Старый бог войны, который не хочет умирать. Артиллерия в эпоху дронов и высокоточного огня
12
К середине 2026 года дискуссия о предполагаемом «устаревании» артиллерии продолжается с той же интенсивностью, с какой идёт самая масштабная артиллерийская война на европейском театре военных действий со времён завершения Второй мировой. Пока одни эксперты предрекают уход классических орудий и снарядов в прошлое, обе стороны конфликта на линии от Купянска до Запорожья, согласно оценкам западных аналитических центров, продолжают расходовать тысячи боеприпасов ежесуточно. Этот парадокс — между теоретическими прогнозами и практической реальностью поля боя — и составляет главную интригу современного состояния артиллерийского дела.
Содержание:
Фундаментальная статистика: почему восемь из десяти
Цифра, на которую опирается подавляющее большинство профильных исследований в области военной аналитики последнего десятилетия, сохраняет свою актуальность уже более ста лет. Согласно устойчивой оценке, восходящей к исследованиям потерь в ходе Второй мировой и Корейской войн, до восьмидесяти процентов выбывших из строя военнослужащих в условиях высокоинтенсивного конфликта получают ранения или гибнут в результате воздействия взрывчатых веществ, а не от пуль стрелкового оружия. Иными словами, из десяти солдат, покинувших строй, восемь или девять становятся жертвами разрыва снаряда, мины или авиабомбы, тогда как очередь из автомата выводит из строя лишь одного. Технологические тренды и модные увлечения новыми средствами поражения не отменяют этой базовой закономерности.
Современная артиллерия как самостоятельный класс средств поражения ведёт свою историю с франко-прусской войны 1870 года, когда казнозарядные орудия системы Круппа впервые продемонстрировали способность решать задачи, недоступные другим родам войск. Первая мировая война закрепила этот вывод на позиционном фронте: к 1916 году именно артиллерийская подготовка стала ключевым инструментом подавления оборонительных рубежей противника. Сражение на Курской дуге вывело на первый план контрбатарейную борьбу как отдельный вид огневого противодействия. При этом функциональная задача артиллерии в период с 1870 по 1943 год оставалась неизменной: подавлять живую силу и огневые средства, разрушать укрытия и инженерные сооружения, лишать противника возможности эффективно действовать. Менялись лишь технические параметры: увеличивалась дальность стрельбы, повышалась точность попадания, сокращалось время реакции на целеуказание.
Карабах-2020: мифы и реальность потерь
Конфликт в Нагорном Карабахе осенью 2020 года занимает особое место в современной дискуссии об артиллерии и, как представляется, до сих пор не получил адекватного осмысления в массовом информационном пространстве. В медийной памяти эта война сохранилась преимущественно как «триумф беспилотников Bayraktar» и «революция дронов», изменившая облик поля боя. Однако при анализе реестров потерь армянской бронетехники и артиллерийских систем, составленных на основе открытых источников, вырисовывается иная картина: на долю ударных беспилотных летательных аппаратов приходится приблизительно одна треть зафиксированных поражений, тогда как основная масса утрат приходится на воздействие классической ствольной артиллерии и реактивных систем залпового огня.
Видеоматериалы, запечатлевшие разрывы осколочно-фугасных снарядов по армянским позициям, практически не попадали в публичный доступ в режиме реального времени. В то же время кадры работы турецко-азербайджанских ударных дронов транслировались широко и оперативно, создавая у массовой аудитории искажённое представление о реальном вкладе различных средств поражения в общий результат кампании. Таким образом, «революция дронов» во многом оказалась продуктом медийного монтажа и селективного освещения событий, а не отражением объективной структуры потерь.
Три минуты: как прозрачность поля боя изменила тактику
Типовой эпизод современной контрбатарейной борьбы, многократно описанный в открытых источниках, выглядит следующим образом. Расчёт российской 152-мм буксируемой гаубицы Д-20 занимает огневую позицию и производит три выстрела, затрачивая на сам процесс стрельбы около сорока секунд. Уже с момента первого выстрела над позицией начинает барражировать украинский разведывательный беспилотник — как правило, это недорогой коммерческий квадрокоптер, адаптированный под военные задачи. Видеопоток в реальном времени передаётся на командный пункт, координаты цели направляются в украинское контрбатарейное подразделение.
