От 25 до 100 ракет, которых официально нет: почему Израиль не превращает «Иерихон» в обычное оружие
Где-то в холмах к юго-западу от Тель-Авива находится одна из самых закрытых военных баз Израиля — Сдот-Миха. На спутниковых снимках видны подземные сооружения, защищённые укрытия и дороги, уходящие внутрь горы. Предполагается, что именно там хранятся баллистические ракеты семейства «Иерихон», способные достичь целей за тысячи километров.
Сколько их существует, неизвестно. Одни оценки говорят примерно о 25 ракетах, другие доводят их количество до 90–100. Нет достоверных фотографий самих комплексов, не публикуется их точная дальность, неизвестно, продолжается ли производство и какие боевые части находятся на хранении.
Израиль официально не признаёт существование ядерного арсенала и ничего не сообщает о стратегическом предназначении «Иерихонов». Поэтому получается парадоксальная ситуация: страна, возможно, располагает десятками баллистических ракет средней и межконтинентальной дальности, но формально этих сил словно не существует.
Недавно вокруг них возник ещё один вопрос. Израильское руководство обсуждало возможность создания дополнительных дальнобойных баллистических ракет с обычными боевыми частями. Однако ВВС убедили политиков, что такая система стране не нужна. Авиация, по мнению военных, способна выполнить ту же задачу точнее и гибче.
Почему государство, умеющее строить подобные ракеты, сознательно отказывается превращать их в обычное оружие?
Арсенал, который невозможно посчитать
История семейства началась с «Иерихона-1», созданного в 1960-х годах при участии французской компании Dassault. Одноступенчатая ракета имела сравнительно небольшую дальность — около 500 километров — и давно снята с вооружения.
Следующим поколением стал двухступенчатый твердотопливный «Иерихон-2». Его разработка началась в конце 1970-х годов, а на вооружение ракета, предположительно, поступила в 1989-м. В зависимости от массы боевой части её дальность оценивается в 1500–3500 километров. Этого достаточно, чтобы с территории Израиля поражать цели на всём Ближнем Востоке и далеко за его пределами.
CSIS приводит оценку, согласно которой в подземных сооружениях возле Захарии — рядом с базой Сдот-Миха — могли размещаться до 90 ракет «Иерихон-2». Однако эта цифра относится к иностранным оценкам и никогда не подтверждалась Израилем. Более того, ожидалось, что к 2026 году старые ракеты будут постепенно заменены новым поколением, но публичных данных о завершении этого процесса нет.
«Иерихон-3», предположительно принятый на вооружение в 2011 году, значительно крупнее. Это трёхступенчатая твердотопливная ракета стартовой массой около 29 тонн. CSIS оценивает её дальность в 4800–6500 километров, хотя некоторые источники допускают ещё большие значения. При такой дальности она оказывается уже на границе между ракетой промежуточной дальности и полноценной межконтинентальной системой.
Предполагаемая масса полезной нагрузки составляет 1000–1300 килограммов. В открытых источниках упоминаются моноблочная ядерная боеголовка, средства преодоления противоракетной обороны и даже возможность размещения нескольких боевых блоков. Однако ни одна из этих характеристик официально не подтверждена.
Поэтому диапазон «от 25 до 100 ракет» говорит не столько о размере израильского арсенала, сколько о степени его закрытости. Аналитики видят базу, испытания двигателей и космические запуски, но не могут уверенно посчитать сами ракеты.
Космическая ракета, выдавшая военную программу
Хотя Израиль почти не показывает «Иерихоны», он регулярно запускает в космос ракеты семейства «Шавит». Именно они дают некоторое представление о возможностях скрытой военной программы.
«Шавит» создавался с использованием технологий «Иерихона-2». Две системы имеют сходные твердотопливные ступени, размеры и происхождение. Космическая ракета выводит спутники на орбиту, но та же энергетика позволяет доставлять боевую нагрузку на межконтинентальную дальность.
Израильские космические запуски имеют необычную особенность. Ракеты стартуют в западном направлении — над Средиземным морем, против вращения Земли. Это энергетически невыгодно: большинство стран запускает спутники на восток, используя скорость вращения планеты. Израиль жертвует частью полезной нагрузки, чтобы отработанные ступени не падали на территории соседних государств.
Фактически «Шавит» стал видимой половиной закрытой программы. Он не раскрывает устройство боевых частей или систему наведения «Иерихона», но подтверждает, что Израиль располагает необходимыми твердотопливными двигателями, технологиями разделения ступеней и средствами управления ракетами большой дальности.
Действительно ли это израильский «Орешник»?
Сравнение «Иерихона» с российским «Орешником» выглядит привлекательно. Обе системы используют твёрдое топливо, относятся к баллистическим ракетам большой дальности и способны доставлять тяжёлые боевые части за несколько тысяч километров. Их сложно перехватить, а время полёта до цели измеряется минутами.
Но сходство заканчивается на общих технических принципах.
«Орешник» публично подаётся как оружие, которое может использовать как специальные, так и обычные боевые части. Его демонстрационное значение связано в том числе с возможностью нанести неядерный удар ракетой стратегического класса.
«Иерихон», напротив, традиционно рассматривается прежде всего как средство ядерного сдерживания. Его задача — не регулярно поражать военные объекты, а гарантировать ответный удар в случае угрозы существованию государства. С этой точки зрения ракете даже необязательно обладать точностью современного оперативно-тактического комплекса: ядерная боеголовка компенсирует промах, который был бы неприемлем для обычного заряда.
