27 самолётов в год — это много или мало? На что способны авиазаводы России, Европы и США
Российская авиационная промышленность предположительно может выпускать за год от 10 до 15 фронтовых бомбардировщиков Су-34 и от 10 до 12 истребителей Су-35С. Получается максимум 27 тяжёлых боевых самолётов двух типов. Цифра выглядит внушительно, пока рядом не появляется американский F-35, выпускаемый сотнями. Но она начинает восприниматься иначе, если сравнить её с европейскими Rafale и Eurofighter.
Такое сравнение требует осторожности. Су-34, Су-35С, Rafale, Eurofighter и F-35 создавались для разных задач, относятся к разным поколениям и выпускаются по разным схемам. Нас интересуют не их радиолокаторы, ракеты и манёвренность, а заводы: сколько сложных боевых самолётов они способны довести до состояния, в котором машину можно передать заказчику.
Откуда взялись 27 российских самолётов
Оценку российских производственных возможностей опубликовало издание Defense Express со ссылкой на данные украинской военной разведки. Согласно этим сведениям, промышленность России способна ежегодно поставлять 10–15 Су-34 и 10–12 Су-35С. Точные результаты 2026 года пока неизвестны, поскольку Объединённая авиастроительная корпорация сообщает о передаче очередных «партий», но обычно не раскрывает число самолётов в каждой из них.
Складывать Су-34 и Су-35С в одну производственную линию нельзя. Первый выпускается в Новосибирске, второй — в Комсомольске-на-Амуре. Это разные заводы, коллективы и сборочные потоки. Однако сумма показывает, сколько современных тяжёлых машин двух основных типов российская промышленность может передать за год.
В эти 20–27 самолётов не входят Су-30СМ2, которые производит Иркутский авиационный завод, и Су-57, собираемые в Комсомольске-на-Амуре параллельно с Су-35С. Поэтому речь идёт не обо всём российском выпуске боевой авиации, а лишь о двух наиболее массовых тяжёлых машинах.
По той же оценке, к концу 2025 года в строю находилось примерно 125 Су-34 и Су-34М, 135–140 Су-35С, около 20 Су-57 и 140–145 самолётов семейства Су-30. На этом фоне ежегодные 10–15 новых машин каждого типа — уже не штучное производство. Такой темп позволяет за десять лет построить парк, сопоставимый с нынешней численностью Су-34 или Су-35С.
Почему у Су-34 нет точного западного аналога
Подобрать прямого европейского или американского соперника Су-34 невозможно. Это тяжёлый двухместный фронтовой бомбардировщик с большой дальностью, бронированной кабиной и значительной боевой нагрузкой. Западные страны давно отказались от создания новых самолётов такого узкого класса, распределив их задачи между многоцелевыми истребителями и стратегической авиацией.
Ближе всего к Су-35С находятся Eurofighter Typhoon и американский F-15EX: это тяжёлые двухдвигательные истребители, рассчитанные прежде всего на борьбу за превосходство в воздухе, но способные работать и по наземным целям. Французский Rafale легче, зато по универсальности он частично пересекается сразу с двумя российскими машинами: может вести воздушный бой, наносить удары по земле и применять дальнобойное оружие.
Поэтому правильнее сравнивать не Су-34 с конкретным западным самолётом, а производительность отдельных программ.
Один Rafale почти равен двум российским линиям
Французская Dassault Aviation передала заказчикам 26 истребителей Rafale в 2025 году: 11 получила Франция, ещё 15 ушли зарубежным покупателям. В 2024 году было поставлено 21 воздушное судно. На 2026 год компания планировала поднять результат до 28 машин, причём за первое полугодие успела передать 12.
Выходит неожиданное равенство: одна французская программа производит примерно столько же самолётов, сколько две российские линии Су-34 и Су-35С вместе. Но за красивой цифрой скрывается существенная разница.
Dassault располагает огромным портфелем заказов. В конце 2025 года в нём находилось 220 Rafale, из которых 175 предназначались зарубежным покупателям. При темпе 26–28 машин в год выполнение уже подписанных контрактов займёт около восьми лет. Французам нужно не искать работу для завода, а увеличивать скорость сборки, не потеряв качество.
Российские предприятия находятся в другой ситуации. Они одновременно выпускают несколько семейств самолётов и зависят преимущественно от одного государственного заказчика. Публичного портфеля заказов с количеством машин и годами поставки нет, а сообщения о новых партиях позволяют лишь приблизительно восстанавливать темп производства.
Eurofighter выпускают медленнее Су-34
Европейский Eurofighter Typhoon создаёт сразу международный консорциум. Великобритания производит переднюю часть фюзеляжа и вертикальное оперение, Германия — центральную секцию и правое крыло, Италия — левое крыло и часть кормовой секции. Окончательная сборка может происходить на разных предприятиях в зависимости от заказчика.
