США умеют строить лучшие эсминцы мира — так почему теперь выбирают фрегат между Японией, Кореей и Турцией?
Соединённые Штаты умеют строить корабли, которые практически никто другой в мире повторить пока не способен. Атомные авианосцы типа Gerald R. Ford, многоцелевые субмарины Virginia, огромная серия эсминцев Arleigh Burke, система Aegis — технологическое превосходство американского военного кораблестроения трудно отрицать. И именно поэтому происходящее сейчас выглядит особенно странно. ВМС США изучают возможность получить новый фрегат не от американских конструкторов, а выбрать его среди трёх уже существующих иностранных проектов: японского Mogami, южнокорейского Chungnam и турецкого Istanbul. Более того, первые один-два корабля потенциально могут быть построены непосредственно за границей, а производство только потом перенесут на американские предприятия. Для флота страны, которая больше века практически полностью строила крупные боевые корабли дома, это чрезвычайно необычный шаг.
Но история вовсе не о том, что американцы внезапно разучились проектировать фрегаты. Проблема значительно неприятнее. США по-прежнему способны разработать чрезвычайно совершенный корабль, установить на него великолепные радары, лучшие системы связи, ракеты и электронное оборудование. Вот только американскому флоту корабли нужны сейчас, а национальная судостроительная промышленность всё чаще не способна выдавать их достаточно быстро. И поэтому впервые за долгое время главным преимуществом нового боевого корабля может оказаться не дальность радара, количество ракетных шахт или малозаметность, а значительно более прозаическая характеристика: его уже умеют строить серийно.
Американскому флоту внезапно снова понадобился обычный корабль
На первый взгляд проблема выглядит почти абсурдно. У ВМС США есть около семидесяти Arleigh Burke, продолжается строительство новых эсминцев, существуют мощнейшие авианосные ударные группы и атомный подводный флот. Но между крупным дорогостоящим эсминцем и сравнительно лёгкими Littoral Combat Ship образовалась огромная ниша. Последний американский фрегат типа Oliver Hazard Perry был выведен из состава флота ещё в 2015 году, а заменить эти корабли предполагалось совершенно новым классом — LCS типов Freedom и Independence. Идея начала XXI века выглядела привлекательно: сравнительно небольшой, очень быстрый корабль с минимальным экипажем и сменными модулями, который можно адаптировать под борьбу с минами, подводными лодками или надводными целями.
Получилось совсем не то. Программа столкнулась с техническими проблемами, стоимость кораблей росла, концепция быстро сменяемых модулей не оправдала первоначальных ожиданий, а возможности LCS в большой морской войне оказались ограниченными. В результате ВМС получили корабль, который оказался слишком специализированным и недостаточно вооружённым, чтобы полноценно заменить классический фрегат. Именно поэтому появившаяся в 2019 году программа FFG(X) фактически означала возвращение к довольно консервативной идее: Америке снова нужен нормальный многоцелевой фрегат, способный сопровождать другие корабли, охотиться за подлодками, защищать конвои и выполнять задачи, для которых отправлять огромный Arleigh Burke слишком дорого.
Казалось бы, после опыта LCS американцы сделали идеальный вывод: никаких революций, никаких кораблей будущего, никаких попыток заново изобрести фрегат. За основу нового Constellation выбрали уже существующий франко-итальянский FREMM — серийную платформу, построенную в значительном количестве и эксплуатируемую несколькими флотами. План выглядел почти безошибочным: взять готовый корабль, установить американские системы, внести минимальные изменения и быстро начать производство в США.
Ключевым словом оказалось «минимальные».
Америка купила готовый FREMM — а потом практически спроектировала его заново
ВМС начали адаптировать европейский проект под собственные требования. Менялись системы, компоновка, требования к живучести, энергетике и оборудованию. Каждое отдельное изменение можно было рационально объяснить: американскому флоту действительно нужны американская связь, вооружение, стандарты безопасности и совместимость с существующей инфраструктурой. Но небольшие изменения постепенно начали влиять друг на друга, масса росла, внутренние объёмы приходилось перераспределять, а проектирование всё дальше отходило от исходного FREMM.
