(Часть 2.)
Теперь, гораздо более альтернативная часть — про вооружение и технику.
Учитывая «специфику», тут всё будет более «приземлённо», в отличие от всех прочих дивизий. По-возможности, упрощенно, с использованием по максимуму устаревших и иностранных вооружений, которые уже не сильно нужны РККА. Но! Опять-таки по возможности, без потери боевого потенциала.
На нижних уровнях, до батальонного, всё предельно просто – винтовки, гранаты, ручные пулемёты. Допустимо – винтовки иностранного производства (кто не в курсе, Российская Империя, за годы ПМВ, сама изготовила 3 млн. винтовок, а закупила 2,5 млн.), которых на складах пылилось тьма тьмущая – на десяток дивизий точно с лихвой хватит. Да и «не стандартные» патроны к тем же японским «Арисакам» по-прежнему выпускались. Гранаты – времён ПМВ – какие есть. Ручные пулемёты – путь те же МТ-25 или вообще оставшиеся на складах после ПМВ и ГВ, «льюисы» или «мадсены». Главное, чтоб в каждой дивизии все одного типа и в количестве, как у всех территориальных дивизий.
Тяга — лошадки, безальтернативно. Все станковые пулемёты при собственных повозках – «тачанках». Колхозные дивизии вполне могут себе это позволить.
В качестве станковых пулемётов, опять-таки устаревшие, с «трофейных складов» Гочкисы, Кольты-Браунинги, импортные/трофейные Максимы/Виккерсы. Главное – исправные и в каждой дивизии, строго однотипные. На стандартную советскую стрелковку, колхозные дивизии будут переходить по мере возможности – ПОСЛЕ кадровых и территориальных стрелковых дивизий.
(Для общего понимания касательно пулемётов – за годы ПМВ, на российских заводах, было выпущено 28 тыс. пулемётов. В тоже время, импортировано из США более 33 тыс. пулемётов и ещё более 8,5 тыс. пулемётов привезли из Англии и Франции. Так что ни с самими пулемётами, ни с запчастями для них, проблем быть не должно. По крайней мере, на все 30-е годы, хватит всем колхозным дивизиям).
(ПМВ. Американские пулемёты в русской армии)
Кроме «буржуйских» пулемётов, в батальоне, артвзвод в три лёгкие противотанковые пушки 1К калибра 37 мм. Надо же их куда-то пристроить, если РККА уже приняла решение о переходе на «противотанково-батальонный» калибр 45 мм.
Уровень полка. Помимо «тачанок» и зенитно-пулемётных установок (тоже с гужевой тягой), одна шестиорудийная (!) батарея тех же 37 мм ПТП и шестиорудийная батарея самых старых, «коротких» пушек обр. 1913 г. (на начало 30-х, в РККА на балансе ещё числилось несколько десятков таких пушечек в исправном состоянии).
Как вариант, для дивизий, которым «коротких» не хватит – японские 75 мм горные пушки Тип-31 и лёгкие полевые Тип-31. Сколько их имелось на складах РККА в 1930-ом году, неизвестно – но за годы ПМВ, их было получено 100 штук первых и 486 единиц вторых.
Сильно сомневаюсь, что имея в огромной армии времён ГВ и сразу же после оной, дефицит полковых орудий и достаточно много исправных Тип-31, их отправили бы массово на переплавку. Другое дело после капитального сокращения армии! Но, надеюсь, мы успеем «перехватить» тех «японок» на пути с армейских складов в плавильные цеха. А вот попытаться перекалибровать их под наши 76,2 мм – это тема, для АИ, вполне себе перспективная.
Тяга по-прежнему сугубо гужевая. Со временем, в полки поступят, в небольшом количестве, грузовички-полуторки АМО-Ф-15 для экстренных транспортных нужд в военное и мирное время. А так же для подготовки шоферов и автомехаников. Пусть колхозники начинают привыкать к технике.
Уровень дивизии – вот здесь, «гвоздь программы». Дивизион ПВО – 18 ЗПУ (три батареи спаренных станкачей), сперва на гужевой тяге, потом, на шасси обычной «полуторки».