Несмотря на участие нескольких крупных стран, нынешний темп составляет около 14 самолётов в год. Консорциум намерен довести его до 20 машин к середине 2028 года, а при получении новых экспортных контрактов — приблизиться к 30. Уже оформленные заказы Германии, Италии, Испании и Турции должны сохранить производство до середины следующего десятилетия.
Получается, что один Новосибирский завод способен выпускать почти столько же Су-34, сколько вся распределённая европейская система производит Eurofighter. Но если сложить французский Rafale и общеевропейский Typhoon, Европа сейчас получает приблизительно 40 новых боевых самолётов ежегодно — больше, чем две рассматриваемые российские линии.
И европейцы только начинают ускорение. Потенциальные 28–36 Rafale и 20 Eurofighter означают уже около 50–55 самолётов в год. Главным препятствием остаются не сборочные цеха как таковые, а поставщики двигателей, радиолокационных станций, электронных компонентов и сложных материалов.
Американский парадокс: F-15EX строят медленно, F-35 — сотнями
Наиболее близким американским аналогом Су-35С можно считать F-15EX. Это тяжёлый двухдвигательный истребитель, развивающий семейство, впервые поднявшееся в воздух ещё в 1972 году. Самолёт получил новую электронику, радиолокационную станцию и возможность нести большую боевую нагрузку.
Однако F-15EX пока выпускается небольшими сериями. Программа столкнулась с задержками, а её темп определяется ограниченными заказами американских ВВС и экспортными контрактами Boeing. Если сравнивать только Су-35С и F-15EX, российская линия не выглядит слабой — она способна выдавать сопоставимое или даже большее количество тяжёлых истребителей.
Совершенно другая картина открывается на заводе Lockheed Martin в Форт-Уэрте. В 2025 году компания передала заказчикам 191 истребитель F-35 — рекордное количество за всю историю программы. Это почти столько же, сколько Россия, по приведённой оценке, может выпустить Су-34 и Су-35С за семь лет.
Правда, 191 поставленный самолёт не следует принимать за обычный устойчивый темп: в эту цифру вошли машины, задержанные ранее из-за проблем с новым аппаратным и программным комплексом TR-3. Долгосрочный ориентир выглядит несколько скромнее — 156 F-35 ежегодно. В октябре 2026 года Пентагон и Lockheed Martin предварительно согласовали десятилетнюю программу минимум на 850 самолётов, которая должна сохранить этот темп производства.
Даже 156 машин означают, что одна американская программа ежегодно выпускает примерно в шесть раз больше самолётов, чем российские линии Су-34 и Су-35С вместе.
Но F-35 нельзя считать продукцией одного завода в обычном смысле. В программе участвуют тысячи поставщиков из США и других стран, а отдельные узлы и секции производятся международной промышленной сетью. Россия поддерживает свои программы при значительно меньшем объёме заказов и более замкнутой цепочке поставок.
Что на самом деле означают российские 27 самолётов
Если смотреть на США, российский результат кажется небольшим. Американская промышленность построила вокруг F-35 огромную международную систему, способную выдавать новый самолёт почти каждый второй день. Повторить такой масштаб не может ни одна отдельная европейская страна.
На фоне Европы ситуация выглядит иначе. Суммарный выпуск Су-34 и Су-35С находится примерно на уровне производства Rafale и заметно превышает нынешний темп программы Eurofighter. Это показывает, что российское серийное авиастроение сохранило способность выпускать сложные боевые самолёты десятками, а не отдельными экземплярами.
При этом 27 машин — верхняя граница оценки. Она ничего не говорит о сроках изготовления, запасе двигателей, качестве комплектующих и возможности удерживать такой темп в течение многих лет. Неизвестно и соотношение полностью новых самолётов и машин, при сборке которых могли использоваться агрегаты, произведённые ранее.
Европейские и американские производители публикуют количество поставленных самолётов, портфель заказов и планы на следующий год. Российская ОАК ограничивается сообщениями об «очередной партии». Поэтому сравнивать приходится подтверждённые западные поставки с расчётной российской производительностью.
Самая важная цифра находится не в характеристиках самолёта
Максимальная скорость, дальность и количество ракет определяют возможности отдельной машины. Но силу авиационной промышленности показывает другая цифра — сколько раз за год открываются ворота завода и наружу выкатывается готовый самолёт.
У России это предположительно 20–27 Су-34 и Су-35С. У Dassault — 26 Rafale с перспективой дальнейшего роста. Консорциум Eurofighter выпускает около 14 Typhoon и намерен ускориться. Lockheed Martin способен поддерживать производство примерно 156 F-35 в год.
Поэтому российский результат нельзя назвать ни промышленным чудом, ни крахом производства. Это серьёзный для одной страны темп, сопоставимый с крупнейшей национальной программой Европы. Но до американского масштаба, где один тип самолёта выпускается сотнями, остаётся дистанция в несколько заводских корпусов — и несколько совершенно разных промышленных эпох.
