Кем реально были древляне, убившие князя Игоря? Княгиня Ольга мстила совсем не славянам

Византийский историк Лев Диакон оставил странное сообщение о смерти князя Игоря. По его словам, князь отправился в поход на германцев, попал к ним в плен и был казнён: его привязали к деревьям и разорвали надвое. Именно отсюда происходит известная подробность о страшной гибели мужа княгини Ольги.

Но в привычном рассказе Игорь погиб в 945 году у древлян — жителей лесного Полесья, которых «Повесть временных лет» относит к славянам. Откуда здесь взялись германцы? Ошибся византийский автор, перепутал чужие названия — или сохранил подробность, исчезнувшую из русской летописной традиции?

Если принять его слово всерьёз, открывается другой сюжет. В нём появляются готы, племена «лесных людей», загадочная причерноморская земля и предположение, что история древлян могла оказаться сложнее школьного рассказа о сборе дани.

Одно слово, которое меняет историю Игоря

Лев Диакон писал в конце X века, значительно ближе к гибели Игоря, чем составители дошедшей до нас «Повести временных лет». Его сообщение находится в рассказе о противостоянии императора Иоанна Цимисхия и Святослава. Император напоминает русскому князю о несчастьях его отца и предупреждает, что сын может закончить так же.

Перед нами речь в историческом сочинении, а не сохранившийся подлинник дипломатического письма. Тем не менее автор явно рассчитывал, что история смерти Игоря будет понятна читателю. Он сообщает и необычный способ казни, и название народа, погубившего князя.

Отсюда возникает первая версия: древляне могли включать потомков германского населения Восточной Европы. К X веку они уже могли говорить по-славянски, сохранив отдельные особенности происхождения, названия или правящего рода. В таком случае русская летопись и византийское сочинение описывали бы одну общность с разных сторон.

Это предположение не требует представлять под Коростенем людей, недавно пришедших из Германии. Речь идёт о гораздо более ранних германцах — прежде всего о готах, которые за много столетий до Игоря действительно жили в Восточной Европе.

Готы уже проходили через эти земли

Во II–III веках группы населения, связанные с готским переселением, двигались из районов нижней Вислы на юго-восток. На Волыни появляются памятники вельбарской культуры, которую археологи связывают с готами и родственными им группами. Позднее готские объединения становятся важной силой в Причерноморье.

Получается, германское присутствие в широком регионе между Балтикой и Чёрным морем имеет вполне реальную историческую основу. Это не народ, который приходится специально «привозить» в Восточную Европу ради объяснения одного непонятного слова.

Переселение большого объединения не обязательно означает уход каждого человека. Часть семей могла оставаться на прежних местах, входить в новые союзы, менять язык. На этой возможности и держится наиболее осторожный вариант германской гипотезы: отдельные потомки готов могли участвовать в формировании более позднего населения, в том числе славяноязычного.

В таком предположении нет ничего исторически невероятного. Но оно пока отвечает лишь на вопрос, как это могло произойти. Чтобы связать именно древлян с конкретной готской группой, нужны дополнительные зацепки — и сторонники версии находят их в названиях.

Древляне и тервинги: два народа леса

Среди готских объединений поздней античности известны тервинги. Распространённое объяснение этого имени связывает его с деревом или лесом: тервинги — приблизительно «лесные жители». Имя древлян летопись тоже объясняет лесным образом жизни.

Совпадение привлекательно тем, что речь идёт не просто о похожем звучании. Названия могут передавать близкий смысл на разных языках. Отсюда предположение: славянское «древляне» могло стать переводом или переосмыслением более раннего германского названия.

Такой механизм в принципе возможен. Соседи могут переводить чужое имя, а население, переходя на другой язык, — сохранять понятный смысл прежнего названия. Если бы это произошло с потомками тервингов, «лесные люди» могли остаться лесными людьми, хотя язык вокруг них уже изменился.

У этой версии есть и более далеко идущее следствие. Тогда древлянское объединение могло унаследовать от прежнего населения не только отдельных предков, но и какую-то память о собственной общности. Именно поэтому гипотеза интереснее простого предположения о случайном присутствии нескольких германцев.

Однако здесь впервые возникает существенный выбор между объяснениями. Жителей лесистой местности могли независимо назвать «лесными» и славяне, и германцы. Для доказательства перевода нужно показать, кто, где и когда передал название, а такой цепочки источники пока не дают.

А если Игорь погиб совсем у других древлян?

Есть и более радикальная версия. Она предполагает, что германцев следует искать вовсе не в Полесье: летописная традиция могла соединить историю двух разных народов.

Такую реконструкцию развивал Сергей Цветков в книге «Русская земля. Между язычеством и христианством». Он обратил внимание на название «Дереви» во вводной географической части «Повести временных лет». Там оно стоит среди названий, связанных с Причерноморьем и Приазовьем, рядом с Боспором, меотами и сарматами.

Цветков сопоставил этих «Дереви» с готами-тервингами и поместил их в Крым. Получалась последовательная внутри самой гипотезы картина: Игорь погиб у причерноморских германцев, как и сообщал Лев Диакон, а позднейшие книжники перенесли историю к славянским древлянам из-за сходства названий.

Сила этой версии — в попытке объяснить сразу несколько трудностей. Она сохраняет буквальное значение слова «германцы», использует реальное присутствие готов в Крыму и предлагает механизм летописной путаницы. Если принять её, придётся заново рассматривать географию последнего похода Игоря и событий, связанных с местью Ольги.