Дивизион ПТО – 18 (три батареи), 37 мм ПТП 1К. Тяга – гужевая.
Артиллерийский полк дивизии вообще особенный.
Два дивизиона по 18 орудий, французских 75-мм пушек образца 1897 года (их после ГВ, активно перекалибровывали под наши 76,2 мм боеприпасы и в количестве не менее сотни штук, использовали во время ВОВ в битве под Москвой).
С постепенным переходом на «старые добрые» «трёхдюймовки» обр. 1902 года. Всё на привычной гужевой тяге.
Главный «аргумент» дивизии – тяжёлый гаубичный дивизион (18 орудий) тяжёлых 152 мм гаубиц Виккерса (получены во время ПМВ и «затрофеены» в боях против интервентов), которых у КА ещё имелось на вооружении, в исправном виде, около сотни (на первую пятёрку дивизий точно хватит).
Ещё одну дивизию, можно вооружить вместо 152 мм гаубиц, британскими же 127 мм пушками (во время ПМВ было получено 52 таких пушки и в 1936 году, в боевых частях состояло как минимум 18 исправных орудий).
Часть дальневосточных дивизий, могут получить 107 мм японские пушки (на 1936 год, на складах числились 84 исправных орудия, большая часть которых, потом «уплыла» в Испанию).
В общем: «на тебе Боже, что нам уже не гоже…». В смысле, устаревшие вооружения, которые постепенно выводились из РККА на склады, заменяясь отечественными орудиями. Они отлично «пропишутся» в колхозных дивизиях, где будут благополучно изношены в учебных целях и когда-нибудь, заменены на, пусть опять-таки и не новые, зато отечественные артсистемы (чтоб к началу ВОВ всего того барахла в РККА уже не было). А в начале 30-х, когда у РККА с артиллерией не так уж густо – тот самый иностранный б/у «ширпотреб» — для колхозных дивизий в самый раз.
Тяга тяжёлой артиллерии (а её масса от 2,5 до 5 т.) – гусеничные трактора.
Да, все батареи в дивизии шестиорудийные – как в царской армии во время ПМВ – чтоб иметь максимум орудий при минимуме хорошо подготовленного офицерского состава. Для «рассредоточения» с маскировкой на местности и простой стрельбы прямой наводкой, шестиорудийные батареи могут делиться на два артвзвода (или полубатареи) по 3 орудия.
А теперь «вишенка на торте» в плане техники.
Грузовики-полуторки во всех модификациях – ГАЗОГЕНЕРАТОРНЫЕ. В качестве горючего, используют банальные сухие ДРОВА и никакого дефицитного бензина.
Средство гаубичной тяги (и тяги всей номенклатуры тяжёлой полевой сельхозтехники) – гусеничный трактор, созданный на базе трактора «Коммунар», но ПАРОВОЙ, с топкой, «заточенной» под тяжёлые виды жидкого топлива, к коим относятся: сырая нефть (которой у СССР все 30-е было с избытком), топочный мазут и даже… гудрон (нагретый, либо с любыми разжижающими его присадками). А так же какие угодно смеси, как вышеназванных продуктов между собой, так и вышеназванных продуктов с любыми видами ОТХОДОВ более «лёгкого» жидкого горючего – «грязных» газойля, керосина, бензина самого низкого качества… (той самой, самокурной «калоши»).
Время готовности «холодного» трактора к движению с момента получения приказа – не более 40 минут.
В общем, в топку идёт абсолютно любое жидкое горючее. Можно даже использовать дрова, торф и уголь, но эффективность будет существенно ниже, – большая трудоёмкость (неудобная бункеровка), длительное время на подготовку к движению (до 1,5 часа!), а расход тех самых дров, торфа или угля (для поддержания требуемых ТТХ) – весьма большой (в степной или пустынной местности, в принципе неприемлемый – учитывая и необходимые, минимум сто литров воды, для заправки котла – и это только на 3-4 часа непрерывной работы!). Поэтому вариант с «твёрдым топливом» — сугубо экстренный и сугубо локальный. (Ну, вдруг на ближайшей станции, «застрянет» эшелон с лесом или хотя бы пара-тройка вагонов с углём – желательно, антрацитом). Ну и вода, всегда должна быть под рукой.
