Один выстрел мог разрушить бетонное укрытие: зачем СССР понадобилась 203-мм самоходная пушка «Пион»
К середине 1970-х годов Советский Союз располагал огромным арсеналом тактических ракет, фронтовой авиацией, тысячами танков и ядерным оружием. Казалось бы, эпоха гигантских артиллерийских орудий должна была закончиться ещё где-то между Второй мировой войной и появлением первых оперативно-тактических ракет. Но произошло ровно обратное. В 1975 году Советская армия приняла на вооружение 2С7 «Пион» — 46-тонную гусеничную машину с 203-мм пушкой 2А44, способную отправить стокилограммовый снаряд почти на 40 километров, а активно-реактивный — примерно на 47 километров. Официально её задачами были подавление тылов, уничтожение особо важных объектов и средств ядерного нападения противника в тактической глубине.
При этом «Пион» выглядел довольно странно даже на фоне других советских САУ. У него не было башни, орудие располагалось открыто в кормовой части, непосредственно на машине перевозилось всего четыре выстрела, а значительная часть работы расчёта происходила снаружи бронекорпуса. Скорострельность первоначального 2С7 составляла лишь около полутора выстрелов в минуту. Но странности конструкции исчезают, если перестать сравнивать «Пион» с обычными самоходными гаубицами. Его создавали совсем не для того, чтобы делать работу «Акации» лучше. Советской армии требовалось подвижное орудие особой мощности, способное уничтожать цели, для которых 122- и 152-мм артиллерии могло оказаться недостаточно. И самое интересное — такая пушка появилась не вопреки ракетно-ядерной эпохе, а именно благодаря ей.
Тяжёлая артиллерия вроде бы уже должна была исчезнуть
Во Вторую мировую огромные артиллерийские системы имели совершенно понятную нишу. Укрепления, железнодорожные узлы, мосты, командные пункты, склады и долговременные оборонительные сооружения требовали мощных боеприпасов. Советская 203-мм гаубица Б-4 стала одним из наиболее узнаваемых представителей этого класса: тяжёлая, медленная, неудобная в переброске, но способная доставить к цели снаряд такой мощности, какой обычная дивизионная артиллерия обеспечить не могла.
После войны ситуация начала стремительно меняться. Сначала появилось тактическое ядерное оружие, затем управляемые и неуправляемые ракеты, совершенствовалась авиация. Казалось логичным предположить, что огромная пушка становится просто ненужной: если требуется уничтожить важный объект далеко за линией фронта, зачем тащить туда десятки тонн артиллерии, если можно запустить ракету?
Советские военные, однако, пришли к другому выводу.
Ракета действительно могла доставить значительно более мощную боевую часть на значительно большую дальность. Но это вовсе не означало, что она автоматически заменяет артиллерию. Ракетные комплексы были сложными и дорогими, количество ракет ограничивалось, а далеко не каждая цель оправдывала их применение. Обычная артиллерия, напротив, позволяла многократно поражать цели сравнительно дешёвыми боеприпасами.
Между ними оставалось пространство.
Нужна была система, которая могла стрелять значительно дальше и мощнее дивизионных гаубиц, но при этом сохраняла главное преимущество пушки: возможность отправлять к цели один тяжёлый снаряд за другим без расходования полноценной тактической ракеты.
Именно в эту нишу и должен был попасть «Пион».
Советской армии понадобился наследник Б-4 — но совсем другого типа
Предварительные работы над новой самоходной системой большой мощности начались в конце 1960-х. Рассматривались различные калибры и шасси, а официальная опытно-конструкторская работа по будущему 2С7 была утверждена постановлением от 8 июля 1970 года. Головным разработчиком машины стал ленинградский Кировский завод, а 203-мм пушку 2А44 создавали специалисты волгоградского завода «Баррикады». Новая система должна была заменить в частях артиллерии большой мощности старые буксируемые 203-мм Б-4 и Б-4М.
Но речь не шла о том, чтобы просто поставить старую гаубицу на гусеницы. От новой машины требовалось совершенно другое качество — оперативная подвижность.