Расчёт орудия приступает к свёртыванию: стволу придаётся нулевой угол возвышения, он фиксируется на походном стопоре, станины поднимаются домкратом, сводятся вместе, после чего пятитонное орудие прицепляется к тягачу. Даже для опытного расчёта выполнение этих операций по нормативу занимает не менее двух-трёх минут. На четвёртой минуте после первого выстрела по только что оставленной позиции приходит ответный залп; к этому моменту орудие в большинстве случаев ещё не успевает покинуть место стрельбы. Зеркально аналогичная схема реализуется и в обратную сторону: над украинской артиллерийской батареей разворачивается российский БПЛА «Орлан», и через короткое время по координатам позиции прилетает барражирующий боеприпас «Ланцет».
Офицеры Сухопутных войск США, изучавшие украинский опыт ведения боевых действий, в публикациях специализированных изданий Military Review и Field Artillery Journal оценивают полный цикл контрбатарейной борьбы — от обнаружения цели до огневого поражения — приблизительно в три минуты. Контрбатарейная борьба как вид огневого противодействия предполагает нанесение удара по артиллерии противника немедленно после засечки её позиции. До начала полномасштабных боевых действий на Украине в 2022 году этот цикл в типичной армии измерялся минутами, нередко десятками минут, и буксируемая артиллерия с её относительно неторопливым процессом развёртывания и свёртывания выглядела в этих условиях вполне жизнеспособной.
Сжатие цикла до трёх минут произошло не благодаря появлению принципиально нового орудия или снаряда. Произошло качественное изменение в системе разведки и целеуказания: над позицией постоянно находится недорогой разведывательный дрон, изображение с которого в реальном времени передаётся непосредственно на средство поражения. Классическая тактика применения артиллерии — занять позицию, отстреляться, спокойно свернуться и уйти — в эти три минуты физически не укладывается. Буксируемое орудие советской разработки оказалось крайне уязвимым в новых условиях: оно либо производит один-два выстрела и попадает под ответный огонь в процессе свёртывания, либо вообще не открывает огонь, оставаясь в резерве «на крайний случай».
Экономика выстрела: склад против станка
Дальнейшее развитие событий привело к своеобразному «счёту», который обе стороны вели ценой собственных ресурсов и потерь. По оценкам аналитических центров RUSI и CSIS, на ранних этапах кампании Россия расходовала артиллерийские боеприпасы в соотношении порядка пяти к одному в свою пользу (данные не подтверждены официальными источниками Российской Федерации): преимущество обеспечивалось наличием советских складских запасов и инерцией работы оборонно-промышленного комплекса. Оценки западных экспертов различаются в деталях, но сходятся в главном: к концу 2024 — началу 2025 года это соотношение сжалось до полутора-двух с половиной к одному.
Украинская сторона не смогла радикально нарастить собственное производство боеприпасов — это распространённый миф, не подтверждаемый фактическими данными. Российская сторона, в свою очередь, уперлась в собственный производственный потолок, что и обусловило сужение разрыва в расходе снарядов. Советский складской задел постепенно расходуется, тогда как выпуск новых стволов крупного калибра идёт медленнее, чем выбывают из строя имеющиеся образцы. Это рабочее ограничение, определяющее темп наступательных и оборонительных операций в большей степени, чем любая отдельная техническая разработка.
У аналитиков Военного института США в Вест-Пойнте эта мысль сформулирована предельно лаконично: в большой войне считается не склад, а станок. Складские запасы конечны и расходуются быстрее, чем представляется в мирное время. После исчерпания складов остаётся лишь то, что производственные линии выпускают в текущем месяце. Тот, кто в этом месяце обеспечил большее количество выстрелов, получает возможность навязывать противнику темп и характер следующих боевых действий.
Дроны: не замена, а дополнение к снаряду
Расчёт оператора FPV-дрона работает по танку на дистанции порядка четырёх километров. В соседней лесополосе занимает позицию буксируемая 122-мм гаубица Д-30, на сутки расчёту которой выделено восемь снарядов. Если бы лимит боеприпасов составлял сорок выстрелов, не исключено, что в данном эпизоде FPV-дрон вообще не вылетел бы на задание: танк был бы накрыт артиллерийским огнём. Массовое применение недорогих дронов активно рекламируется как новое лицо современной войны. На фронте эта реальность выглядит проще: когда на складе заканчиваются снаряды, расчёт берёт то, что есть под рукой.