Понятно, что в мирное время, повозки, грузовики и трактора используются по прямому назначению в сельском хозяйстве.
Форма одежды (включая обувь и головные уборы) для рядового и сержантского состава – при проведении полевых работ – гражданская, рабочая, либо военная Б/У. Военная, штатная, только во время боевой подготовки.
Технический персонал – при наличии рабочих комбинезонов, под оными, может носить, кто что предпочитает. При боевой подготовке – только штатное – военное. Чтоб никакого «колхоза»!
Тоже самое касается обуви – для полевых или хозяйственных работ, хоть лапти себе плетите. А боевая учёба (тем паче в поход) – чтоб все при полном военном обмундировании с головы до ног.
Рядовые артиллеристы, связисты, разведчики и другие ценные военные специалисты, не задействованные в сельхозработах, получают больше всех прочих времени на боевую подготовку, а в остальное время, в качестве «вспомогательных» бригад, используются как «разнорабочие». Работы в большом хозяйстве для таких бригад, найдётся сколько угодно! Строители, заготовители, дорожники, лесопильщики и т. д. Дармоедов (в данном случае «иждивенцев мирного времени») в колхозной дивизии быть не должно в принципе. Все должны РАБОТАТЬ и приносить пользу.
Командирский состав – как и во всей РККА, кадровый, профессиональный. Но, тоже со своей «спецификой».
Прежде всего, ещё при формировании, в эти дивизии «сливаются» бывшие офицеры, к которым в РККА до сих пор относились с подозрением. Уж лучше этих военспецов использовать по прямой специальности в колхозных дивизиях, чем увольнять, всячески преследовать, гнобить и даже уничтожать в ходе таких позорных «операций» по «очищению» рядов РККА от всех «бывших», как «Весна» (1929-1932 г.г.), в ходе которой была фактически уничтожена русская военная школа. Нет уж! Не нравятся «бывшие» в кадровых частях РККА — пусть служат в колхозных дивизиях на самых дальних окраинах Союза!
Туда же, потом, «на перевоспитание», всех «репрессированных» в РИ «косячников». Например – завалил/развалил работу ГШ маршал Егоров (а как иначе, если у него образование лишь юнкера, а свои полковничьи погоны, он выслужил в действующей армии не имея к тому соответствующего образования, чего в мирное время, никто не допустил бы?!) – зачем расстреливать такого «окопно» опытного товарища? Пусть командует колхозной дивизией!
«Наломал дров» маршал Тухачевский на своей должности начальника вооружений так, что буквально напрашивался на расстрел, как шпион-вредитель и «враг народа» – зачем расстреливать? (Да здравствует наш советский суд – самый гуманный суд в мире!» (С)). Этот…, пехотный подпоручик по образованию (в годы ПМВ кое как дослужившийся до командования ротой – хотя даже ей ни дня на практике не командовал — сбежал), пусть «управляет» колхозным батальоном и на нём пытается реализовать практически, все те «абстрактные идеи», что бомбанули в его дурную голову, и от бредовости которых, нормальные комбаты, просто за голову хватались.
Ну, а бывший артиллерийский подпоручик Уборевич (как и Тухачевский, никогда ничему больше не учившийся) – справляется, как может с артиллерийским полком колхозной дивизии – если, конечно, сумеет!
Всё к пользе дела! И так со всеми остальными «репрессированными». Ну, за исключением всяких Якиров, Гамарников и прочих «деятелей», не имевших вообще никакого военного образования – не в заведующие клубами же их «оформлять»! Развалят на фиг те клубы…
Не захотят – гордо считая эти новые должности ниже своего героического «достоинства» — пусть катятся в ГУЛАГ, собственноручно лес валить, на количество лет, соответствующее тяжести своих преступлений перед РККА и Советским государством. Никого расстреливать не надо. СССР очень большой и никаких «лишних» людей в нём нет. Каждый может принести пользу.
