Новый альтернативный блокбастер от Александра Плетнева.
«БРЕМЯ НЕСБЫВШИХСЯ ВЁСЕН»
ЦИКЛ «ИСКУШЕНИЕ СЕНСЕЯ»
…Весною 1942 года, всего через четыре месяца после знаменитого налёта на Пёрл-Харбор, силы Императорского флота Японии объявятся в Индийском океане. Японские палубные самолёты обрушатся на британские морские базы и аэродромы, будут потоплены какие боевые корабли…
Королевский флот не бездействовал, в противовес японскому вторжению британцы выставят крупное флотское соединение – Eastern Fleet, но… Битвы двух флотов так и не состоится. Решительные британцы не решатся, а японцы, удовлетворившись содеянным, не отыскав британские корабельные формирования, повернут обратно.Но что бы было если бы сражение двух противостоящих флотов всё же состоялось? Атаки палубных самолётов, артиллерийские дуэли, горящие бомбардировщики и тонущие корабли – вкупе с авторским произволом вышла бы эпическая история…
***
5 апреля 1942 года, Индийский океан, в ста с лишним милях к юго-западу от
Цейлона
Каждый факт – это вызов, требующий опровержения пытливому уму. Недаром однажды было сказано, кем-то и когда-то: «Время на небе и на земле летит не одинаково. Там – мгновения, тут – века… Все относительно».
И действительно: минуло всего несколько секунд, если верить бортовому хронометру, который не мог врать, как и он сам не мог ошибаться… ошибиться, пред тем то и дело сверяя по наручным часам точку отсчёта – вылет ударной волны и ориентировочное время выхода самолётов этой самой «ударной волны» на цель. Случившееся с ним за эти минуты-секунды, можно было списать на урывочное видение сна…
Это и было похоже на краткую дрёму со сновидением, здесь в яви – секунда, там – спрессованное в полноценный эпизод представление… «Что ж это я, в столь ответственный момент умудрился задремать прямо в кресле»?..
Человек в том самом раскладном парусиновом кресле, установленным матросом-вестовым на мостике флагманского авианосца «Акаги», Тюити Нагумо, вице-адмирал, командующий Ударным авианосным соединением японского Императорского флота, заворочался, вскинув украдкой взгляд: не видел ли кто его непозволительного послабления?
Понимая – никто из присутствующих подчинённых, занятых своим делом, не посмел бы без причины пялиться в лицо командующему, а начальник штаба, с кем он и мог на этот текущий момент переговариваться, отвернулся, всецело обратившись в сторону горизонта, провожая в бинокль уходящие за горизонт силуэты ударных торпедоносцев и бомбардировщиков. Тут-то бы всему этому мимолётному сну и раствориться забытьём, как оно обычно с подобными явлениями и бывает, однако картинка «не яви» наоборот начала обрастать живыми красками, причём не зыбкими интерферирующими фрагментами – нет, более того, создавалось стойкое ощущение причастности, будто бы прожитого почти как взаправду.
– Странное наваждение, – одними губами прожевал адмирал. Иной интерпретации произошедшего, нежели сон, когда его душа будто бы вселилась в чужой разум, и не представлялось.
Другое дело, что вот уже как месяца три он не видел сновидений вообще… в череде боевых операций, длительного нахождения в море, обжившись в своей скудной адмиральской каюте, почти в безвылазном нахождении на ходовом мостике, накапливая усталость, не физическую – психологическую, в часы отдыха добираясь до койки, проваливаясь в небытие дрёмы, ничего не видя, ничего не запоминая.
Когда-то в прошлых веках в культуре страны Ниппон хорошие сны было принято хранить для себя, никому не рассказывая, от плохих же посредством определённого ритуала «избавлялись». К сновидениям Тюити из Ёнэдзава относился вполне по-японски.
– Недаром «Хакагурэ» гласит, что «истинно правильно воспринимать этот мир словно последовательность сменяющихся грёз». Если так, что же тогда пробуждение?.. Побуждение? Боги предлагают – мы принимаем? Угу… мне сейчас не помешал бы тот забытый древний ритуал – избавиться.