Б-4 была продуктом эпохи, когда тяжёлое орудие можно было долго подтягивать к подготовленной позиции, разворачивать, оборудовать огневую площадку и затем методично обстреливать цель. На поле боя 1970-х подобная система становилась слишком уязвимой. Контрбатарейная борьба, авиационная разведка и средства наблюдения постепенно сокращали время, которое артиллерия могла безопасно провести на одной позиции.
Поэтому «Пион» получил гусеничное шасси, двигатель мощностью порядка 780 л.с. и максимальную скорость примерно 50 км/ч. Он мог двигаться вместе с механизированными соединениями, занимать огневую позицию, наносить удар и менять её. При этом сама пушка должна была сохранять возможности артиллерии особой мощности.
Получилась машина, которую трудно отнести к обычной полевой артиллерии. Фактически СССР создал мобильную осадную пушку для современной войны.
110 килограммов, которые прилетали почти за 40 километров
Главным аргументом «Пиона» была 203-мм нарезная пушка 2А44. Осколочно-фугасный снаряд 3ОФ43 имел массу порядка 110 кг, а максимальная дальность стрельбы обычными боеприпасами достигала примерно 37,5 км. При использовании активно-реактивных снарядов дальность увеличивалась примерно до 47,5 км.
Именно здесь появляется популярный тезис о способности «Пиона» уничтожать бетонные укрепления буквально одним попаданием. С ним стоит быть осторожнее: универсальной цифры в духе «столько-то метров железобетона» для любого сооружения не существует. Результат зависит от типа снаряда, угла встречи, конструкции укрепления, марки бетона и множества других факторов. Тем более нельзя гарантировать уничтожение любого бункера одним выстрелом.
Но сама физика калибра объясняет происхождение подобных историй.
203-мм боеприпас несёт гораздо больше энергии и взрывчатого вещества, чем обычный артиллерийский снаряд среднего калибра. Для «Пиона» существовали не только осколочно-фугасные, но также бетонобойные и другие специальные боеприпасы. Его задачей были именно цели, для которых попадания более лёгкой артиллерии могли оказаться недостаточными: укреплённые командные пункты, сооружения, склады, узлы связи и другие особо важные объекты.
При этом огромный калибр давал ещё одно преимущество. Некоторые цели не требовалось уничтожать десятками попаданий. Иногда значительно важнее было доставить один очень мощный боеприпас достаточно далеко и достаточно точно.
А в случае «Пиона» слово «мощный» имело ещё одно значение.
Самая важная причина существования «Пиона» помещалась внутри снаряда
2С7 создавался в эпоху, когда НАТО и Варшавский договор рассматривали тактическое ядерное оружие как реальный инструмент возможной европейской войны. Ядерные боеприпасы существовали не только для авиации и ракетных комплексов. Их создавали и для ствольной артиллерии.
203-мм калибр прекрасно подходил для такой задачи.
В требованиях к будущему «Пиону» ещё в начале 1970-х прорабатывалась возможность применения специального выстрела, а впоследствии для системы были разработаны соответствующие ядерные боеприпасы. Американские военные справочники также указывают способность 2С7 использовать маломощный ядерный боеприпас как одну из изначальных особенностей комплекса.
И вот после этого существование огромной 203-мм пушки в ракетную эпоху перестаёт выглядеть странно.
«Пион» позволял командованию получить средство доставки специального боеприпаса, которое по своей природе оставалось артиллерией. Не требовался запуск полноценной оперативно-тактической ракеты. Одно и то же орудие могло использовать обычные осколочно-фугасные, бетонобойные и специальные боеприпасы.
Именно поэтому подобные системы находились не на уровне обычного мотострелкового полка или дивизионной артиллерии. Их место было значительно выше — в артиллерии большой мощности, предназначенной для решения наиболее важных задач.
Американские материалы по советской доктрине прямо связывают тяжёлую артиллерию с поражением коммуникаций, штабов, районов материального обеспечения, средств доставки ядерного оружия и других критически важных целей. При этом одной из важнейших функций таких систем оставалась возможность применения как обычных, так и тактических ядерных боеприпасов.
То есть перед нами не просто очень большая гаубица.
Это был один из инструментов ядерной артиллерии холодной войны.
Почему у такой огромной машины нет башни?
Если посмотреть на «Пион» рядом с обычной САУ, первое, что бросается в глаза, — отсутствие привычной вращающейся башни. Огромный ствол расположен практически открыто над кормой машины, а во время стрельбы расчёт работает непосредственно возле орудия.