Но, это всё комсостав на этапе «строительства». А дальше…
Сержантский состав (командиров отделений), готовят «на месте», в собственных полковых сержантских школах, где преподают опытные командиры, уровнем не ниже ротного. И сержантов там готовят в полном соответствии с общим уровнем в РККА (а то и гораздо лучше – ведь военное дело им будут преподавать настоящие офицеры ещё царской армии, получившие «правильное» образование и прошедшие ПМВ и ГВ).
Лучшие из уже старших сержантов, доказавшие на практике, что отлично справляются с должностью заместителя комвзвода, получают направление в дивизионную школу младших командиров. Где командиры уровнем не ниже батальонного (опять-таки из бывших офицеров), дают им знания уровня взводного! И они реально получат эту должность там, где имеется дефицит кадров.
С одним непременным условием – в другой дивизии! Чтоб без всякого кумовства и протекционизма. Чтоб никаких подозрений в создании антисоветских организаций в РККА.
Лучшие сержанты на лейтенантских должностях (взводных), за год доказавшие свою квалификацию, по ходатайству командира батальона, заверенному комполком и утверждённому комдивом, направляются на обучение в военные училища РККА. После которого, возвращаются в «колхозные войска», но опять-таки в другие дивизии. Или в любые другие дивизии РККА, если в «колхозных» нет соответствующих вакансий.
В общем, абсолютно любой рост в должности, в обязательном порядке предусматривает как минимум годовую УСПЕШНУЮ практику на предыдущей должности. Причём каждая следующая ступень, увеличивает срок обязательной УСПЕШНОЙ (а не абы какой!) практики на год, а каждое повышение, обязательно предусматривает перевод в другую однотипную дивизию.
С такой «особой» системой, есть надежда, что на смену уже возрастным бывшим «господам офицерам», придёт ими же подготовленная молодёжь, с хорошей практикой на каждой ступени карьерной лестницы. Чтоб никаких «скороспелых» недоучек.
Самое интересное – боевое применение.
Чтоб было понятнее и нагляднее, просто попробуем «встроить» «колхозную» дивизию (причём не одну!) в нечто реальное, и в РИ, абсолютно безнадёжное. «Палить» — так с пользой!
Итак. На дворе у нас самое начало апреля 1941 года. Три самые старые, а потому, скорее всего, лучшие в боевой подготовке, колхозные дивизии, дислоцированные где-то далеко в тылу, получают приказ о сведении в 1-й Колхозный корпус и передислокацию в ЗОВО, в состав 4-й армии.
Районом обороны назначена Кобринская развилка стратегических шоссе на левом фланге ЗОВО. Вторым эшелоном, позади приграничных дивизий 28-го СК. Потому что надёжно прикрыть ту стратегически важную развилку, штабу 4-й армии (размещённому в самом Кобрине) просто нечем!
К началу ВОВ, явно бессонными стараниями начальника ГШ Жукова, 4-я армия (а это, минуточку – весь левый фас Белостокского выступа – южный «охват» того самого, будущего, огромного Белостокско-Минского мешка, в котором погибнет ЗФ), состояла всего из двух корпусов. В т. ч. одного стрелкового (28-го), четырём дивизиям которого, противостояли ПЯТЬ полностью отмобилизованных КОРПУСОВ немцев – два полевых и три моторизованных – всего 20 дивизий в т. ч. 5 танковых, 3 моторизованных и 1 кавалерийская.
В первом эшелоне, на 4 СД 28-го СК, навалились сразу 13 дивизий. Понятно, что устоять не было ни малейшего шанса – «наезд» такого «катка» выдержать невозможно в принципе. Особенно, если дивизии корпуса до сих пор недоукомплектованы, и до войск вообще не успела дойти та, катастрофически запоздалая и, совершенно бестолковая по своей противоречивой сути, жуковско-тимошенковская Директива №1.
Был у 4-й армии и свой механизированный корпус – 14-й. Точнее «недокорпус», в составе недоукомплектованных, двух танковых и моторизованной дивизий, располагавших в сумме, аж 500 «могучими» Т-26 и несколькими БТ при штабе. И это против всей 2-й танковой группы немцев с её 994 танками!