К весне 2026 года, по оценкам профильных аналитиков, FPV-дроны и квадрокоптеры со сбрасываемыми боеприпасами на ряде участков фронта обеспечивают большее количество поражений живой силы и лёгкой техники в ближней зоне (условный радиус от нуля до десяти километров от переднего края), чем ствольная артиллерия. На этих дистанциях дрон уже не просто «закрывает дыру» в возможностях артиллерии. Он становится основным средством поражения. Тактически в радиусе прямой видимости коптера ствольное орудие потеснилось — и это факт, признаваемый обеими сторонами конфликта.
За пределами этого радиуса история принципиально иная: ни по плотности огневого воздействия, ни по эффективности работы в сложных метеоусловиях, ни по экономике расхода боеприпасов дрон не может сравниться со снарядом. С экономикой выстрела всё считается достаточно просто. Обычный 155-мм осколочно-фугасный снаряд стоит несколько тысяч долларов. FPV-аппарат с боевой частью — порядка одной тысячи долларов. Управляемый снаряд Excalibur — от семидесяти тысяч до ста семидесяти тысяч долларов за выстрел в зависимости от партии и года поставки. Зенитная ракета, которой пытаются перехватить барражирующий боеприпас типа «Герань», — сотни тысяч долларов против дрона, собранного за несколько тысяч.
Заменить одно средство другим невозможно даже не из-за технических ограничений, а из-за стоимости боекомплекта на месяц непрерывных боевых действий. Ствольное орудие перекрывает площадь, дрон бьёт точечно, ракета противовоздушной обороны уходит на действительно приоритетную цель. Реальные ниши применения дронов отсюда и вытекают. Главная из них — разведка, наблюдение и целеуказание (в западной литературе — ISR): аппарат стоимостью в несколько тысяч долларов предоставляет картинку, ради получения которой ранее пришлось бы поднимать вертолёт или подвергать риску жизнь наблюдателя-разведчика.
Вторая ниша — точечный удар по высокоценной цели: одиночная самоходная артиллерийская установка, радиолокационная станция контрбатарейной борьбы, командный пункт. И отдельный сюжет — нарушение логистики противника: создание непрерывной угрозы для автоколонн, переправ, складов боеприпасов и ГСМ. Лучший аргумент против тезиса о «дроновой революции», впрочем, лежит в самих заявках украинской стороны на западную военную помощь. Дроны Украина давно производит самостоятельно в значительных объёмах, а просит именно 155-мм артиллерийские снаряды.
Параллельно немецкие зенитные установки Gepard наглядно продемонстрировали обратную сторону экономики современного поля боя: очередь из 35-мм автоматической пушки по барражирующему боеприпасу — это дуэль, которую обороняющаяся сторона может выдерживать в долгую, тогда как применение зенитной ракеты стоимостью в миллион долларов против дрона за несколько тысяч быстро истощает ресурсы. Пушечная зенитная артиллерия, списанная в большинстве армий НАТО в 2000-е годы как анахронизм, вернулась на фронт спустя четверть века.
Платформа и станок: инженерные ответы на трёхминутный вызов
Шведская самоходная артиллерийская установка Archer на колёсном шасси способна развернуться, произвести залп и покинуть огневую позицию за двадцать-тридцать секунд. Расчёт при этом не покидает бронированную кабину в течение всего цикла. Это прямой инженерный ответ на трёхминутный цикл современной контрбатарейной борьбы: попасть в узкое временное окно между засечкой позиции и прилётом ответного огня, успеть отстреляться и тронуться с места раньше, чем долетит вражеский снаряд.
Шведская самоходная артиллерийская установка Archer (FH77 BW L52) в момент выстрела
Аналогичным путём идут разработчики немецко-французской башенной артиллерийской системы RCH 155 на шасси бронетранспортёра Boxer, израильской самоходной гаубицы Sigma, южнокорейской установки K9A2, где численность расчёта сокращена с пяти человек до трёх благодаря внедрению автоматизированной системы заряжания. Логика во всех случаях едина: минимизировать число людей на огневой позиции, ускорить процессы развёртывания и свёртывания, предоставить орудию шанс уйти из-под огня раньше, чем долетит ответный залп. Перспективные версии этих систем (K9A3, безэкипажные демонстрационные образцы на международных выставках) продвигают эту концепцию дальше — к артиллерии, управляемой одним оператором с пульта управления группой машин.
