Что если бы белые победили в Гражданской войне. Какой бы была послевоенная Россия на примере франкистской Испании
Конечно, такая аналогия не вполне корректна, каждая страна уникальна и в каждой стране жизнь бы была устроена по-разному. Однако в этой статье мы рассмотрим не различия, а общие черты. Что бы Россия под властью «белых» позаимствовала во франкистской Испании.
Размышляя о том, какой могла бы стать Россия в случае победы Белого движения в Гражданской войне, исследователи нередко обращаются к зарубежным примерам авторитарных режимов.
Одним из главных безусловно является Испания при Франсиско Франко. После победы националистов в Гражданской войне 1936–1939 годов генералиссимус (да-да) сосредоточил в своих руках практически всю государственную власть, ограничил политическую конкуренцию и подавлял оппозицию.
При этом его режим на протяжении десятилетий менялся: от жёсткого послевоенного авторитаризма и экономической изоляции он постепенно перешёл к прагматичной модернизации экономики и расширению международных связей.
Белоэмигрантская пресса прозвала Франко «испанским Корниловым». Что же, давайте посмотрим на метаморфозы «испанского Корнилова».
Сразу замечу, что испанский опыт нельзя напрямую переносить на российские условия: страны отличались историей, общественным устройством и обстоятельствами гражданских войн.
Однако пример Франко позволяет рассмотреть несколько важных вопросов: как победившее «военное движение» превращается в долговременный режим, каким образом диктатура приспосабливается к изменению международной обстановки и почему экономическая модернизация не обязательно сопровождается политической либерализацией.
В конце концов, история франкизма интересна и поучительна даже сама по себе.
Как Франко стал единоличным руководителем Испании
Политический взлёт Франсиско Франко начался в июле 1936 года, когда часть испанских военных подняла восстание против республиканского правительства.
Республика испытывала серьёзные внутренние противоречия, а политическая борьба между левыми и правыми силами сопровождалась насилием и нестабильностью. Однако мятеж не привёл к быстрой победе: началась Гражданская война, в которой разношерстные националисты столкнулись с ещё более разношерстными республиканскими силами.
Первоначально руководителем мятежников считался генерал Хосе Санхурхо, находившийся в изгнании в Португалии. Но вскоре он погиб в авиакатастрофе, и оставшимся генералам потребовалось срочно выбрать нового лидера. В итоге главой националистического лагеря стал Франко. В ходе войны он получил титул генералиссимуса и стал именоваться каудильо — вождём.
Франко изначально не был однозначно связан с какой-либо политической доктриной. Среди его сторонников находились монархисты (причем разные), фалангисты (тоже не стоит их представлять в виде единой серой массы), консервативные республиканцы и другие правые силы.
Их объединяло неприятие текущего республиканского правительства и стремление изменить политический строй страны, но представления о будущем Испании у них различались.
Франко сумел воспользоваться этой неоднородностью, постепенно сосредоточив руководство в собственных руках. Важную роль в победе националистов сыграла помощь нацистской Германии и фашистской Италии, предоставлявших вооружение, авиацию и другие ресурсы.
В 1939 году гражданская война завершилась поражением республиканцев. Победа позволила Франко установить режим, в котором ключевые политические решения зависели от одного человека.
Объединение правых сил и создание авторитарной системы
Одной из главных задач нового руководства еще в ходе войны стало подчинение разрозненных правых организаций единому политическому центру.
В апреле 1937 года Франко издал декрет об объединении Испанской фаланги и Традиционалистского сообщества (это монархисты-карлисты) в одну организацию — «Испанскую традиционалистскую фалангу союзов национал-синдикалистского наступления» (ИТФ и ХОНС). Остальные политические партии и движения оказались под запретом.
Формально единая партия должна была объединить сторонников нового режима, однако фактически её существование укрепляло власть самого Франко. Различные группы, которые прежде конкурировали между собой, были вынуждены действовать в рамках созданной сверху системы.
При этом их влияние зависело не столько от какой-то общественной поддержки, сколько от доступа к государственным должностям и благосклонности каудильо. Франко с одной стороны «объединял», а с другой — превращался в «арбитра», который решает споры.
Открытая политическая конкуренция была устранена, независимая оппозиция подвергалась преследованиям, а решения о допуске к власти принимались в условиях жёсткого контроля со стороны режима.
Франко также стремился создать юридические механизмы, которые придавали бы его правлению видимость институциональной упорядоченности.
Закон 1938 года закрепил широкие полномочия главы государства, а декрет от 8 августа 1939 года предоставил каудильо возможность назначать ключевых военных, гражданских и церковных руководителей. Таким образом, политическая система строилась вокруг личности правителя, а государственные институты не обладали достаточной самостоятельностью, чтобы ограничивать его решения.
