хорошо видно, как легко сенсация начинает жить собственной жизнью. В ряде публикаций 2026 года появилась информация о якобы 280-километровом подземном тоннеле между макетами государственных зданий. Эта цифра почти наверняка возникла из ошибки при перепечатке: исследования, на которые ссылались первоначальные японские и тайваньские сообщения, говорят примерно о 280 метрах, а не километрах. Для понимания самого полигона это существенная деталь: перед нами крупный учебный городок, но не подземная копия столицы масштабом с целый регион.
F-35, Patriot и японский самолёт среди песков
До недавнего времени корабли и «маленький Тайбэй» могли выглядеть как две отдельные истории: одна касается ракетных испытаний, вторая — подготовки сухопутных подразделений. Но спутниковые изображения 2026 года добавили третий элемент.
В сентябре аналитик Брэди Африк опубликовал новые снимки Vantor с объекта в Синьцзяне, построенного в основном в предыдущем году. На площадке находятся макеты американских F-35 и F-16, элементы, похожие на оборудование зенитного комплекса Patriot, а также значительно более специфичная цель — самолёт ДРЛО Boeing E-767, эксплуатируемый только Японией. Африк отдельно отмечает, что на свежих снимках эти конкретные объекты не выглядят поражёнными: следовательно, нельзя автоматически считать их мишенями уже состоявшихся ракетных ударов. Они могут предназначаться для будущих испытаний, калибровки датчиков, отработки распознавания либо других видов подготовки.
И именно E-767 здесь особенно показателен. Макет F-16 можно объяснить десятками сценариев — эти самолёты состоят на вооружении множества стран. Но японский E-767 эксплуатируется исключительно Воздушными силами самообороны Японии. Значит, по крайней мере часть китайских целей создаётся не как абстрактное изображение «вражеской авиации», а с привязкой к совершенно конкретным системам потенциального противника.
То же самое относится к Arleigh Burke, Йокосуке и тайваньскому правительственному кварталу. Чем больше таких объектов обнаруживается, тем труднее объяснять их исключительно универсальной учебной необходимостью. Это не означает, что каждый макет представляет готовый план конкретного удара. Скорее они показывают, какие задачи китайские военные считают достаточно важными, чтобы построить для них специализированную инфраструктуру.
При этом Пекин практически не раскрывает назначение отдельных площадок. Когда в июле 2026 года представителя Министерства обороны КНР прямо спросили о полноразмерных копиях тайваньских административных объектов, тот не подтвердил конкретный сценарий их использования. Вместо этого прозвучала общая формулировка: НОАК тренируется в условиях, приближенных к реальным боевым, и повышает готовность к ведению войны.
Тайваньское Министерство обороны в ответ также избегает утверждений, будто по спутниковому снимку можно восстановить весь китайский план операции. В июле 2026 года ведомство официально заявило, что объекты, имитирующие Президентский офис, государственные учреждения и военно-морские базы, а также деятельность НОАК вокруг них находятся в поле тайваньской разведки и учитываются при разработке возможных вариантов противодействия.
Зачем строить противника в натуральную величину
На первый взгляд ответ очевиден: чтобы стрелять по нему. Но именно здесь история становится наиболее интересной, потому что разные китайские полигоны, судя по всему, решают совершенно разные задачи.
Плоский контур авианосца позволяет оценить общую точность оружия. Радиолокационная мишень позволяет проверить датчик. Подвижный корабль на рельсах создаёт задачу сопровождения движущейся цели. Трёхмерный Arleigh Burke позволяет приблизить форму объекта к реальной. Корабль возле причала усложняет картину окружающими объектами. Макеты F-35, Patriot или E-767 пригодны для отработки обнаружения, распознавания и выбора конкретного типа цели. А городские районы Чжужихэ позволяют уже совершенно другим подразделениям многократно повторять движение по одному перекрёстку, преодоление заграждений, взаимодействие пехоты и бронетехники или захват конкретного здания.
Получается не единый «полигон будущей войны», а экосистема специализированных тренажёров.
И именно это отличает сегодняшнюю картину от первых фотографий китайского «авианосца в пустыне». За десятилетие макеты стали не просто многочисленнее — они стали конкретнее. Условный противник постепенно получил тип корабля, форму надстройки, конкретный аэродром, конкретный комплекс ПВО, конкретную военно-морскую базу и даже знакомую солдату геометрию городского квартала.
При этом существует очень важное ограничение. Успешно попасть в Arleigh Burke, стоящий посреди пустыни, и успешно поразить настоящий эсминец в Тихом океане — далеко не одно и то же. Настоящий корабль маневрирует, использует средства радиоэлектронной борьбы, взаимодействует с другими силами и защищается. Главное же — его ещё необходимо обнаружить, классифицировать, передать данные ударному средству и сохранить всю цепочку целеуказания до момента попадания. Полигон позволяет проверять отдельные элементы этой системы, но спутниковый снимок не доказывает работоспособность всей цепочки в реальных боевых условиях.
То же касается Тайбэя. Можно построить улицу с точностью до нескольких метров и сотни раз провести через неё подразделение. Нельзя построить точную копию огромного живого города со всеми его людьми, разрушениями, средствами связи, импровизированными препятствиями и действиями обороняющейся стороны. Поэтому сами макеты нельзя считать доказательством того, что соответствующая операция обязательно состоится или будет успешной.
Зато они хорошо показывают другое: какие проблемы НОАК хочет научиться решать заранее.
И, пожалуй, именно поэтому самый интересный китайский военный объект сегодня — не новый авианосец и даже не новая ракета. Это пустыня, где потенциального противника постепенно перестают изображать кружком на карте. Ему дают длину настоящего корабля, настоящий силуэт самолёта, настоящий причал и знакомый перекрёсток.
Китай не построил в пустыне копию будущей войны. Но он определённо строит всё более точные декорации, на которых отдельные её эпизоды можно повторять снова и снова.
