Война в космосе началась на земле: как Космические силы США глушили спутниковую связь в конфликте с Ираном
Когда в 2019 году Соединённые Штаты создали отдельные Космические силы, вокруг нового рода войск почти неизбежно возник образ будущей войны: спутники-перехватчики, лазеры, аппараты, маневрирующие на орбите, и противостояние далеко за пределами атмосферы. Реальность оказалась одновременно прозаичнее и интереснее. Одно из первых публично известных американских средств противодействия космическим системам представляет собой наземный комплекс с большой антенной. Он ничего не взрывает на орбите и вообще не обязан физически повреждать спутник. Его задача значительно проще — сделать так, чтобы противник в нужный момент перестал получать через него информацию.
Теперь стало известно, что эта концепция уже перестала быть исключительно предметом учений. 15 сентября 2026 года новый начальник Космических сил США генерал Дуглас Шисс рассказал о применении подразделений космической электромагнитной борьбы во время американской операции Epic Fury против Ирана. По его словам, специалисты Космических сил получали конкретные приоритетные цели и осуществляли «нелетальное» — в данном случае некинетическое — воздействие на системы противника. Причём один из эпизодов происходил непосредственно во время ракетного обстрела американской позиции.
И здесь начинается самое интересное. Потому что граница между войной «на Земле» и войной «в космосе» оказалась значительно менее очевидной, чем принято представлять.
Чтобы атаковать спутник, не обязательно лететь в космос
Спутник связи сам по себе является только одним звеном системы. На Земле существует терминал, который отправляет сигнал вверх; спутник принимает его, ретранслирует в заданный район, после чего другая наземная станция получает информацию. Именно поэтому уничтожение космического аппарата — далеко не единственный способ нарушить работу всей цепочки.
Можно попытаться подавить радиоканал.
На этом принципе построено семейство американских Counter Communications System. CCS представляет собой наземный комплекс радиоэлектронной борьбы, предназначенный прежде всего для временного нарушения спутниковой связи противника. Первоначальная версия достигла боевой готовности ещё в 2004 году, а вариант Block 10.2 — в 2020-м. В отличие от противоспутниковой ракеты, такая система не создаёт облако обломков на орбите и теоретически позволяет получить обратимый эффект: прекратить воздействие — и спутниковый канал снова может использоваться.
Это принципиально меняет саму логику противоспутниковой борьбы. Кинетическое уничтожение аппарата является необратимым действием и может иметь серьёзные последствия для всей орбитальной инфраструктуры. Радиоэлектронное подавление позволяет воздействовать на нужную систему в конкретный момент времени и на конкретном направлении, не уничтожая сам спутник.
Фактически целью становится не космический аппарат как кусок техники, а услуга, которую этот аппарат предоставляет противнику.
И именно такой подход, судя по раскрытым американским данным, использовался в операции против Ирана.
Оператор получил цель — и начал «стрелять» радиоволнами
Шисс привёл в качестве примера специалиста 42-го Electromagnetic Warfare Combat Detachment по фамилии Грей. Подразделение действует на Ближнем Востоке как минимум с 2024 года и входит в структуру американских Космических сил в зоне Центрального командования.
Через несколько часов после начала Operation Epic Fury Грей получила пакет данных по приоритетной цели. Задачей было перенастроить систему под конкретную цель и провести то, что американские военные называют non-kinetic fires — некинетическим огневым воздействием.
Шисс не раскрыл ни цель, ни точный тип использовавшегося комплекса. Поэтому утверждать, что это был именно CCS, нельзя. Однако опубликованные ранее фотографии 42-го отряда показывают его военнослужащих рядом с многочастотными антеннами на прицепах, которые TWZ связывает с вариантами Counter Communications System. Сам CCS официально предназначен для подавления космических коммуникационных возможностей противника.
Сам эпизод хорошо показывает, насколько необычным становится понятие «космического боя».
Оператор сидит не в командном центре где-нибудь в Колорадо и не управляет аппаратом на орбите. Он находится на передовой позиции на Ближнем Востоке. Перед ним — консоль комплекса РЭБ. Где-то над Землёй проходит спутник. А целью является радиоканал, связывающий космическую систему с наземными пользователями.
И всё это происходит в тот момент, когда по району самой позиции летят ракеты.
По словам Шисса, во время работы включилась тревога Red Alarm. Грей продолжала воздействовать на цель, пока командир буквально не приказал ей покинуть рабочее место и уйти в укрытие.
Получается любопытная инверсия привычного представления о космической войне: чтобы вывести из строя возможности аппарата, находящегося в сотнях или тысячах километров от Земли, оператору самому приходится находиться в зоне поражения обычного ракетного оружия.
Почему антенну нельзя просто поставить где-нибудь в Америке
После выступления Шиссу задали именно этот вопрос. Его ответ раскрывает важное ограничение подобных систем.
Иногда подразделению необходимо находиться в зоне покрытия нужного спутника. Именно поэтому специалисты Космических сил вообще оказываются развёрнутыми непосредственно в потенциальной зоне боевых действий.
Спутниковая связь не существует одинаково над всей поверхностью планеты. Геометрия орбиты, диаграмма направленности антенн, используемые частоты и расположение наземных пользователей определяют, откуда возможно эффективное воздействие на конкретный канал.
И поэтому перед нами возникает довольно странный класс противоспутникового оружия.
Оно направлено против космической инфраструктуры, но физически остаётся наземным.
Оно может воздействовать на объект, находящийся далеко за пределами атмосферы, но само оказывается уязвимым для ракеты, беспилотника или даже обычного удара по позиции.
И именно эта проблема теперь заставляет американцев пересматривать устройство подобных подразделений.