Но такой подход, как ни странно, удовлетворял многих в лагере франкистов: они же искали «сильную руку», вот и получили.
Парламент и референдумы: косметическая демократия
Пока весь мир воевал, Франко напринимал законов.
В 1942 году был принят Закон об учреждении испанских кортесов. На первый взгляд создание представительного органа могло свидетельствовать о постепенном возвращении к парламентской системе.
Однако полномочия кортесов были ограничены: они выполняли преимущественно законосовещательные функции, а их состав находился под контролем правительства.
Возможность участвовать в политической жизни зависела от соответствия установленным режимом требованиям лояльности.
Это напоминает мне целый ряд белогвардейских проектов, в которых предусматривался созыв «Национального собрания», без всяких там левых.
Подобное «удобное собрание» в итоге должно было стать скорее ширмой для провозглашения «временной диктатуры» (или вообще возврата к монархии, либо еще к чему-нибудь, все же у белых наблюдались расхождения во взглядах без какой-либо единой партии либо организации).
В 1945 году появился Закон о национальном референдуме, позволявший выносить определённые вопросы на всенародное голосование. Но наличие референдумов само по себе не означало демократизации.
При отсутствии свободной политической конкуренции, независимых СМИ и полноценной возможности выступать против правительственной линии голосование могло использоваться для подтверждения решений, уже подготовленных «исполнительной властью».
Важным шагом стало принятие в 1947 году Закона о престолонаследии. Испания объявлялась королевством, однако Франко сохранял пост главы государства и получал право самостоятельно выбрать преемника, который должен был придерживаться принципов «национального движения».
Таким образом, монархическая форма правления (без короля) сочеталась с продолжением персоналистской диктатуры.
Закон вынесли на референдум. По официальным результатам, из примерно 17 миллионов граждан, имевших право голоса, свыше 14 миллионов поддержали проект. Режим представлял результат как свидетельство широкого общественного одобрения и использовал его для укрепления собственной легитимности.
Однако оценивать подобные голосования следует с учётом политических условий, в которых они проходили.
Дипломатическая изоляция?
В первые послевоенные годы Испания столкнулась с тяжёлыми экономическими трудностями и международной изоляцией.
Страна восстанавливалась после разрушительной гражданской войны, а политика экономической автаркии — стремления к самообеспечению и сокращению зависимости от внешних рынков — ограничивала возможности развития производства и торговли. Восстановление шло медленно, а уровень жизни населения оставался низким.
Одновременно режим проводил массовые политические репрессии. Под преследование попадали республиканцы, коммунисты, социалисты, анархисты и другие противники Франко.
Независимая политическая деятельность была практически исключена, а государственный аппарат использовался для контроля над обществом.
Внешняя политика Испании была осложнена связями Франко с Германией и Италией во время гражданской войны. После Второй мировой войны положение режима стало трудным: победившие державы видели в нем авторитарную систему, связанную с побежденными государствами «оси». Испания не вошла в число полноправных участников послевоенного европейского порядка, а международное признание правительства оставалось ограниченным.
При этом Франко старался не превращать прежние идеологические связи в безусловные внешнеполитические обязательства. Хотя он демонстрировал близость к Гитлеру и Муссолини, Испания не вступила во Вторую мировую войну на стороне Германии в качестве полноценного военного союзника (хотя и отправила в составе вермахта против СССР «дивизию добровольцев» — этот вопрос здесь уже неоднократно обсуждался, Франко в том числе «сплавлял неугодных» из числа слишком ретивых фалангистов).
Когда Берлин рассчитывал на более существенную поддержку, Мадрид избегал принятия обязательств, способных втянуть страну в большую войну. Такая осторожность помогла Франко сохранить свободу манёвра в условиях меняющегося международного баланса.
Гибкость Франко и поворот к западу
Одной из характерных особенностей франкистского режима была способность приспосабливаться к новым обстоятельствам.
Франко не придерживался единой неизменной политической доктрины, а сочетал национализм, консерватизм (монархизм), католические идеи, технократизм и элементы фашизма. Соотношение этих составляющих менялось в зависимости от ситуации. Аналогично и с должностями: каудильо ловко тасовал советников и исполнителей.
В годы Второй мировой войны Франко стремился сохранять пространство для дипломатического манёвра. Испания не приняла все антисемитские меры, проводимые в жизнь нацистской Германией, а некоторые испанские пограничники пропускали людей, бежавших из оккупированной Франции, в том числе сбитых союзных лётчиков и участников Сопротивления.
