Наполеон отменяет марш на Москву: альтернативная история Мира. Часть XXI. Хлопок, революции и король для Голландии (1833–1834)
Летом 1833 года внимание Европы неожиданно оказалось приковано к событиям по другую сторону Атлантики.
Ещё недавно парижские газеты были заняты обсуждением новой конституции, первых выборов и реформ молодого Императора. Теперь же на первых полосах всё чаще появлялись названия далёких американских городов, имена генералов и политиков, а также сообщения о гражданской войне, которая грозила расколоть Соединённые Штаты надвое.
Для большинства французов происходящее казалось экзотической драмой далёкой республики. Однако очень скоро выяснилось, что война между Севером и Югом затронет не только Америку.
Она изменит экономику Европы.
Спровоцирует волнения на французских фабриках.
Ускорит политические споры внутри Империи.
И даже поможет Наполеону II сформулировать новое представление о том, как должна выглядеть его собственная держава.
Содержание:
Война за океаном и спор о рабстве
Весть о подписании перемирия между Конфедерацией и Союзом достигла Франции лишь спустя несколько недель после событий в Пенсильвании.
Неожиданные победы южан вызвали огромный интерес в парижском обществе.
Кафе, редакции газет и политические клубы бурлили обсуждениями.
Одним из первых ситуацию попытался осмыслить молодой депутат от Буш-дю-Рон.
Его звали Адольф Тьер.
К тому моменту он уже успел приобрести известность как историк, журналист и один из наиболее ярких представителей либерального лагеря. Однако именно американская война позволила ему выйти на общенациональную политическую сцену.
21 августа 1833 года в газете Le National появилась его статья.
Тьер не ограничился анализом военных событий.
Он сразу перевёл спор в моральную и политическую плоскость.
— Битвы, которые разрывают американского гиганта на части, касаются будущего не только этой молодой нации, но и всей цивилизованной Европы, — писал он.
Особенно громко прозвучали строки, в которых депутат фактически объявлял французских сторонников рабства чуждыми самой идее французской нации.
Это вызвало бурю.
Консерваторы обвиняли его в демагогии.
Колониальные круги говорили о безответственности.
Но либеральная пресса немедленно подхватила тему.
Очень скоро к Тьеру присоединились Виктор де Брольи, Алексис де Токвиль и другие представители нового поколения политиков.
Впервые за долгие годы вопрос рабства стал предметом серьёзного обсуждения во французской политике.
Наполеон II наблюдал за этим спором с интересом.
Он не спешил вмешиваться.
Император прекрасно понимал, что слишком резкие заявления способны вызвать недовольство владельцев сахарных плантаций и торговых компаний.
Однако сам факт подобных дискуссий показывал, насколько сильно изменилась Франция со времён его отца.
Когда хлопок становится оружием
Пока политики спорили о морали и свободе, экономика преподала всем гораздо более жёсткий урок.
Уже к концу 1833 года цена хлопка выросла почти наполовину.
На первый взгляд это выглядело странно.
Американские поля продолжали производить примерно такие же объёмы сырья, как и до войны.
Никакого катастрофического падения урожая не произошло.
Причина заключалась в другом.
Руководство Конфедерации решило использовать хлопок как политическое оружие.
Южные плантаторы искусственно ограничивали поставки и поднимали цены, рассчитывая одновременно финансировать армию и оказывать давление на европейские государства.
Логика была проста.
Если британские фабрики останутся без сырья, Лондон рано или поздно будет вынужден учитывать интересы Юга.
В результате пострадала вся европейская промышленность.
Особенно тяжело кризис ударил по текстильным предприятиям.
Предприниматели были вынуждены искать новых поставщиков.
Неожиданным победителем ситуации оказался Египет.
Ещё со времён наполеоновского похода связи между Парижем и Каиром оставались достаточно прочными. Теперь они получили новый импульс.
Французские торговцы всё чаще обращались к египетскому хлопку.
Но полностью решить проблему это не могло.
Рост цен неизбежно перекладывался на плечи рабочих.
Именно тогда экономический кризис впервые начал превращаться в политический.
Французские рабочие против кризиса
Весной 1834 года недовольство выплеснулось на улицы.
Первой вспыхнула Савойя.
В марте рабочие крупной хлопковой фабрики в Анси потребовали повышения заработной платы.
На предприятии трудилось около полутора тысяч человек, и остановка производства грозила серьёзными последствиями.
Владелец фабрики обратился за помощью к государству.
Ответ пришёл быстро.
На место прибыл полк Великой армии.
Несколько человек погибли.
Забастовка была подавлена.
Однако это оказалось лишь началом.
Уже через несколько недель гораздо более серьёзные события произошли в Лионе.
Там протест быстро перерос в настоящее городское восстание.
На улицах появились баррикады.
Произошли столкновения с армией.