В результате, по данным, которые приводит TWZ, американский Constellation сохранил лишь около 15 процентов проектной общности со своим европейским предком. Главное преимущество выбора существующего серийного корабля — готовность проекта — практически исчезло. Вместо слегка адаптированного FREMM Америка фактически получила новый фрегат, строительство которого началось ещё до завершения значительной части проектных работ. Сроки поползли вправо, стоимость выросла, а в 2025 году программа была остановлена после первых шести заказанных кораблей.
Получилась почти идеальная иллюстрация хронической проблемы американских военных закупок. США не испытывают недостатка в технологиях. Наоборот, проблема иногда заключается именно в их избытке. Если имеется возможность поставить более мощный радар — почему не поставить? Если можно добавить ещё одну функцию — почему отказаться? Если американский стандарт живучести выше иностранного — почему его снижать? Каждое решение выглядит разумным, пока десятки таких решений не складываются вместе.
Америка начинает программу с желанием купить обычный фрегат, а затем постепенно превращает его в маленький эсминец. Маленький эсминец становится сложнее, тяжелее и дороже — и в конце концов строится почти так же мучительно, как большой.
Именно этот опыт теперь висит над новым конкурсом.
На этот раз американцам нужен корабль, который уже существует
После Constellation ВМС запустили ещё одну программу — FF(X), теперь на основе катера береговой охраны типа Legend. Подход стал почти демонстративно осторожным: минимум изменений, максимальное использование существующей конструкции, быстрый выход на производство. Первые корабли даже планируются без полноценной вертикальной пусковой установки, что уже вызывает вопросы о том, насколько полезным окажется такой фрегат в конфликте высокой интенсивности. Но цель понятна: не повторить Constellation и получить корпус в воде как можно быстрее. Первый FF(X) предполагается спустить на воду в 2028 году.
Параллельно администрация Дональда Трампа решила рассмотреть значительно более радикальный вариант. В бюджетном запросе на 2027 финансовый год появились $1,85 млрд на изучение иностранных проектов и возможностей союзнической судостроительной промышленности для будущих фрегатов и более крупных надводных кораблей. В августе Белый дом потребовал разработать новый подход к закупке кораблей, способных вести противолодочную и противокорабельную борьбу и сопровождать конвои. В результате в список изучаемых вариантов попали японский Mogami, южнокорейский Chungnam и турецкий Istanbul. Текущая оценка должна быть завершена к 12 ноября 2026 года.
Причём обсуждается схема, которая ещё недавно казалась почти немыслимой. Первые один-два корабля могут построить непосредственно на иностранных верфях, после чего производство будет перенесено в США. Белый дом продвигает похожий подход под названием «финской модели» — по аналогии с программой ледоколов, где зарубежный опыт и мощности должны позволить быстро получить первые корабли и одновременно развивать американское производство. Для боевых кораблей это потребует преодоления серьёзных законодательных и политических препятствий: американское законодательство в обычных условиях требует строить корабли ВМС на территории США, хотя президент может предоставить исключение в интересах национальной безопасности. В Конгрессе идея уже встретила сопротивление.
Но сама постановка вопроса показательна. США ищут уже не просто хороший иностранный проект.
Они ищут работающую судостроительную систему, которую можно подключить к собственному флоту.
Японский Mogami — пожалуй, самый естественный кандидат
Из трёх рассматриваемых кораблей японский Mogami выглядит особенно логично. Базовый 30FFM — современный многоцелевой фрегат длиной около 133 метров и полным водоизмещением примерно 5 500 тонн. Японцы постарались совместить малозаметную архитектуру, высокую автоматизацию и небольшой экипаж с достаточно широким набором возможностей: противолодочная и противокорабельная борьба, противовоздушная оборона, минные операции, применение беспилотных подводных и надводных аппаратов. Энергетическая установка CODAG позволяет сочетать экономичный ход с высокой максимальной скоростью, а характерная интегрированная мачта UNICORN объединяет значительную часть радиоэлектронного оборудования.
