Франция вступила в Первую мировую с пушками 1877 года — а закончила её орудием на полвека вперёд: почему 155-мм GPF пережила две мировые войны
В августе 1914 года французская артиллерия находилась в довольно странном положении. На одном конце её системы стояла знаменитая 75-мм Canon de 75 modèle 1897 — чрезвычайно современное для своего времени скорострельное орудие, ставшее одним из символов французской армии. На другом находились тяжёлые системы, значительная часть которых принадлежала буквально другой эпохе. Франция располагала 1 392 длинноствольными 155-мм пушками системы де Банжа образца 1877 года, причём они находились преимущественно в крепостях и на складах, а не в составе нормальной мобильной полевой артиллерии. Когда война почти сразу превратилась из маневренной в позиционную, выяснилось, что великолепной 75-мм пушки недостаточно: понадобились дальнобойные тяжёлые орудия для разрушения укреплений и контрбатарейной борьбы.
Всего через три года французская армия получила совершенно другой 155-мм инструмент — Canon de 155 Grande Puissance Filloux modèle 1917, или просто 155 GPF. Она отправляла 43-килограммовый снаряд почти на двадцать километров, имела начальную скорость до 735 м/с, была рассчитана на автомобильную тягу и, что особенно важно, получила раздвижные станины с сектором горизонтальной наводки около 60 градусов. Сегодня такая архитектура кажется почти банальной: именно так десятилетиями выглядела большая часть тяжёлой буксируемой артиллерии. Но для французской тяжёлой пушки 1917 года это было настолько серьёзным шагом вперёд, что GPF пережила своего создателя как инженерную идею, попала в американскую армию, воевала у немцев в качестве трофея и спустя четверть века снова отправилась в бой уже на гусеничном шасси американской САУ M12.
Именно поэтому история GPF интереснее обычной биографии удачного орудия. Подполковник Луи Жан Франсуа Фийю не изобрёл фантастический новый калибр и не создал чудо-снаряд. Он гораздо точнее определил слабое место тяжёлой артиллерии своего времени: стволы уже научились стрелять далеко, но лафеты всё ещё заставляли многотонные пушки смотреть почти в одну сторону.
Французская артиллерия слишком хорошо поверила в собственную 75-мм пушку
После появления Canon de 75 modèle 1897 французская армия получила действительно выдающийся инструмент. Её гидропневматическая противооткатная система позволяла стволу откатываться независимо от лафета, поэтому после выстрела пушка практически сохраняла наводку и могла вести очень быстрый огонь. В сочетании с французской довоенной доктриной наступления это породило огромную веру в лёгкую скорострельную артиллерию. Тяжёлые системы не исчезли, однако полевая армия вступила в войну с явным перекосом в сторону 75-мм орудий: исследование французской артиллерии приводит для полевых армий августа 1914 года 3 840 стандартных 75-мм пушек modèle 1897 и только сравнительно небольшое количество современных тяжёлых систем. Огромный запас 155-мм де Банжей находился главным образом вне мобильных соединений.
Позиционная война быстро разрушила эту концепцию. Окопы углублялись, появлялись бетонные укрытия, артиллерийские батареи уходили всё дальше от переднего края, а контрбатарейная борьба требовала не только тяжёлого снаряда, но и дальности. Французам пришлось снимать старые системы с крепостей, приспосабливать морские орудия, расширять тяжёлую артиллерию и одновременно искать современные дальнобойные решения. Именно тяжёлые орудия системы де Банжа, которые к началу XX века уже считались технически устаревшими из-за отсутствия современной противооткатной системы, в 1914–1916 годах помогли закрыть возникший провал.
Но проблему начали осознавать ещё до войны. Фийю занимался артиллерией задолго до 1914 года, а французская артиллерийская ассоциация прямо указывает, что работы над будущей GPF начались ещё в довоенный период. К концу 1916 года новое орудие представили с первоначальной дальностью порядка 16 км, причём одним из ключевых аргументов в его пользу уже тогда стал сектор горизонтальной наводки 60 градусов. Первые GPF появились на фронте во Фландрии в августе 1917 года.