Meadowlands: антенна должна стать меньше и мобильнее
CCS был создан более двадцати лет назад, и его возможности постепенно расширялись. Но большой наземный комплекс имеет очевидный недостаток: его необходимо перебрасывать, разворачивать, защищать и обеспечивать. В условиях, когда противник располагает дальнобойными ракетами и разведывательными средствами, крупная стационарная или полумобильная антенна сама превращается в ценную цель.
Следующим этапом стала система Meadowlands.
8 июня 2026 года Космические силы США официально приняли Meadowlands в эксплуатацию. Она представляет собой более компактное и мобильное развитие CCS. Комплекс использует наземные радиочастотные средства для нарушения спутниковых коммуникаций, способен работать в нескольких диапазонах, включая S- и X-band, имеет меньшую физическую инфраструктуру и предусматривает дистанционное управление.
Последний пункт после иранского опыта выглядит особенно важным.
Если антенна должна находиться в зоне, куда потенциально может прилететь ракета, совершенно не обязательно размещать рядом с ней весь расчёт.
Чем больше функций можно выполнять дистанционно, тем меньше людей необходимо держать непосредственно возле излучающей аппаратуры. Поэтому мобильность и удалённое управление здесь становятся не просто удобством эксплуатации, а частью живучести системы.
Показательно, что американские военные уже обсуждают этот вопрос именно в таком ключе. Шисс после операции говорил о необходимости решить, какие системы следует размещать в защищённых подземных сооружениях, какие функции можно вынести на удалённые позиции, а какие задачи в будущем потенциально получится выполнять непосредственно из космоса.
Иранский опыт, таким образом, одновременно подтвердил полезность наземной космической РЭБ и показал её уязвимость.
Но Космические силы занимались не только подавлением
Здесь легко попасть в ловушку эффектного заголовка и представить, будто роль Космических сил свелась к «глушению иранских спутников». На самом деле раскрытая Шиссом картина значительно шире.
Во время операции критическое значение имели спутниковая связь, GPS и другие средства позиционирования, навигации и синхронизации времени — то, что американские военные объединяют термином PNT. Не менее важными оказались спутниковое предупреждение о ракетном нападении и отслеживание пусков.
Именно космические датчики способны обнаруживать характерное инфракрасное излучение стартующей ракеты и быстро передавать предупреждение наземным силам.
Поэтому современная космическая война выглядит парадоксально. Одни подразделения пытаются лишить противника доступа к спутниковым возможностям, в то время как другие одновременно должны гарантировать работу собственных спутниковых систем.
Нужно подавлять чужую связь — и защищать свою.
Нарушать чужую навигацию — и сохранять собственную.
Мешать противнику использовать космическую разведку — и обеспечивать собственные силы данными раннего предупреждения.
Космос постепенно превращается не в отдельный театр военных действий, существующий где-то над обычной войной, а в инфраструктурный слой практически каждой современной операции.
Почему Иран оказался важным испытанием
Именно поэтому операция против Ирана интересна американским военным значительно больше, чем отдельный эпизод с одной системой РЭБ.
Иран обладает собственными спутниковыми возможностями, баллистическими ракетами, беспилотными системами и развитой инфраструктурой связи. Во время конфликта американские и союзные объекты на Ближнем Востоке сами подвергались ударам, а это означало, что подразделения, отвечающие за космические функции, впервые в столь явном виде должны были продолжать работу непосредственно под угрозой поражения.
Для Космических сил это важный переход.
С момента их создания их легко было воспринимать как структуру, обслуживающую спутники для остальных видов вооружённых сил: обеспечить GPS, передать связь, обнаружить пуск ракеты, предоставить разведывательные данные.
Теперь руководство службы подчёркивает совершенно другую формулировку: Космические силы способны сами создавать боевой эффект.
Не обязательно взрывом.
Иногда достаточно того, что в нужный момент экран терминала противника перестанет получать данные.
Самое опасное противоспутниковое оружие может вообще ничего не взрывать
И здесь становится понятен настоящий смысл происходящего.
В массовом представлении война в космосе выглядит как уничтожение спутников. Противоспутниковая ракета стартует с Земли, поражает аппарат на орбите — и вокруг него появляется облако обломков. Это зрелищно, понятно и одновременно крайне опасно, поскольку обломки способны годами угрожать другим космическим аппаратам.
Радиоэлектронная борьба предлагает совершенно другой подход.
Не обязательно уничтожать спутник.
Нужно лишить противника возможности им пользоваться.
Именно поэтому CCS и Meadowlands интереснее, чем может показаться по фотографиям. Внешне это даже не оружие в привычном понимании — грузовики, контейнеры, генераторы, антенны и рабочие места операторов. Но воздействовать такая система может на инфраструктуру, находящуюся далеко за пределами атмосферы.
Причём американцы постепенно делают следующий шаг. Ещё недавно CCS назывался единственным публично признанным американским противоспутниковым оружием. В сентябре 2026 года Космические силы впервые подтвердили наличие у США и орбитальных средств, способных создавать counter-space effects, хотя подробности их возможностей остаются ограниченными.
Получается, что складывается уже целая эшелонированная система: воздействовать на космические возможности противника можно с Земли, через электромагнитный спектр, а теперь — потенциально и непосредственно с орбиты.
И именно поэтому история 42-го отряда в Иране важна значительно больше, чем кажется.
Космическая война больше не является сценарием будущего.
Она уже происходит.
Просто первые её выстрелы могут выглядеть не как ракеты, уходящие в небо, а как невидимый радиосигнал от неприметной антенны, стоящей где-то на земле.
источник https://www.twz.com/space/new-details-on-how-space-force-has-waged-electronic-warfare-against-iran