На первый взгляд решение кажется архаичным.
Но попробуем поставить 203-мм пушку в полноценную бронированную башню.
Понадобится сама огромная башня, погон соответствующего диаметра, механизмы её вращения, дополнительная броня, пространство для отката орудия и работы системы заряжания. Масса машины резко возрастёт. Усложнится шасси. Увеличатся габариты.
А главное — зачем?
«Пион» не должен был ехать непосредственно за танками и вести огонь прямой наводкой по противнику. Его нормальное рабочее место находилось в десятках километров от цели. Защищать расчёт тяжёлой башенной бронёй от танковых пушек не имело большого смысла.
Поэтому конструкторы сделали выбор в пользу значительно более рациональной для поставленной задачи схемы: экипаж и необходимые агрегаты размещены в корпусе, а само орудие установлено открыто в кормовой части.
Но это создало другую проблему.
Отдачу.
Выстрел 203-мм пушки должен был куда-то деть 46-тонную машину
Масса самого снаряда составляла около 110 кг, а начальная скорость некоторых боеприпасов приближалась к километру в секунду. Энергия выстрела была настолько велика, что обычного гусеничного шасси оказалось недостаточно.
Поэтому в корме «Пиона» находится массивная опорная плита-сошник. Перед стрельбой она опускается на грунт и принимает значительную часть нагрузки. Сама конструкция ходовой также участвовала в передаче усилия выстрела на землю. Источники по разработке машины приводят расчётное сопротивление откату порядка 135 тонн-силы, что хорошо показывает масштаб проблемы, с которой столкнулись инженеры.
Отсюда и необычная компоновка. Двигатель и трансмиссию расположили впереди, за ними находились отделения экипажа, а тяжёлую артиллерийскую часть вынесли назад.
В результате машина буквально строилась вокруг одного события — выстрела.
Всё остальное было необходимо лишь для того, чтобы доставить 2А44 на позицию, подготовить её к стрельбе, подать огромный снаряд и пережить последующую отдачу.
Четыре снаряда на машине — это не ошибка
Ещё удивительнее выглядит боекомплект.
Оригинальный 2С7 перевозил непосредственно на себе всего четыре выстрела. Для сравнения, обычные самоходные гаубицы перевозят десятки.
Но снова возникает неправильное сравнение.
Боеприпас «Пиона» весил около 110 кг без учёта метательного заряда. Погрузить десятки подобных снарядов внутрь машины означало бы резко увеличить её размеры и массу. Поэтому основной боекомплект перевозился отдельно транспортной машиной. Справочные материалы указывают общий комплект порядка 40 выстрелов, тогда как четыре находившихся непосредственно на САУ предназначались прежде всего для немедленного применения.
То же самое относилось к расчёту. «Пион» представлял собой не полностью автономную боевую машину, а часть артиллерийского комплекса, включавшего людей, транспорт с боеприпасами и обеспечивающие средства.
Для подачи огромных снарядов использовался механизированный механизм заряжания. И даже с ним максимальная скорострельность первоначального «Пиона» составляла примерно 1,5 выстрела в минуту.
Но от него и не требовали засыпать противника сотнями снарядов.
Если батарея тяжёлых орудий отправляет к цели несколько десятков 110-килограммовых боеприпасов, эффект совершенно не соответствует скромной цифре скорострельности.
Тогда почему не использовать ракету?
Это главный вопрос всей истории «Пиона».
Если Советский Союз уже располагал тактическими и оперативно-тактическими ракетными комплексами, зачем понадобилось создавать огромную самоходную пушку?
Потому что ракета и артиллерийский снаряд решают пересекающиеся, но не одинаковые задачи.
Ракета выигрывает в дальности и потенциальной мощности боевой части. Но она значительно сложнее. Ей необходим двигатель, система управления или стабилизации, пусковая инфраструктура. Каждая ракета представляет собой отдельный сложный летательный аппарат.
Артиллерийский снаряд значительно проще.
Пушка при этом является многоразовой системой доставки.
После выстрела не нужно менять ракетный двигатель — достаточно зарядить следующий боеприпас.