Это важный момент. GPF не была импровизацией, внезапно нарисованной на коленке после Вердена. Война не породила идею Фийю — она заставила французскую армию наконец понять, зачем эта идея ей нужна.
Ствол мог достать далеко. Лафет не позволял быстро посмотреть в сторону
Тяжёлые орудия начала XX века часто сохраняли классическую одностанинную конструкцию. За колёсами находилась одна длинная центральная станина, которая хорошо воспринимала отдачу и была относительно простой, но резко ограничивала горизонтальную наводку. Чтобы существенно перенести огонь вправо или влево, приходилось поворачивать уже всё орудие.
Для лёгкой полевой пушки это ещё можно было терпеть. Для системы массой больше десяти тонн становилось серьёзной проблемой.
Хороший французский пример — Canon de 145 modèle 1916 Saint-Chamond. Это было мощное дальнобойное орудие с начальной скоростью около 780 м/с и дальностью порядка 17,5 км в исходном 145-мм варианте. Но одноствольная архитектура лафета ограничивала возможность быстрого переноса огня. У GPF подход был уже совершенно другим.
Фийю использовал две станины, расходившиеся при переходе в боевое положение. Получалась широкая опора, а между станинами освобождалось пространство для перемещения казённой части. Французские данные дают GPF сектор горизонтального обстрела 60 градусов. Для тяжёлой артиллерийской системы того времени это было одним из главных преимуществ конструкции.
На бумаге всё выглядит почти смешно просто: вместо одной станины сделали две.
Но результат был фундаментальным. Дальнобойное орудие наконец могло использовать собственную дальность не только вдоль одного узкого направления. Оно получало возможность значительно быстрее переносить огонь между целями без трудоёмкой перестановки всего лафета.
Почти двадцать километров дальности переставали быть длинным коридором и превращались в настоящий сектор огня.
Причём Фийю не был первым человеком, придумавшим раздвижные станины
И это только делает его работу интереснее.
Раздвижные станины существовали до GPF. Подобные решения применялись на более лёгких системах, в том числе в конструкции Жозефа Депора. Поэтому считать Фийю изобретателем самой идеи было бы неправильно. Его достижение состояло в другом: он сумел перенести эту архитектуру на тяжёлое дальнобойное орудие и соединить её с остальными требованиями фронта.
И вообще GPF прекрасно показывает разницу между революционным изобретением и удачной инженерией. В ней трудно найти единственную технологию, которой прежде никогда не существовало. Затвор, противооткатная система, артиллерийский ствол, механическая тяга — всё это имело предшественников. Но отдельные проверенные решения были собраны в исключительно удачной пропорции.
Серийная GPF имела ствол длиной примерно 38 калибров. Французская артиллерийская база указывает массу около 11,5 т в боевом положении и 13 т в походном, снаряд массой 43 кг, начальную скорость от 550 до 735 м/с в зависимости от заряда и максимальную дальность до 19,5 км. Для заряжания применялись раздельные боеприпасы с несколькими метательными зарядами, позволявшими выбирать требуемую баллистику под конкретную задачу.
Для 1917 года это был очень мощный набор характеристик, но ни одна цифра сама по себе не объясняет успех. Были орудия с более длинными стволами, существовали более тяжёлые системы и появлялись ещё более дальнобойные пушки. GPF оказалась сильна тем, что дальность, масса, подвижность и сектор огня не уничтожали друг друга.
Правда, за низкий силуэт артиллеристам приходилось платить лопатой
У GPF была очень характерная особенность. Линию огня сделали сравнительно низкой, но при больших углах возвышения казённой части и откатывающемуся стволу требовалось пространство ниже уровня лафета. Поэтому на позиции приходилось выкапывать специальную яму под откат.