Первые корабли серии первоначально даже не получили запланированные 16 ячеек Mk 41, но начиная с седьмого фрегата установка VLS уже появилась. Для США, однако, ещё интереснее дальнейшее развитие конструкции — увеличенный вариант Mogami, который Япония предлагает на экспорт и который уже выбрала Австралия. Он крупнее, получил 32 ячейки Mk 41 и дополнительные возможности. Таким образом, потенциально возникает довольно привлекательная тихоокеанская архитектура: Япония, Австралия и США используют близкие корабли одного семейства, совместимые с американским ракетным вооружением и способные обслуживаться в общей региональной инфраструктуре.
Но главное достоинство Mogami вообще находится не в таблице характеристик.
Япония умеет его строить.
Первый корабль вошёл в строй в 2022 году, после чего японские верфи развернули быстрый серийный выпуск. Конструкция изначально создавалась с учётом снижения трудоёмкости и высокой автоматизации, а за проектом уже стоит реальная производственная цепочка. Для ВМС США это может оказаться значительно важнее ещё восьми или шестнадцати ракетных ячеек.
Mogami предлагает американцам не красивую компьютерную модель будущего фрегата.
Он предлагает верфь, поставщиков и рабочих, которые уже знают, как этот фрегат строить.
А Южная Корея предлагает кое-что ещё более неприятное — скорость производства
Южнокорейский Chungnam, известный также как FFX Batch III, немного меньше японского конкурента. Полное водоизмещение составляет примерно 4 300 тонн, длина — около 129 метров. Корабль вырос из предыдущих корейских фрегатов Daegu и Incheon и использует комбинированную дизель-электрическую и газотурбинную энергетическую установку CODLOG. На массивной интегрированной мачте находятся четыре неподвижные панели многофункционального AESA-радара, а вооружение включает 16-ячеечную корейскую вертикальную пусковую установку, противокорабельные ракеты, противолодочное вооружение, пятидюймовую артиллерию и вертолёт. Первый Chungnam вошёл в строй в 2024 году.
Но, как и в случае с Японией, корабль здесь является только половиной предложения. Вторая половина — южнокорейская промышленность. Корабли серии распределены между несколькими предприятиями: головной строила HD Hyundai Heavy Industries, следующие заказы получают SK Oceanplant и Hanwha Ocean. То есть существует не единственная перегруженная верфь, способная собирать один специфический военный корабль, а гораздо более широкая промышленная экосистема.
Южная Корея вообще находится в совершенно другой весовой категории мирового судостроения. Её предприятия серийно выпускают огромные коммерческие суда и одновременно быстро расширяют военное направление. Причём корейцы уже заходят непосредственно в американскую промышленную базу. Hanwha в 2024 году приобрела Philly Shipyard в Филадельфии и продолжает искать возможности расширения присутствия в США. Американская администрация сама приводит подобные инвестиции как пример того, каким образом зарубежный капитал и технологии могут помочь восстановить национальные судостроительные мощности.
Поэтому Chungnam опасен для американского самолюбия не своими характеристиками.
Американские инженеры без особых проблем способны разработать корабль не хуже.
Южнокорейская промышленность способна построить его серийно. И именно этого сейчас не хватает Америке.
И вдруг среди Японии и Кореи появляется Турция
Третий кандидат делает конкурс особенно интересным. Если Япония и Южная Корея давно воспринимаются Вашингтоном как ключевые партнёры в военно-морском противостоянии в Тихом океане, появление турецкого Istanbul выглядит значительно менее очевидным. По данным USNI News, этот проект попал в нынешнее рассмотрение после контактов американского и турецкого руководства на полях июльского саммита НАТО в Анкаре.