Причём 14-й МК на момент начала войны, корпусом, фактически, только назывался. Его дивизии, дислоцировалась далеко друг от друга, и если 22 ТД какого-то чёрта торчала практически на границе (за что и «огребла» с первых же минут войны), то прочие части, располагались в тылу, увы, не в рамках какого-то плана использования МК как корпуса, а просто прикрывая три шоссе уже после Кобринской развилки: на Барановичи, Слуцк и Пинск, в городках (Пружаны (30 ТД), Береза (205 МД), Дрогичин (МЦП)), где имелись возможности для их расквартирования. Поэтому и корпус был – не корпус, а так – одно название.
Ну и когда тот 14-й МК, ещё и сгорел в совершенно разрозненных и потому абсолютно бесплодных контратаках против на много превосходящих сил противника (большой и горячий «привет» самоубийственной для наших АБТВ, Жуковской Директиве №3), дорога немцам на Минск с Брестского направления, была практически открыта.
Теперь, предположим, Жуков, как проницательный начальник ГШ ПРЕДПОЛАГАЕТ, что именно так может и случиться (а для такого вывода, совершенно не нужно иметь семь пядей во лбу – да и разведка ЗОВО чётко докладывала о сосредоточении на Брестском направлении минимум четырёх танковых дивизий Вермахта), но напроч ослеплённый идеей немецкого удара главными силами на Украине, Сталин (ну и, соответственно, «смотрящий ему в рот», будущий «маршал-катастрофа» Тимошенко), ни о каком серьёзном усилении 4-й армии и слышать не хотят (есть же в районе Белостока сверхмощный 6-ой МК, способный действовать на любом направлении – так чего же вам ещё «хороняки»?!), выделив ей (АИ всё-таки!) сугубо «на всякий случай», лишь три колхозные дивизии – тот самый 1-й Колхозный корпус, получивший приказ на передислокацию в начале апреля. Разведка ведь «ванговала» (в который раз?!) нападение немцев, теперь уже в мае-июне! Причём задачу Колхозному корпусу Жуков «нарисовал» предельно простую. Пока 28-й СК (при поддержке 22-й ТД) успешно держит границу и Брестскую крепость (как свою главную и единственную БАЗУ), «колхозники», «чисто на всякий случай», со второй линии обороны, «отлавливают и уничтожают» прорвавшиеся мелкие мобильные группы противника (от границы до Кобринской развилки не далеко – немцы в РИ, вышли к ней уже на второй день войны), его десанты, высаженные в тыл 28 СК, и прикрывают сосредоточение 14-го МК (без 22 ТД) для мощного контрудара. «Ничего сложного».
Первыми, сразу как сошёл снег, в новое место дислокации, отправились все инженерно-сапёрные части, квартирмейстеры и «вспомогательные бригады». Основной личный состав, с необходимой техникой, «задерживается» для ПОСЕВНОЙ (как без этого?!), которая обычно длится с середины апреля по середину июня, в зависимости от района и погоды. Одновременно, в дивизии призываются резервисты, чтоб ПОКА, заменить отбывающих на запад, В ХОЗЯЙСТВАХ, на сельхозработах. Боевая учёба резервистов при этом, остаётся на привычном в дивизиях уровне.
Сами дивизии получают приказ, при активной помощи резервистов, завершить все весенне-полевые работы ДО 10 мая и подготовить весь боевой состав к передислокации на запад к 15 мая. В идеале, в срок до 10 июня, уже занять ПОДГОТОВЛЕННЫЕ инженерно-сапёрными частями позиции.