Но это уже другая гипотеза, которую часто смешивают с первой. Одно дело — предполагать готский компонент в населении Полесья. Другое — считать, что убийцы Игоря вообще жили в ином регионе, а полесские древляне получили чужую историю.

Именно крымский адрес остаётся одним из самых уязвимых звеньев реконструкции. Перечень древних народов во вступлении летописи не является точной картой X века. Соседство названий в нём ещё не позволяет уверенно разместить загадочных «Дереви» в конкретной части Крыма.

Мог ли князь Мал быть потомком Амалов?

Ещё одна зацепка — имя древлянского князя Мала. Его сопоставляют с Амалами, знаменитым готским царским родом, к которому принадлежал Теодорих Великий. Возникает соблазнительная картина: в лесах или причерноморских землях продолжала существовать ветвь старой германской династии.

Такой сюжет хорошо объяснял бы претензии Мала, который, согласно летописи, после смерти Игоря посватался к Ольге. Перед нами оказывался бы правитель со своей родословной и представлениями о законной власти, способный предложить вдове киевского князя династический союз.

Но само сватовство не требует готского происхождения. Для местного князя брак с Ольгой мог быть способом закрепить победу и получить влияние в Киеве. Политический смысл этого предложения понятен и без родства с Теодорихом.

С именами сложнее: от сходства «Мал — Амал» до родословной лежит большая дистанция. «Мал» имеет прозрачное славянское объяснение через корень мал-. Кроме того, соединение тервингов и Амалов требует отдельного обоснования: в традиционной готской истории Амалы связаны прежде всего с остготами, а другой знаменитый род, Балты, — с вестготами.

Иными словами, несколько эффектных совпадений ещё не складываются в одну подтверждённую биографию. Чтобы назвать Мала потомком готских королей, нам нужен источник о его происхождении, которого сейчас нет.

Что обнаружилось в настоящем Искоростене

Проверить письменные построения помогает Коростень на реке Уж — место, с которым связывают летописный Искоростень. Археологические исследования, в том числе работы Бориса Звиздецкого, показали здесь укреплённые поселения, погребальные памятники и следы жизни местной знати. Это был заметный центр, способный сопротивляться киевской власти.

Такой Искоростень плохо сочетается с упрощённым образом беспорядочной толпы лесных жителей. У древлян были укрепления, собственные правители и ресурсы. Их столкновение с Киевом вполне могло быть борьбой двух политических центров, возможности которых летописный рассказ передаёт неравномерно.

При этом археологический облик древлянских земель конца I тысячелетия рассматривается в кругу славянских древностей, прежде всего культуры Луки-Райковецкой. Особенности местных курганов позволяют искать границы и различия между соседними группами, но не дают основания просто объявить их население сохранившимся готским племенем.

Здесь обнаруживается главный хронологический разрыв германской гипотезы. Между готскими переселениями римского времени и древлянами Игоря лежат многие столетия. Даже подтверждённая германская находка ранней эпохи сама по себе не расскажет, на каком языке говорили жители этого места в X веке.

Есть трудность и с исходным свидетельством. Лев Диакон охотно использовал старые названия народов: русов он называл скифами и тавроскифами. Поэтому его «германцы» требуют объяснения, но не могут служить готовым удостоверением происхождения убийц Игоря.

Можно ли проверить готский след по ДНК?

Кажется, спор могла бы решить генетика: сравнить древлян с готами и посмотреть, есть ли между ними связь. Но для этого нужны надёжно датированные древние образцы из соответствующих погребений. В этой статье таких данных, позволяющих проверить именно происхождение древлян, нет.

Даже находка одной и той же Y-хромосомной гаплогруппы ещё не решила бы вопрос. Например, I1 нельзя считать удостоверением германского происхождения, а R1a — славянского: обе линии старше исторических народов и встречаются у носителей разных языков. Значение имели бы конкретные близкие ветви, возраст их общего предка и сходство по всему геному, а также место и время погребений.

Отдельная задача — предполагаемое родство Мала с Амалами. Здесь потребовались бы останки, надёжно связанные с этими людьми или их родственниками. Без такой опоры генетика не может превратить сходство имён в установленную родословную.

Какая история остаётся за гипотезой

Германская гипотеза выросла из настоящих наблюдений: необычного сообщения византийского автора, готского присутствия в Восточной Европе и смыслового сходства названий лесных жителей. Она ставит полезный вопрос: не скрывается ли за поздней славянской общностью более ранняя история, которую летопись уже не сохранила?

Наиболее осторожная её форма — возможное участие потомков германского населения в складывании древлян — исторически допустима, но пока не прослежена на конкретном материале. Утверждения о готской династии Мала или крымском месте гибели Игоря требуют гораздо большего числа предположений.

По имеющимся свидетельствам древляне IX–X веков предстают славянской общностью Полесья со своим сильным княжением. Открытым остаётся вопрос о более далёком происхождении отдельных групп, вошедших в её состав. Их собственный рассказ об этом до нас не дошёл.

Поэтому самое интересное в слове Льва Диакона — возможность увидеть расхождение двух исторических традиций. Киев запомнил древлян как опасных соседей, убивших князя. Византийский автор сохранил рассказ о германцах. Между этими свидетельствами и находится пространство для исследования — достаточно широкое для серьёзного вопроса, но пока слишком плохо освещённое для уверенной родословной.

Источник — https://dzen.ru/a/as9MO3tHSXsekHOR