Французский источник даёт диапазон вертикальной наводки примерно от 0 до +35 градусов и прямо упоминает fosse de recul — яму отката. Более того, подготовка полноценной позиции могла занимать несколько часов именно из-за необходимости земляных работ.
С точки зрения современной артиллерии это кажется огромным недостатком. Но GPF создавалась для фронта 1917 года, где тяжёлая батарея могла работать с подготовленной позиции продолжительное время. Компромисс был вполне рациональным: более низкая и относительно компактная система в обмен на необходимость заранее подготовить площадку.
Зато с самого начала орудие рассчитывалось на автомобильную тягу. Французские данные прямо указывают механическую перевозку, хотя скорость раннего варианта на металлических колёсах оставалась небольшой — порядка 7–10 км/ч. Именно поэтому межвоенная модернизация позднее в значительной степени сосредоточилась не на самой пушке, а на её ходовой части.
Это вообще замечательная характеристика конструкции: через двадцать лет артиллеристам прежде всего понадобились новые колёса, а не новый ствол.
Французская армия получила GPF в тот момент, когда тяжёлая артиллерия становилась моторизованной
Первые орудия поступили на фронт летом 1917 года и использовались в моторизованной тяжёлой артиллерии. Это само по себе было важной частью происходившей революции. Первая мировая начиналась с огромного количества конной тяги, но к её финалу двигатель внутреннего сгорания всё заметнее проникал в тяжёлую артиллерию — как в тягачи, так и в первые самоходные системы. Французская артиллерийская ассоциация отдельно отмечает появление GPF вместе с тягачами как один из характерных элементов механизации последних лет войны.
И здесь GPF снова оказалась в правильном месте в правильное время. Более старые тяжёлые системы нередко приходилось перевозить по частям или медленно перемещать с огромными ограничениями. Фийю создавал пушку уже исходя из того, что многотонное орудие будет таскать машина.
Первоначальный французский заказ составил сотни единиц, и к концу войны GPF уже стала заметной частью тяжёлой артиллерии. Точную итоговую цифру французского производства давать сложнее: источники расходятся, производство продолжалось и после перемирия, а позднее существовали модернизированные варианты. Поэтому здесь разумнее не цепляться за красивое число в две тысячи или даже за точную серийную сумму, а смотреть на более надёжный показатель.
Пушку захотели американцы.
И не несколько штук для испытаний.
Американская армия решила, что ей нужна та же самая пушка
После вступления США в войну выяснилось, что быстро создать огромную сухопутную армию можно, а мгновенно обеспечить её современной тяжёлой артиллерией — нет. Поэтому Американские экспедиционные силы широко использовали французские системы.
Официальная история армии США сообщает, что к моменту перемирия американцы получили от Франции 232 155-мм GPF, из которых 96 были выданы частям, участвовавшим в действиях на фронте, а остальные находились в учебных подразделениях. Одновременно производство GPF организовывалось непосредственно в Соединённых Штатах. К 11 ноября 1918 года из Америки во Францию успели доставить лишь 16 пушек, причём ещё без противооткатных устройств, поэтому в боевой истории Первой мировой американские GPF в основном оставались французскими по происхождению.
Затем американское производство продолжилось, и появились варианты M1917 и M1918 с собственными изменениями. Сама американская армия позднее называла французскую GPF предшественницей знаменитого американского «Long Tom» времён Второй мировой. То есть США не просто временно использовали союзническое оружие — конструкция Фийю стала одним из этапов развития собственной американской тяжёлой артиллерии.
Американское правительство оценило вклад конструктора вполне официально. Подполковник Луи Фийю получил Army Distinguished Service Medal. В наградной формулировке прямо отмечалось, что разработанный им 155-мм GPF оказался крайне важным для Американских экспедиционных сил и что сам Фийю предоставил США техническую помощь для организации производства орудия в Америке.