Istanbul, или класс I, вырос из турецкой национальной программы MILGEM и корветов Ada. Это самый компактный из трёх рассматриваемых кораблей: длина около 113 метров, полное водоизмещение порядка 3 000 тонн. При этом Турция сумела разместить на сравнительно небольшом корпусе довольно серьёзное вооружение. Головной TCG Istanbul получил 16-ячеечную вертикальную пусковую установку MiDLAS, палубные пусковые установки для противокорабельных Atmaca, 76-мм орудие, 35-мм комплекс ближней обороны Gökdeniz, торпеды и авиационную инфраструктуру для вертолёта Seahawk. Второй корабль серии уже испытывается с увеличенной версией MiDLAS, способной принимать более крупные ракеты.
Но Istanbul интересен ещё и как показатель того, насколько быстро изменилась мировая карта военного кораблестроения. Турция ещё сравнительно недавно модернизировала полученные из США старые Oliver Hazard Perry, а теперь самостоятельно строит современные фрегаты, создаёт собственные вертикальные пусковые установки, противокорабельные ракеты, радиолокационные системы и экспортирует военные корабли. Первый Istanbul вошёл в строй в 2024 году, второй проходит испытания, турецкий флот собирается получить восемь кораблей, а как минимум два фрегата этого семейства уже заказала Индонезия.
Для американской службы турецкий проект потребовал бы серьёзной адаптации. И именно поэтому он представляет собой почти идеальную проверку того, действительно ли ВМС США усвоили урок Constellation.
Потому что американцам наверняка захочется заменить турецкую боевую информационную систему.
Потом радар.
Потом ракеты.
Потом связь.
Потом изменить стандарты живучести.
Потом немного переставить оборудование.
И через несколько лет от готового Istanbul снова может остаться только название исходного проекта.
Потому что главным оружием нового фрегата может оказаться способность Пентагона ничего в нём не менять
Именно здесь три иностранных кандидата упираются в главную проблему, которая не имеет никакого отношения к их характеристикам. Чтобы иностранный фрегат действительно позволил США выиграть время, американцам придётся принять значительную часть его существующей конструкции.
Это звучит очевидно, но именно этого не произошло с Constellation.
Если выбрать японский Mogami, а затем увеличить его корпус, заменить энергетическую установку, установить другой радар, перестроить боевой информационный центр, изменить внутренние помещения, потребовать дополнительной живучести и начать переносить оборудование, преимущество серийного японского проекта исчезнет. Через несколько лет получится новый американский корабль, который лишь отдалённо напоминает Mogami.
То же самое произойдёт с Chungnam или Istanbul.
Поэтому важнейшей характеристикой нового фрегата может оказаться не его максимальная скорость и даже не количество VLS.
Главным техническим требованием должно стать отсутствие новых технических требований.
Иначе вся международная программа просто повторит Constellation с другим исходным чертежом.
Потому что Америке на самом деле нужен не фрегат
Ей нужно время.
Именно здесь отдельная новость о трёх иностранных кораблях превращается в значительно более крупную историю об американской морской мощи. ВМС США по-прежнему остаются чрезвычайно сильными, но каждый Arleigh Burke становится слишком ценным ресурсом. Эсминцам приходится сопровождать авианосцы, обеспечивать противовоздушную и противоракетную оборону, охотиться за подводными лодками, патрулировать морские коммуникации и демонстрировать присутствие практически по всему миру. Заместитель руководителя закупочного направления надводных кораблей контр-адмирал Брайан Меткалф сформулировал проблему предельно просто: флот не может состоять из кораблей только одного размера. Более дешёвые фрегаты нужны именно для того, чтобы выполнять задачи, для которых возможности Arleigh Burke избыточны, и освобождать эсминцы для действительно сложных миссий.