Ворвавшееся в его голову сновидение можно было назвать пророческим, и оно очень не понравился Нагумо. Здравый по-европейски прагматизм напротив – требовал отбросить всякую вещую мистику, объяснив всё прозаичней: гнетущие мысли, что преследовали его последние месяцы, попросту отыгрались в обеспокоенном мозгу химеричным видением. Если молодёжь – офицеры, старшины, рядовые матросы, совершенно беспечно и радостно обсуждали перспективы: «Воплощение великих планов! Сфера сопроцветания!», он же, мнительностью пожившего и осмотрительного человека, да просто в силу противоречия, лишь ещё больше хмурился.
Успехи Империи с начала этой войны, особенно успехи флота, радовали, но и пугали – слишком всё хорошо, чтобы быть так слишком хорошо! Слишком уж лёгкие победы, слишком эта лёгкость была подкупающей. Плодя конфликтующее предостережение: слишком болезненным будет откат, противник рано или поздно соберётся с силами и ответит. Ответит адекватно.
Прикрыв глаза, стараясь со всей рассудочностью быть последовательным, адмирал попытался детально и поэтапно воссоздать в памяти картину сновидения. Перелицовывая иллюзорное в информационное. Поневоле заостряясь на тягостном.
«Атолл Мидуэй? Что-то я не помню, чтобы этот заштатный клочок суши посреди океана был в ближайших планах Генерального штаба! И уж тем более… – четыре авианосца? Нет, какие-то потери допустимы – неизбежные, расчётные, в матожиданиях… Но боги, чтобы сразу четыре»?!
***
В Лондоне прекрасно осознавали степень угрозы, нависшей над британскими колониальными владениями на Дальнем Востоке. Ещё до начала – в преддверии назревающей эскалации, Адмиралтейство и лично Черчилль попытались, в концепции сдерживания, устрашить воинствующих азиатов, отправив в регион два своих линейных корабля. Британский премьер по этому поводу что-то там заявит в духе «Fleet in being», и на тот момент, после блистательного разгрома превосходящих силами итальянцев на Средиземном море, это не выглядело необоснованной демагогией. Казалось два линкора это сила. Японцы их утопили, на третий день войны.
Поговаривали, что когда Первый морской лорд Дадли Паунд по телефону со всей английской невозмутимостью: «Согласно полученным данным нет оснований сомневаться…» уведомил премьер-министра о том, что «Принс оф Уэйлс» и «Рипалс» потеряны, именно в то утро у сэра Уинстона случился первый микроинфаркт.
Черчилль тогда сразу понял – Сингапур обречён! Со всеми вытекающими последствиями! Теперь ничто не сдерживает японцев от продвижения далее на восток на Индию. Англичане узнали о японском плане «посетить Индийский океан» из радиоперехватов.
Болезненная реакция туманного Альбиона на всё, что касалось колониальной собственности Короны и в особенности – как тут не вбросить расхожее клише – её «жемчужины», была известна. Британцам, ведущим войну не на одном фронте, ведущим войну в череде неудач, и это мягко сказано, приходилось смотреть на злобу дня в пределе допуска. Империи, «над которой не заходило солнце», требовались избыточные средства военной силы, которых вдруг оказалось недостаточно, практически впритык, либо эти потенциалы не соответствовали реалиям задач в разрешении возникших проблем.
Разумеется, англичане предпримут все возможные меры с целью защитить и удержать свои позиции в регионе, сами же понимая недостаточность этих мер. Как понимая и слабость дислоцированного в Индийском океане британского Восточного флота, если японцы вознамерятся подойти к делу с тем же размахом, с который действовали досель.
Рассчитывать здесь на американцев с их покалеченными в Пёрл-Харборе кораблями, хотя бы с целью отвлечь и увлечь воинствующих азиатов, не приходилось. Всё на что был способен новоназначенный командующий Тихоокеанским флотом США адмирал Честер Уильям Нимиц, это санкционировать набеговые авианосные операции на малозначащие окраинные острова японского периметра. Да и то, наверное, чтобы поддержать упавший дух личного состава, как и потрафить нападкам вечно недовольного
бездействием «тихоокеанцев» адмирала Кинга.