Немецко-французская самоходная артиллерийская установка RCH 155 на шасси Boxer
Опытная американская самоходная артиллерийская установка (САУ) XM1299. Оснащена новым 155-мм орудием XM907 с длиной ствола 58 калибров
Показательно, чем завершилась американская программа ERCA — попытка оснастить самоходную гаубицу M109 удлинённым стволом калибра 58 с расчётной дальностью стрельбы до семидесяти километров. Программа упёрлась в фундаментальные физические ограничения: ствол быстро изнашивался под воздействием повышенных давлений пороховых газов, а кучность стрельбы на максимальной дальности оставалась хуже расчётных показателей. После полутора десятков лет исследовательских и опытно-конструкторских работ программа ERCA в 2024–2025 годах была свёрнута, и Сухопутные войска США перешли к закупкам того, что уже производится серийно у союзников по альянсу.
У реактивной артиллерии наблюдается собственная динамика развития: американские системы GMLRS-ER и PrSM с дальностями стрельбы за сотню километров, российская 300-мм реактивная система залпового огня «Сарма» на колёсном шасси с управляемыми боеприпасами и расчётной дистанцией поражения порядка ста двадцати километров. У российской стороны узкое место хорошо известно: идеи и опытные образцы имеются, однако, по оценкам западных аналитиков, ощущается дефицит точного машиностроения для выпуска современных самоходных установок и темпов производства новых стволов крупного калибра. Старая советская инженерная школа обеспечила задел, рассчитанный на иную войну и иные сроки расхода материальной части.
Новые артиллерийские батареи поступают на фронт, но не в том темпе, который диктует интенсивность боевых действий. НАТО ощутило аналогичные ограничения на себе: согласованная альянсом программа наращивания производства боеприпасов исходит из той же базовой логики — выигрывает тот, чьи производственные линии в текущем месяце обеспечили большее количество выстрелов. История в этом аспекте возвращается на круги своя к периоду 1942–1944 годов: тогда исход кампании решался не отдельной прорывной разработкой, а тем, сколько танков, стволов и снарядов промышленность отгружала фронту ежемесячно. С одной принципиальной поправкой, меняющей всё: в 1943 году немецкий артиллерийский разведчик не мог за девяносто секунд передать координаты советской батареи на средство поражения. Сегодня разведывательный дрон может это сделать — и делает с обеих сторон конфликта.
Новейшая российская реактивная система залпового огня (РСЗО) «Сарма»
Заключение: король не умер, но не ходит в одиночку
За последнее десятилетие артиллерия перестала существовать как полностью самостоятельный род войск. Без разведывательного дрона над позицией она слепнет. Платформа без броневой защиты и высокой подвижности получает ответный залп раньше, чем успеет тронуться с места. Без работающих в три смены производственных линий артиллерия исчерпывает боезапас — и делает это довольно быстро, в течение полугода большой войны. Король шахматной доски по-прежнему жив, но в одиночку он больше не ходит — и это, по большому счёту, всё, что необходимо понимать о состоянии артиллерии в 2026 году.
Сравнительная таблица технических характеристик артиллерийских систем:
Условные обозначения:
- ОФ — осколочно-фугасный снаряд;
- АР — активно-реактивный снаряд;
- УР — управляемый реактивный снаряд;
- НАР — неуправляемая авиационная ракета (в контексте РСЗО — реактивный снаряд);
- ОТР — оперативно-тактическая ракета.
Примечания:
- Показатели дальности стрельбы указаны для наиболее распространённых типов боеприпасов; применение специальных снарядов (корректируемых, с увеличенной дальностью) может существенно менять эти значения.
- Время развёртывания/свёртывания приведено для подготовленного расчёта в нормативных условиях; в реальной боевой обстановке фактические показатели могут отличаться.
- Данные по российским системам («Сарма») основаны на открытых источниках и могут уточняться по мере появления официальной информации.
- Стоимость боеприпасов и эксплуатации систем в таблице не приведена, однако этот фактор играет критическую роль при оценке эффективности применения артиллерии в условиях затяжного конфликта.
По материалам — https://topwar.ru/282879-korol-kotoryj-ne-umer-artillerija-posle-karabaha-ukrainy-i-jepohi-dronov.html