После войны Испания предоставила убежище уже ряду бывших нацистов, коллаборационистов и представителей ультраправых движений. Среди них были хорватский усташ Анте Павелич, румынский легионер Хория Сима, бельгийский рексист Леон Дегрель и офицер СС Отто Скорцени.
Франко стремился сохранить власть и независимость принятия решений, не связывая себя окончательно с одной международной коалицией.
После Второй мировой войны перед Франко встала задача преодолеть международную изоляцию. Испания нуждалась в инвестициях, доступе к внешним рынкам и модернизации промышленности. В условиях начинавшегося противостояния между западными державами и Советским Союзом геополитическая ситуация постепенно стала меняться.
Для США Испания приобрела стратегическое значение благодаря своему расположению и возможности размещать военные объекты на Пиренейском полуострове. В 1953 году Мадрид и Вашингтон заключили соглашения, известные как Мадридский пакт. Они позволяли Соединённым Штатам использовать испанские военные базы в обмен на экономическую и военную помощь.
Сближение с США стало важным шагом к выходу Испании из международной изоляции.
Режим получил доступ к внешним ресурсам и возможности укрепить свои позиции на международной арене. В дальнейшем Испания постепенно расширяла экономические контакты с западными странами.
Этот поворот демонстрировал характерную для Франко способность менять внешнеполитические приоритеты без соответствующего преобразования внутренней политической системы. Но впереди был еще один разворот, на этот раз — экономический.
Экономическая модернизация и эпоха технократов
В 1950-е годы стало очевидно, что прежняя экономическая модель не обеспечивает устойчивого развития.
Политика автаркии, ограничения внешней торговли и чрезмерное вмешательство государства сдерживали рост производства. К концу десятилетия Испания столкнулась с серьёзными экономическими трудностями, и руководство было вынуждено искать новые подходы.
В 1957 году Франко и его ближайший соратник Луис Карреро Бланко начали обновление «правительственной команды». На смену «партийным деятелям времен гражданской войны» пришли специалисты, ориентированные на экономическое планирование и модернизацию.
Некоторые из них были связаны с католической организацией Opus Dei. Постепенно влияние фалангистов на экономическую политику радикально ослабло, а технократы получили возможность проводить прагматичный курс.
Изменения затронули экономические механизмы, отношения с зарубежными инвесторами и подход к промышленному развитию.
Испания начала отходить от самоизоляции и активнее включаться в международную торговлю. Реформы способствовали ускорению индустриализации, росту городов, развитию туризма и увеличению притока иностранного капитала.
В 1960-е годы страна пережила период быстрого экономического роста, который часто называют «испанским экономическим чудом». Увеличивались объёмы производства и внешней торговли, менялась структура занятости, росли доходы части населения.
Развитие промышленности и сферы услуг способствовало модернизации общества, а повышение мобильности населения и расширение контактов с другими странами постепенно меняли социальную среду.
При этом экономическая либерализация не сопровождалась сопоставимым расширением политических свобод. Режим продолжал контролировать СМИ, ограничивать деятельность оппозиции и пресекать организованные протесты.
Испанский опыт наглядно показал, что авторитарное государство может проводить масштабные хозяйственные преобразования, не отказываясь от монополии на политическую власть.
Новые проблемы
Модернизация принесла новые вызовы для режима. Рост промышленности, развитие городов, расширение образования и увеличение числа людей, занятых в современной экономике, изменили общественные ожидания.
В стране становилось больше граждан, которые хотели свободно выражать свои взгляды, создавать независимые организации и участвовать в политической жизни.
В 1962 году произошли масштабные студенческие выступления. Их участники требовали отмены цензуры, университетской автономии и права на создание своих объединений.
Власти ответили репрессиями: арестами, увольнениями преподавателей и отчислениями студентов. Но это не остановило протестное движение. В последующие годы к нему присоединились рабочие и даже некоторые представители католической среды.
Франко продолжал использовать полицию, спецслужбы и другие силовые структуры для подавления противников режима. Под наблюдением находились коммунисты, социалисты, анархисты, республиканцы и сторонники независимости Каталонии и Страны Басков.
Власти могли идти на ограниченные институциональные изменения, но не собирались допускать полноценной политической конкуренции.
В 1960-е годы были приняты законы, которые формально упорядочивали государственное устройство и предусматривали разделение должностей главы государства и главы правительства.
Функции кортесов и Совета королевства расширялись, вводились процедуры рассмотрения обращений граждан. Но многие положения оставались нереализованными. Новые политические организации не могли действовать свободно, а реформы зависели от решений режима.
Противоречие между экономической модернизацией и политическим авторитаризмом становилось всё заметнее. Общество менялось быстрее, чем политическая система, а меры по сохранению контроля не могли полностью остановить рост недовольства.