(На всякий случай, сообщаю – в 30-х, поезд сообщением Владивосток-Москва, по транссибирской магистрали, затрачивал на весь путь от 8 до 9 суток). Реально ли, перебросить с Дальнего Востока в Белоруссию три стрелковые дивизии за 25 суток в мирное время – честно, не знаю. Тут как минимум, надо разрабатывать сложную логистическую операцию, чтоб эта АИ дополнительная переброска не сильно помешала не только гражданским перевозкам, но и плановым передислокациям на запад кадровых частей РККА. Хотя, будь у нас ГШ по проницательнее, а руководство страны по решительнее, кадровые дивизии могли бы «двинуться» туда и существенно раньше – ведь та же разведка, предупреждала о возможном нападении немцев ещё в апреле! Т. е. были все основания, начать сосредоточение основных сил РККА на западе страны уже с момента провала ноябрьских переговоров Молотова с Гитлером. А ещё лучше, как только станет известно о капитуляции Франции летом 40-го! Ведь каким надо быть «оптимистом», чтоб не понимать очевидного – следующей целью, уже в следующей летней кампании Вермахта, станет именно СССР! А как же Англия…? Да по фиг нам, та Англия – ответственные люди, всегда исходят из самого неблагоприятного сценария. Чтоб потом локти не кусать и не скулить, что мы всё, по своей же дури, едва не «просрали».
Пусть даже новые позиции колхозных СД пока подготовлены по «прожиточному минимуму» – в основном, и прежде всего, в инженерном плане: необходимые для обороны грунтовые дороги и мосты, минные поля (включая подготовку к подрыву мостов, дамб и железнодорожных путей), проволочные заграждения и засеки, замаскированные позиции для тяжёлой артиллерии, «схроны» полевых складов, подземные линии связи, разметка для траншей, блиндажей и полевых укреплений и т. д.
При своевременной переброске дивизий, у них ещё есть время (минимум 10 дней) чтоб «зарыться в грунт» — отрыть траншеи, отстроить блиндажи и ДЗОТы. «Пристрелять» из всех видов вооружения (от пулемётов до гаубиц), все подходы к позициям – благо они не на границе!
Фишка тут в том, что частично вытянутые в нитку вдоль границы, частично «скученные» в районе Бреста и одноимённой крепости, дивизии 28-го СК, на который придётся первый, самый сокрушительный удар немцев, не имели ни малейшего шанса остановить вторжение. А вот вставшие «вторым эшелоном», три дивизии «колхозного корпуса», дислоцироваться будут уже и не «в нитку», и не в кучу, а «седлая дороги» и занимая самые удобные проходы между болот и лесов, сокращая фронт и уплотняя тем самым свои боевые порядки, наглухо «закупоривая» ту Кобринскую развилку, без которой немец никуда не продвинется.
Тут, кстати окажется, и состав вооружения! У колхозных дивизий, много лёгких, маневренных дивизионных трёхдюймовок (аж 36 штук), которые способны выводить из строя (даже не уничтожать, пробивая броню, а хотя бы временно, выводить из строя – а это разные вещи) немецкие танки почти всех типов, даже фугасными гранатами и учебными болванками. Весьма эффективны они и при стрельбе шрапнелью по наступающей по открытой местности пехоте.
Достаточно много лёгкой противотанковой артиллерии (целых 66 ПТП на дивизию). Про миномёты ничего не скажу – сколько получится, столько и получат (увы, скорее всего, по остаточному принципу). Зато, каждая дивизия имеет аж 18 тяжёлых 152 мм гаубиц, с большим количеством боеприпасов (пусть и для всего лишь нескольких дней активного боевого применения – а больше, скорее всего и не получится – «лапотники» (или немецкая арта) рано или поздно их найдут и накроют). Как есть и время, для того, чтоб сосредоточить, или наоборот – рассредоточить (по обстоятельствам), гаубицы. Заранее, там, где это нужно, провести топографическую привязку к местности. Пристрелять всё что нужно и можно. И, очень, очень тщательно замаскироваться.
Ну и, в качестве мощного мобильного резерва, для поддержки из глубины, у 4-й армии есть тот самый 14-й МК, дивизии которого, будут, прежде всего… переформированы.
Будем считать это личной инициативой командующего ЗОВО Павлова.
Вместо 14-го мехкорпуса, с его двумя ТД, одной МД и мотоциклетным полком (все недоукомплектованы), 4-я армия получит две нормальные (полностью боеготовые) МД с главной задачей – оперативно «купировать» прорывы немцев через порядки 28-го СК, на время, необходимое дивизиям СК на упорядоченное отступление от границы к позициям Колхозного корпуса (как уже говорилось – это не далеко!). Плюс одна отдельная легкотанковая бригада, которая поступит непосредственно в усиление Колхозного корпуса. По танкам, при том же их количестве, что и в РИ, расклад получается более оптимальный – в МД по 200 Т-26, и в отдельной легкотанковой бригаде ещё 100 Т-26 и до 20 БТ. Вполне управляемо.