Для иностранного артиллерийского конструктора это довольно убедительная рецензия на его работу.
Через двадцать лет выяснилось, что старой стала в основном ходовая часть
После Первой мировой армии Франции и США внезапно обнаружили очень удобную вещь: у них осталось большое количество тяжёлых пушек, которые никто особенно не хотел выбрасывать. Причина была простой — баллистически GPF всё ещё оставалась вполне полезной.
А вот перевозить её на цельнометаллических колёсах со сплошными резиновыми бандажами становилось всё менее удобно. Автомобильные тягачи становились быстрее, дороги улучшались, военная техника всё активнее переходила на пневматические шины, а старая ходовая ограничивала оперативную мобильность орудия.
Французский вариант глубокой модернизации получил название GPF modifié Touzard, или GPFT. Он получил поднятый лафет и четырёхколёсный ход с пневматическими шинами. Французская база приводит для него массу 11 320 кг в боевом положении и 12 860 кг в походном, сохраняя тот же 155-мм ствол длиной 38 калибров, начальную скорость 735 м/с и дальность около 19,2 км.
То есть через два десятилетия после появления орудия французам понадобилось серьёзно улучшить его мобильность.
Но не понадобилось выбрасывать саму артиллерийскую систему.
Это очень хорошо показывает запас исходной конструкции. GPF родилась ещё до массового распространения пневматических шин на тяжёлой артиллерии, но её основная архитектура пережила смену поколения тягачей.
А потом французская пушка вернулась к немцам как трофей
В мае–июне 1940 года GPF уже была старой системой. Но «старой» не означало бесполезной. Французская армия всё ещё использовала эти орудия, а стремительный крах кампании позволил Германии захватить значительное количество французской тяжёлой артиллерии.
Немцы традиционно не испытывали комплексов по поводу использования трофейного оружия и включали пригодные системы в собственную инфраструктуру. GPF получила немецкое обозначение 15,5 cm K 418(f). Особенно логичной для старых тяжёлых пушек стала береговая оборона: там ограниченная мобильность уже не была серьёзным недостатком, а мощный 155-мм снаряд и дальность оставались вполне полезными.
Поэтому во Второй мировой GPF оказалась в довольно ироничном положении. Пушка, которую Франция создала во время войны с Германией, спустя поколение использовалась Германией для защиты захваченной французской территории от возвращающихся союзников.
Но настоящая вершина её второй карьеры произошла не у немцев.
А у американцев.
Американцы взяли пушку Первой мировой и поставили её на гусеницы
К началу Второй мировой Соединённые Штаты уже имели более современную 155-мм пушку M1, знаменитый Long Tom. Она существенно превосходила старую GPF по дальности. Казалось бы, на этом история французской системы должна была закончиться.
Но американской армии понадобилась тяжёлая самоходная артиллерия.
И тогда старые стволы снова пригодились.
Так появилась 155 mm Gun Motor Carriage M12. На гусеничное шасси установили американские 155-мм пушки M1917, M1918 и M1918M1 — то есть прямых потомков конструкции Фийю. Официальный каталог вооружения 1944 года прямо перечисляет эти варианты как основное вооружение M12.
Причём M12 оказалась далеко не музейной импровизацией. Американская официальная история сообщает, что было выпущено всего сто машин, зато в Европе они оказались чрезвычайно полезны. Их высокая мобильность позволяла тяжёлой артиллерии идти за бронетанковыми соединениями, а при штурме линии Зигфрида M12 использовали даже с небольших дистанций против бетонных укреплений. Американский артиллерийский офицер тогда отметил, что старые стволы GPF снова «заговорили с авторитетом на французской земле».
Есть в этом почти идеальная инженерная ирония.
Фийю начал работать над пушкой ещё перед Первой мировой.
Французская армия получила её в 1917-м.
Американцы скопировали конструкцию.