Что будет после Франко?
Одним из главных вопросов будущего Испании было престолонаследие. Франко должен был определить, каким образом будет организована передача власти после его смерти.
В отличие от классической монархии, где порядок наследования обычно определяется династическими правилами, франкистская система предоставляла каудильо значительное влияние на выбор будущего главы государства.
22 июля 1969 года Франко объявил, что после его смерти королём Испании должен стать принц Хуан Карлос де Бурбон, внук свергнутого короля Альфонсо XIII.
Решение было призвано обеспечить преемственность режима и сохранить его основные политические принципы после ухода диктатора. Однако в дальнейшем именно Хуан Карлос сыграл важную роль в переходе страны к демократии.
Этот выбор оказался исторически значимым, поскольку монархия стала инструментом преобразования политической системы, а не только продолжением прежнего порядка. После смерти Франко в ноябре 1975 года Хуан Карлос вступил на престол, а Испания начала постепенно отказываться от франкистской модели управления.
При этом, здесь имеются разные точки зрения. Кто-то полагает, что Хуан Карлос нарушил «наказы Франко» и тот бы расстроился, увидев нынешнюю Испанию. Другая позиция гласит, что Франко вроде как сам уже понимал, что необходимы очередные перемены, но лично на подобное не решался. Вот и намеренно «подготовил почву». Скорее всего, в реальности было что-то среднее.
В 1976–1978 годах были приняты важнейшие законодательные решения, позволившие легализовать политические партии, провести демократические выборы и сформировать новую конституционную систему. Переход к демократии не был мгновенным и бесконфликтным, но в итоге страна смогла отказаться от диктатуры без новой полномасштабной гражданской войны.
И опять же, кто-то ставит это в заслугу Франко, а кто-то думает, что «вопреки тирану». А третьи вообще остались франкистами и тоскуют по «Испании, которую мы потеряли».
Но факт остается фактом. Переход сопровождался компромиссами между бывшими сторонниками режима и оппозицией, поскольку ключевой задачей было не допустить возвращения к масштабному политическому насилию.
Что показывает пример Франко в контексте российской Гражданской войны
После военного успеха Франко создал централизованный авторитарный режим, опиравшийся на армию, полицию, спецслужбы и единую политическую организацию.
В первые десятилетия его правления характерными чертами системы были национализм, подавление оппозиции, цензура и концентрация власти в руках главы государства.
Однако режим не оставался неизменным. Когда экономическая изоляция стала препятствием для развития, Франко допустил переход к более прагматичной хозяйственной политике.
Технократы получили возможность проводить реформы, привлекать иностранные инвестиции и стимулировать модернизацию. При этом политическая система оставалась авторитарной, а противники режима продолжали подвергаться преследованиям.
Наконец, судьба франкизма показывает, что передача власти не обязательно приводит к сохранению прежней системы. Франко вроде как пытался обеспечить преемственность режима через монархию, но Хуан Карлос I в итоге поддержал переход к демократии. Институт, который должен был гарантировать продолжение авторитарного порядка, стал частью механизма его преобразования.
Испанский пример позволяет сформулировать важный вывод. Военная победа и восстановление государственного порядка не гарантируют ни политической свободы, ни экономического благополучия.
Авторитарный режим может приспосабливаться к новым условиям, проводить хозяйственные реформы и добиваться роста производства, продолжая ограничивать политические права. Но модернизация меняет само общество, и со временем возникающие противоречия могут привести к преобразованию системы.
Здесь кстати, можно некоторые параллели провести и с судьбой реального Советского Союза. Когда новые поколения советских людей начали жаждать не очередных «превозмоганий», но прежде всего материального благополучия и политических свобод.
Стоит отметить, что, несмотря на противоречивость франкизма, его путь — это реально «легкий вариант для Испании». Так как страна все же давно была «на задворках геополитики».
Русским белогвардейцам пришлось бы решать куда более сложные задачи, начиная с подавления «зеленого крестьянского океана», заканчивая определением границ с Польшей или той же экономической модернизацией.
При этом Белое движение не выдало ни всеми признанного лидера уровня Франко, ни организации уровня фалангистов (хоть позже их и оттеснили на второй план).
Кроме того, реальная победа франкизма включала в себя массовый террор со стороны победителей, диктатуру, нищету на долгие годы, гигантскую по масштабам эмиграцию, очаги гражданской войны и тонну прочих прелестей.
Так что рассказы в стиле «жили бы сейчас как в Испании» — это фэнтези (не говоря уж о том, что проблем там хватает ныне, хватало и при Франко).
Источник — https://dzen.ru/a/as2qmsYHUH9LtfMd