Нет, я не питаю иллюзий, что даже с таким усилением, 4-я армия выстоит – три колхозные дивизии тут ничего принципиально не решат – особенно если советские ВВС останутся в таком же «порядке», что и в РИ (про АИ «колхозные ВВС» ничего выдумывать не будем – наши РИ ВВС того времени – уже готовый «колхоз» в самом плохом смысле этого хорошего, в принципе, слова). Но! «Клхозники», потенциально, смогли бы (хотя бы при удачном стечении обстоятельств), упорной обороной на ключевых, достаточно узких участках, существенно замедлить «Блицкриг» на данном конкретном направлении и выиграть время, для отхода дивизий 28СК (или хотя бы их остатков) и создания уже следующей, ТРЕТЬЕЙ линии обороны, подтягивающимися частями 47-го стрелкового и 17-го механизированного корпусов. (Кстати, тот 17-й МК, за фатальным отсутствием матчасти в виде танков, лучше всего изначально формировать в виде противотанковой артбригады).
Они успеют и выдвинуться куда нужно, и развернуться, и подготовить немцам очередной «тёплый приём». Так, глядишь, фрицы и надорвутся раньше, чем в РИ. Хрен его знает – если ещё и в полосе СЗФ, вместо предательского 29-го литовского стрелкового корпуса, будет насмерть стоять 2-й Колхозный корпус (если других серьёзных ДОПОЛНИТЕЛЬНЫХ (сверх РИ) сил ГШ никому не даёт, «балуя» только КОВО), то, кто его знает, может и Минского котла удастся избежать – по крайней мере, в том виде, в каком мы его знаем?
А в это время, на «домашней» базе всех ушедших на запад «колхозных» дивизий, уже идёт формирование из резервистов этих же дивизий, новых дивизий. Колхозных или не колхозных – уже совершенно не важно. Там уже в стране будет объявлена мобилизация.
Напоследок, касательно реалистичности идеи паровых тракторов и газогенераторных грузовиков.
Это – советский паровой трактор ПТ-1, созданный на базе «труженика войны» СТЗ-НАТИ.
Проект разработал Всесоюзный институт механизации и электрификации сельского хозяйства (ВИМЭ), а изготовил опытный образец Реутовский механический завод.
На трактор установили двухцилиндровую паровую машину типа компаунд с V-образным расположением цилиндров. Рабочий цикл замкнутый, с конденсацией отработанного пара. В передней части рамы располагается конденсационная установка, а над передней тележкой ходовой части смонтирован парогенератор.
Топливом могли служить торф, каменный уголь или дрова. Загрузку осуществляли через верхний люк в капоте, а подача в парогенератор осуществлялась транспортёром. Кочегарить вручную не требовалось.
Некоторые ТТХ:
Мощность – 55 л. с.
Максимальное число оборотов – 800 об/мин.
Давление пара в котле – 80 атм.
Температура перегрева пара – 425 °C.
Расчётный КПД паросиловой установки – 14%.
Полная масса машины – 5400 кг.
ПТ-1 проходил сравнительные испытания с немецким паровым трактором DS-25 Saxenberg (образца 1943 года) в подмосковном совхозе «Пламя». В отличие от немецкого аналога, советская машина имела замкнутый цикл с конденсацией пара, что обеспечивало ей преимущество по всем параметрам.
Хлебнув в волюшку проблем с логистикой по обеспечению тракторов соляркой в труднодоступных регионах, в СССР, даже по окончании войны, продолжались эксперименты, по созданию тракторов с альтернативными видами «всеядных» СУ – в т. ч. паровыми.
Это уже паровая версия трактора нового поколения ДТ-54, трактор ПТ-54.