Поэтому называть «Иерихон» прямым аналогом «Орешника» можно лишь условно. Они находятся в похожей весовой и дальностной категории, но создавались для разных доктрин.
Зачем понадобилась обычная боеголовка
Идея дополнить израильский арсенал дальнобойными ракетами с обычными боевыми частями обсуждается не впервые. Такой комплекс позволил бы наносить быстрые удары по удалённым защищённым объектам без необходимости отправлять самолёты через воздушное пространство нескольких стран.
Баллистическая ракета достигает цели значительно быстрее крылатой. Её сложно перехватить, для запуска не требуется преодолевать систему ПВО, а экипаж самолёта не подвергается риску. Тяжёлая боевая часть может применяться против подземных командных пунктов, ракетных баз и других особо важных объектов.
Израиль технически способен создать такое оружие. Проблема оказалась не технологической и даже не финансовой, а концептуальной.
По данным немецкого издания Europäische Sicherheit & Technik, идея получила новое обсуждение после противостояния с Ираном. Однако командование ВВС убедило руководство страны, что имеющихся средств уже достаточно. Израильская авиация располагает дальними ударными самолётами, средствами дозаправки и высокоточными ракетами воздушного базирования. В ходе последних операций были продемонстрированы и аэробаллистические боеприпасы, сочетающие скорость ракеты с гибкостью авиационного носителя.
В результате проект наземной баллистической ракеты с обычной боевой частью был отложен.
Почему авиация победила ракету
Самолёт летит к цели значительно медленнее баллистической ракеты и может быть перехвачен. Но он обладает преимуществом, которое особенно важно для Израиля: гибкостью.
Самолёт можно вернуть после взлёта, перенаправить на другую цель или изменить задание уже в воздухе. Экипаж способен оценить обстановку перед применением оружия. Один носитель может использовать разные боеприпасы — от планирующих бомб до дальнобойных крылатых и аэробаллистических ракет.
Баллистическая ракета после старта почти не допускает изменения решения. Она дорога, одноразова и рассчитана на заранее заданную цель. При использовании обычной боевой части её эффективность целиком зависит от точности. Ошибка даже в несколько сотен метров может превратить пуск стоимостью в миллионы долларов в бесполезный взрыв.
Особенно важна разведка. Авиация может атаковать обнаруженную передвижную установку, изменив маршрут непосредственно перед ударом. Наземная ракета большой дальности лучше подходит для стационарных объектов, координаты которых известны заранее.
Для Израиля, уже располагающего мощными ВВС, отдельный парк дальнобойных баллистических ракет начал бы дублировать существующие возможности. Вместо новой системы потребовались бы пусковые установки, склады, подготовленные расчёты, отдельные процедуры управления и постоянное техническое обслуживание.
Самая опасная проблема — никто не знает, какая у неё боеголовка
Существует и более серьёзный аргумент против обычного варианта «Иерихона». После запуска противник не сможет определить, какая боевая часть находится на ракете.
Спутники предупреждения увидят старт стратегической баллистической ракеты с базы, связанной с ядерными силами. Несколько минут спустя им придётся решить, является ли это ограниченным обычным ударом или началом ядерной атаки. Дождаться падения боеголовки и только после этого принимать решение может оказаться невозможно.
Такая неопределённость способна вызвать непреднамеренную эскалацию. Чем сильнее ракета ассоциируется с ядерным оружием, тем опаснее применять её в обычном конфликте. Именно поэтому многие государства стараются разделять носители: одни предназначаются для ядерного сдерживания, другие — для неядерных высокоточных ударов.
Для Израиля проблема усиливается политикой ядерной неопределённости. Страна не подтверждает и не опровергает наличие ядерного оружия. Обычный запуск «Иерихона» заставил бы противника строить ответ на предположениях, а не на официально объявленной доктрине.
Поэтому сохранение «Иерихона» исключительно в стратегической роли может быть не ограничением, а сознательной мерой безопасности. Чем реже такая ракета покидает укрытие, тем убедительнее её функция сдерживания.
Оружие, которое существует именно благодаря молчанию
Семейство «Иерихон» остаётся одним из самых закрытых ракетных проектов в мире. Неизвестно точное количество ракет, их распределение между поколениями, конфигурация пусковых установок и состав боевых частей. Даже опубликованные характеристики представляют собой реконструкцию, основанную на космической программе, спутниковых снимках и редких испытаниях двигателей.
Тем не менее общая логика программы понятна. «Иерихон» создавался не как средство повседневной войны, а как оружие последнего аргумента. Израиль может технически превратить его или подобную систему в носитель обычной боевой части, но пока не видит в этом достаточного военного смысла.
Авиация выполняет дальние удары точнее и позволяет контролировать применение оружия до последнего момента. Специализированные ракеты воздушного базирования не создают той же степени ядерной неопределённости. А стратегические «Иерихоны» могут оставаться в подземных укрытиях, сохраняя свою главную ценность — заставлять противника учитывать возможность ответа, точные масштабы которого никому не известны.
Количество таких ракет может составлять 25, 50 или почти 100. В определённом смысле точная цифра не так важна. Сдерживание работает уже потому, что никто не может уверенно назвать её.