.
Штабные стратеги-аналитики по обеим сторонам Атлантики заглядывали дальше, и если «индийские страхи» Лондона были небезосновательны, череда тактических и стратегических неурядиц «союзников» открывала для «Ос» противника ряд угрожающих возможностей, способных повлечь ещё более серьёзные последствия.
***
При всех своих премудростях военная наука порой декларирует, в общем-то, простые истины. Так для обеспеченного достижения победы достаточно иметь «соразмерное превосходство в силах», и практически всегда в расчётах истых штабистов фигурирует старый как мир тактический приём «эффекта неожиданности» – застать противника врасплох.
Оценивая свои преимущества в этом наборе, Сомервилл оставлял себе немалые шансы комплексного подхода, восполняя недостатки сильными сторонами. Пять линкоров Королевского флота против двух ожидаемых японских (которые скорее следовало отнести к линейным крейсерам), пусть и со всеми оговорками технического характера, это неоспоримый перевес – преобладание в орудийных стволах являлось весомым аргументом. Вместе с тем два тяжёлых британских авианосца «при прочих равных» в любом случае уступали двум японским. По самолётовместимости как минимум.
Сомервилл обо всём этом знал. Тем не менее, образующая часть его плана строилась именно на использовании собственной палубной авиации. Впрочем, не предполагая преждевременного сближения с ударным соединением Нагумо в невыгодной для себя конфигурации.
– Возможно, я повторюсь, – высказывал адмирал, – сама по себе стоянка-база на Адду не является «фактором неожиданности», но определяет нашу фланговую «засадную» позицию, где флот будет вне досягаемости для противника. Враг не станет, не должен вести воздушный поиск так далеко на «зюйд- вест»! Они готовят нам второй ПёрлХарбор, надеясь застать наши корабли в гаванях. Нам же…
«Нам же важно на начальном этапе качественная авиаразведка», – додумает он своё, вновь обращаясь к разложенным на столе схемам дальнего патрулирования. Со дня на день ожидалась прибытием ещё одна эскадрилья «Каталин» – 413-я канадская, что позволит перекрыть дозором дыры в поисковых районах. Основную же перспективу вице-адмирал видел в палубных «Альбакорах», оснащённых бортовыми радарными станциями надводного поиска ASV Mk II.
В своё время, когда эта новейшая разработка только появилась на флоте, имеющий радиотехническую специализацию, отработавший в Отделе связи и радиолокации при Адмиралтействе, Сомервилл и здесь не изменит себе лично убедиться в эффективности устройства.
Вспомнил, как сидел в тесной из-за громоздкой аппаратуры кабине «Суордфиша» и нечаянно рукой замкнул какой-то электрический контакт, получив удар током.
– Наши тихоходные «этажерки» может быть и не способны конкурировать в плане скорости с японскими монопланами-торпедоносцами, однако, джентльмены, последнее слово техники остаётся за нами. Самолётный радар! Это наше преимущество и наш козырь. Это наш фактор неожиданности и сюрприз для япошек. Отправившиеся в ночной поиск оборудованные ASV «Альбакоры» смогут выследить японскую эскадру, оставаясь при этом невидимыми и неуязвимыми для перехвата.
В том числе – в продолжение операции, сбросом «фларов» над кораблями противника они же и наведут на цели ударные машины. В таких условиях даже при свете луны наши, скажем так, неуклюжие аэропланы вполне способны избежать противодействия со стороны вражеских истребителей и зенитного огня…
Пауза.
Может кто-то из собравшихся выскажет замечания, возражения? Например, допустив, что у японцев имеются свои радиолокационные средства, установленные на кораблях? В этом случае нарисованная картинка, в плане неуязвимости ночных «Альбакоров», будет не столь идеалистичной…
Молчали.
Помалкивал и контр-адмирал Дéнис Бойд, державший флаг на авианосце «Индомитебл»
Примечания автора:
Работая над книгами данного цикла, я перелопатил кучу материалов и старался придерживаться и опираться на исторические факты.
Уважаемые читатели — книга дописана, кто не хочет читать урывками, дождитесь когда вылажу всё поэтапно.