Поэтому при поражении целей на дистанции, доступной ствольной артиллерии, тяжёлая пушка могла быть чрезвычайно привлекательным дополнением к ракетным комплексам. Ракеты оставались для дальних и особенно важных задач, а артиллерия могла методично работать по объектам в своей зоне до тех пор, пока имелись боеприпасы.
Именно поэтому появление ракет не уничтожило тяжёлую артиллерию.
Оно просто заставило её найти новую нишу.
«Малка»: когда СССР решил, что идея всё-таки работает
Если бы «Пион» оказался тупиковой машиной, история могла закончиться первой серией. Но уже в 1980-е систему серьёзно модернизировали.
Так появилась 2С7М «Малка».
Модернизация затронула шасси, силовую установку, средства управления огнём и механизм заряжания. Скорострельность увеличилась примерно с 1,5 до 2,5 выстрела в минуту, а возимый боекомплект вырос с четырёх до восьми выстрелов. Улучшенная версия поступила на вооружение в 1980-е годы.
При этом главный элемент практически не изменился.
Всё та же 203-мм пушка.
Потому что именно она была смыслом всей системы.
Советские конструкторы могли улучшать двигатель, связь, механизмы заряжания и управление огнём, но фундаментальная идея оставалась прежней: доставить очень тяжёлый артиллерийский снаряд на дистанцию в десятки километров.
Самое странное — «Пион» пережил войну, для которой его создавали
Холодная война закончилась, а вместе с ней практически исчезла и первоначальная логика применения ядерной артиллерии. Тяжёлые системы начали отправлять на хранение, а будущее казалось принадлежащим высокоточному оружию.
Можно было ожидать, что именно здесь история 2С7 окончательно закончится.
Но этого не произошло.
Причина довольно проста: ядерный снаряд был лишь одной из возможностей 203-мм системы, а не единственной причиной её существования. Большая дальность и чрезвычайно мощный обычный боеприпас никуда не исчезли. Американские военные справочники и сегодня характеризуют современную роль семейства 2С7 прежде всего как дальнобойную огневую поддержку.
И здесь проявляется удивительная живучесть самой концепции.
Высокоточные ракеты способны поражать цель значительно точнее. Беспилотники позволяют обнаруживать её значительно быстрее. Современные системы управления огнём позволяют передавать координаты практически в реальном времени.
Но если после обнаружения цели требуется просто отправить туда очень много взрывчатого вещества, физика 203-мм снаряда с 1970-х годов принципиально не изменилась.
Поэтому «Пион» оказался не динозавром, а продуктом своей эпохи
2С7 легко воспринимать как памятник советской гигантомании. Огромная машина, чудовищный калибр, стокилограммовые снаряды, массивный сошник и почти сорок километров дальности обычным боеприпасом — всё выглядит так, словно инженерам просто приказали построить максимально большую пушку.
Но история разработки говорит об обратном.
СССР не пытался создать самую большую САУ ради рекорда. Более того, при проектировании рассматривались разные калибры и компоновки. В результате выбрали 203 мм потому, что такая система занимала вполне определённое место между обычной полевой артиллерией и ракетным оружием.
Она могла уничтожать укрепления и особо важные объекты обычными боеприпасами.
Могла вести контрбатарейную борьбу на большой дальности.
Могла поражать командные пункты, склады и средства доставки оружия противника.
А в той войне, к которой готовились СССР и НАТО, могла доставить к цели специальный ядерный боеприпас.
Именно последнее окончательно объясняет, почему 203-мм пушка появилась не в 1945-м, а была принята на вооружение в 1975 году.
«Пион» не был последней попыткой сохранить артиллерию XIX века в мире ракет. Напротив, он представлял собой попытку встроить огромную пушку в совершенно новую систему войны.
Ракеты должны были бить дальше.
152-мм гаубицы — работать массово.
А между ними оставалось небольшое пространство для оружия, способного относительно дёшево отправлять за горизонт один 110-килограммовый снаряд за другим.
И Советский Союз заполнил это пространство машиной массой 46 тонн и калибром 203 миллиметра.
Поэтому самый интересный вопрос о «Пионе» звучит не так: зачем СССР в ракетную эпоху продолжал строить гигантские пушки?
Наоборот.
Что должно было находиться на другом конце траектории, если советское командование считало обычного 152-мм снаряда для этой цели недостаточно?