А в 1944 году те же потомки GPF ехали через Францию на гусеничном шасси и прямой наводкой били по германским укреплениям.
Если оружие спустя почти тридцать лет после рождения всё ещё имеет достаточно хорошие характеристики, чтобы его специально превращали в самоходное, значит, первоначальный баланс конструкции был действительно необычно удачным.
Но GPF не была каким-то чудо-оружием
Именно здесь стоит немного охладить легенду.
Французская пушка не стреляла дальше всего на свете. Она не была самой лёгкой. Она не обладала выдающейся скорострельностью. Подготовка позиции могла занимать много времени. Ранний колёсный ход быстро устарел. Необходимость рыть яму под откат была далеко не идеальным решением. Кроме того, уже между мировыми войнами развитие артиллерии пошло дальше: новые 155-мм пушки получили более длинные стволы, лучшие лафеты, большие углы возвышения и существенно увеличенную дальность.
Например, американский 155 mm Gun M1 времён Второй мировой имел дальность свыше 23 км, то есть заметно превосходил старую конструкцию Фийю. GPF совершенно не была «лучшей пушкой навсегда».
Но именно поэтому её успех ещё интереснее.
Она была создана достаточно рано, чтобы воевать в Первой мировой, и достаточно правильно, чтобы не выглядеть бесполезной во Второй.
Фийю попал в очень удачный компромисс. 155-мм калибр позволял доставлять тяжёлый фугасный снаряд. Почти двадцать километров дальности были серьёзной величиной для 1917 года. Масса оставалась приемлемой для механической тяги. Раздвижные станины давали необычно широкий сектор огня. А сама система была достаточно традиционной, чтобы её можно было строить не лабораторными экземплярами, а сотнями.
Она не делала ничего фантастического.
Она просто почти всё делала достаточно хорошо.
И поэтому важнейшая характеристика GPF — не калибр и даже не дальность
Посмотрите на тяжёлые буксируемые пушки и гаубицы следующих десятилетий.
Длинный ствол.
Низкая или умеренная линия огня.
Колёсный ход.
Механическая тяга.
Две расходящиеся назад станины.
Широкий сектор горизонтальной наводки.
Разумеется, между GPF 1917 года и артиллерией середины XX века лежит огромный технологический путь. Изменились боеприпасы, стали совершеннее затворы и противооткатные устройства, выросли углы возвышения, появились лучшие прицелы, пневматические колёса, вспомогательные приводы и совершенно иная культура эксплуатации.
Но если посмотреть только на силуэт, родство заметно сразу.
Вот почему сектор в 60 градусов рассказывает об этой пушке, пожалуй, больше, чем впечатляющие для своего времени 19,5 км.
До появления таких лафетов тяжёлое орудие во многом оставалось пушкой, которую привезли на позицию и направили в нужную сторону. Раздвижные станины позволили тяжёлой артиллерии значительно свободнее работать по широкому фронту, не переставляя каждый раз всю многотонную систему.
Именно это решение пережило конкретную GPF.
Франция вступила в Первую мировую с огромным запасом 155-мм пушек, созданных ещё в 1877 году и преимущественно сидевших в крепостях и арсеналах. Через три года она получила тяжёлую моторизованную систему, основные черты которой выглядели настолько современно, что американцы приняли её на вооружение, начали собственное производство, а спустя поколение поставили её потомков на гусеничное шасси.
Поэтому наследие Луи Фийю заключается не в том, что он однажды построил «самую лучшую пушку».
Оно гораздо интереснее.
Он оказался одним из тех инженеров, которые в самый подходящий момент поняли, как вообще должна быть устроена современная тяжёлая полевая пушка.
И для этого ему не понадобилось изобретать фантастический снаряд или новый закон баллистики.
Ему понадобилось сделать то, что на чертеже выглядит почти слишком просто.
Разделить одну станину на две — и дать десяти тоннам металла возможность наконец смотреть не только вперёд.