Разработанный НАТИ на основе послевоенного трактора ДТ-54, «паровик» ПТ-54 работал на каменном угле. 400 кг угля в бункере, хватало на 3,5 моточаса. Как утверждают, применение парового двигателя дало возможность исключить из конструкции трактора коробку передач, карданную передачу, муфту сцепления и коническую пару. Машина получилась, конструктивно, гораздо проще и лишь ненамного тяжелее дизельного исходника о массе.
Если бы этой темой всерьёз занялись ещё в 20-х (причём с возможностью использования в качестве гораздо более эффективного горючего, сырой нефти, которой в 30-е был переизбыток при дефиците мощностей по её переработке), к началу 30-х, в СССР уже имели бы в серии паровые трактора, работающие на любом имеющемся под рукой виде горючего.
Ну и, что до газогенераторных автомобилей…
В СССР, первые успешные испытания газогенераторной установки Наумова прошли в 1928 году, ещё на шасси итальянского грузовика FIAT 15 Ter.
Т. е. при соответствующей задаче и достаточном упорстве, в СССР могли развернуть выпуск газогенераторных грузовиков ещё как раз на рубеже 20-30-х на шасси АМО-Ф-15. Что как раз хронологически, соответствует АИ.
В РИ же, в 1934 году состоялся масштабный автопробег с участием уже СЕМИ различных газогенераторных автомобилей, который подтвердил их работоспособность. Но только в 1936 году было принято постановление СНК СССР о производстве таких машин. А ведь, наверное, можно было и раньше!
За 1936–1938 годы собрали прим. 900 серийных экземпляров газогенераторного грузовика ЗИС-13. Потом эту модель сменил более совершенный ЗИС-21. Его серийное производство велось с 1938 по 1941 год, а после эвакуации завода на Урал выпуск модификации ЗИС-21А продолжался на Уральском автомобильном заводе (Урал ЗИС) с 1946 по 1952 год. (После войны потребность в таких автомобилях сохранялась из-за топливного дефицита и логистических проблем).
А были ещё и такие варианты!
Всего было произведено 18620 ЗИС-21 и ЗИС-21А. Конструкторы стремились максимально унифицировать узлы ЗИС-21А с бензиновым ЗИС-5В, стоявшим тогда на конвейере. В 1952 году на смену ЗИС-21А пришла ещё более совершенная модель Урал-ЗИС-352. Её ключевое преимущество — наддув воздуха в газогенератор с помощью центробежного нагнетателя, что позволяло использовать дрова с повышенной влажностью (до 40%). Т. е. уже можно было использовать не сухие дрова, а прямо из-под пилы и топора!
Урал-ЗИС-352 — это последний советский грузовой автомобиль с газогенераторной установкой, который выпускался на Уральском автомобильном заводе им. Сталина (Урал ЗИС) с 1952 по 1956 год.
Конечно же, выпускались газогенераторные грузовики и на базе «полуторки». Причём очень много! Опытный ГАЗ-13, «мелкосерийный» ГАЗ-14 и вполне себе серийный ГАЗ-42 (всего было выпущено 33840 машин!).
ИМХО – там, где у нас, в военных округах, есть высокая вероятность проблем с ГСМ, наверное, не плохо иметь несколько дивизий с техникой, которой тот дефицит не катастрофичен.
Так почему не развернуть выпуск тех же газогенераторных «полуторок» уже в начале 30-х? Даже чутка пораньше ЗИСов. На шасси того же АМО, а потом и ГАЗ-АА? Ну, будет у них грузоподъёмность до 1,2 т, вместо 1,5 т. – зато никакой зависимости от поставок бензина. А максимальная скорость с полной нагрузкой – не более 35 км/ч (порожняком до 50 км/ч), позволит столь же дефицитные пневматические шины, заменять в колхозах, на металлические колёса с простейшим резиновым ободом, как на колёсах артиллерийских орудий того времени и колёсных тракторных прицепах. Для перевозки грузов по сельским грунтовкам – вполне допустимо. А первые, самые простые газогенераторные ГАЗ-14 (мощность всего 25 л.с., грузоподъемность до 1 т.), можно изначально выпускать в виде колхозных пикапов, которым тоже найдётся работа, хоть в колхозе, хоть в армии.