Некоторые пожилые жители города вспоминали события 1793 года и говорили, что давно не видели ничего подобного.
Бои продолжались более недели.
Погибли около двухсот пятидесяти человек.
В Париже известия из Лиона вызвали тревогу.
Многие впервые задумались о том, что индустриализация создаёт не только богатство, но и новые угрозы.
При этом экономическая перестройка продолжалась.
Крупные предприятия всё чаще переносили производство на северо-восток Империи.
Рубе.
Туркуэн.
Гент.
Крефельд.
Эти города росли с невероятной скоростью.
Близость угольных шахт, железной руды, каналов и железных дорог делала их идеальными центрами новой промышленной эпохи.
Но для тысяч рабочих подобные перемены означали потерю привычной жизни и постоянную борьбу за выживание.
Недовольство постепенно начало затрагивать и правительство.
Даже самые преданные сторонники режима всё чаще обвиняли премьер-министра Мармона в неспособности справиться с кризисом.
Однако Наполеон II отказывался жертвовать своим старым другом.
Пока ещё.
Король, который отказался от короны
На фоне социальных волнений произошёл ещё один кризис.
На этот раз — дипломатический.
После подавления Голландской революции судьба королевства оставалась неопределённой.
Формально страна продолжала существовать.
Фактически же ею управлял французский регент генерал Валле.
Наполеон II давно подготовил решение проблемы.
Корона должна была достаться Луи-Наполеону Бонапарту.
Последнему сыну покойного Людовика Бонапарта.
Император рассчитывал получить лояльного родственника, который будет управлять Голландией под французским покровительством.
В Париже считали, что вопрос уже решён.
В Амстердаме тоже.
Но все ошибались.
15 августа 1833 года голландский Избирательный конгресс официально предложил Луи-Наполеону трон.
Ответ оказался неожиданным.
Коротким.
И почти издевательски лаконичным.
— Я, Луи-Наполеон, отказываюсь надеть голландскую корону. Благодарю представителей и народ Голландии.
После этого молодой Бонапарт отправился через Марсель в путешествие на Восток.
Он предпочёл Египет королевству.
Авантюру — власти.
Свободу — трону.
Для Наполеона II это стало неприятным ударом.
Он потратил два года, пытаясь подготовить кузена к роли монарха.
Но оказалось, что тот давно перестал мечтать о короне.
Швейцарское воспитание и годы вдали от политики сделали из него скорее богатого буржуа-путешественника, чем наследника имперской династии.
Пришлось искать нового кандидата.
Август Богарне и новая Голландия
Тогда Орлёнок вспомнил другую ветвь своей семьи.
Семью Богарне.
Сыновей и внуков человека, которого Наполеон I когда-то называл своим приёмным сыном.
Среди них внимание Императора привлёк Август Богарне.
Молодой, образованный, достаточно опытный и при этом не связанный напрямую с недавними конфликтами.
Да, его прошлое вызывало вопросы.
Во время революции 1830 года он потерял своё положение во Франкфурте.
Но именно это делало его удобным кандидатом.
Наполеон II лично провёл несколько бесед с Августом.
Проверял его характер.
Амбиции.
Политические взгляды.
И в конечном итоге сделал выбор.
12 февраля 1834 года голландский конгресс вновь собрался.
На этот раз голосование завершилось успешно.
Август Богарне стал новым королём Голландии.
Перед отъездом он получил от Императора напутствие, которое позже будут часто цитировать дипломаты:
— Будьте великодушны с друзьями, твёрды с врагами и сочетайте оба качества по отношению ко всем остальным.
Весной французские войска покинули страну.
Голландия вступала в новую эпоху.
Империя учится отпускать
На первый взгляд коронация Августа Богарне выглядела второстепенным событием.
На самом деле она означала важный поворот во внешней политике Наполеона II.
Молодой Император постепенно отходил от модели своего отца.
Наполеон I стремился контролировать всё лично.
Орлёнок делал другую ставку.
Он был готов предоставлять союзникам и зависимым государствам больше самостоятельности.
При одном условии.
Верность Франции.
Верность союзам.
Верность общим стратегическим интересам.
Голландия стала первым крупным испытанием этой новой политики.
Если эксперимент окажется успешным, Империя получит не просто вассалов, а сеть союзных государств, связанных с Парижем добровольно.
Если же нет…
Наполеон II не скрывал своего отношения к возможным изменникам.
Он любил повторять:
— Друзья Франции могут рассчитывать на её защиту. Враги Франции — на её армию.
К лету 1834 года казалось, что Империя успешно преодолела очередной кризис.
Но это впечатление было обманчивым.
По обе стороны Атлантики нарастали новые потрясения.
В Америке перемирие стремительно приближалось к своему концу.
А во Франции экономические трудности только начинали менять политическую жизнь страны.
Буря ещё не закончилась.
Она лишь набирала силу.