Но построить много относительно дешёвых кораблей оказалось неожиданно трудно. Американская промышленная база десятилетиями сокращалась, коммерческое судостроение практически ушло в Азию, а оставшиеся специализированные военные верфи одновременно заняты авианосцами, атомными подводными лодками, эсминцами, десантными и вспомогательными кораблями. Официальный кораблестроительный план ВМС на 2027 финансовый год прямо ставит расширение промышленной базы в один ряд с увеличением численности и боеспособности флота.
И именно поэтому Китай является важнейшей невидимой частью истории про японский, корейский и турецкий фрегаты. Китайская морская мощь растёт не только благодаря Type 055, Type 052D или новым авианосцам. За ними находится крупнейшая судостроительная промышленность мира, способная одновременно строить огромное количество коммерческих и военных корпусов. Военно-морская гонка оказывается не только соревнованием радаров, ракет и технологий.
Это ещё и соревнование сварочных цехов, сухих доков, поставщиков, квалифицированных рабочих и способности выпускать одинаковые корабли один за другим.
В этом соревновании Соединённые Штаты обнаружили очень неприятную вещь: деньги позволяют заказать корабль, но не позволяют мгновенно создать верфь, которая сможет его построить.
Поэтому иностранный фрегат может оказаться не признанием слабости, а способом её исправить
План администрации предполагает не просто покупать корабли в Азии до бесконечности. Идея заключается в использовании союзнических проектов, производственного опыта, инвестиций и технологий для одновременного получения первых кораблей и расширения американской промышленности. Именно поэтому обсуждается строительство одного-двух первых фрегатов за рубежом с последующим переносом производства в США. Военно-морское ведомство подчёркивает, что конечной целью остаётся расширение американских верфей, передача технологий и подготовка рабочих.
Если это получится, иностранный фрегат станет своего рода промышленным мостом. Пока американская верфь осваивает проект и создаёт цепочку поставщиков, японцы или корейцы уже строят первые корпуса. Американские специалисты получают возможность изучить организацию производства непосредственно на действующей линии, а затем постепенно локализовать её в США. Именно так в гражданской промышленности десятилетиями создавались международные производственные цепочки.
Но для военного кораблестроения США это потребует почти культурной революции. Необходимо будет признать, что иностранный проект не обязательно нужно полностью переделывать. Что японский или корейский стандарт иногда может быть достаточно хорошим. Что серийность способна оказаться важнее идеальной характеристики. И что корабль, который имеет 80 процентов желаемых возможностей сегодня, иногда представляет большую военную ценность, чем корабль со 100 процентами возможностей в середине следующего десятилетия.
Это особенно важно в ситуации, когда флот пытается быстро увеличивать численность.
Один великолепный корабль не может одновременно находиться в Тихом океане, Средиземном море и Атлантике.
Три достаточно хороших — могут.
Поэтому выбор между Mogami, Chungnam и Istanbul будет на самом деле выбором для самих США
Технически эти проекты очень разные. Японский Mogami предлагает наиболее современную и крупную платформу, высокий уровень автоматизации, американский Mk 41 и чрезвычайно привлекательную перспективу унификации с союзниками в Тихом океане. Южнокорейский Chungnam идёт вместе с одной из мощнейших судостроительных промышленностей мира и компаниями, которые уже инвестируют непосредственно в американские верфи. Турецкий Istanbul значительно компактнее, но демонстрирует, насколько дешёвым и насыщенным вооружением может быть современный серийный фрегат и насколько быстро новые игроки научились строить сложные боевые корабли.
Но американская программа, если действительно превратится в полноценный конкурс, будет проверять прежде всего не их.
Она будет проверять Америку.
Способен ли крупнейший военный флот мира признать, что хороший иностранный корабль, который уже существует, может оказаться полезнее идеального американского корабля, который появится через десять лет? Способен ли Пентагон купить серийную конструкцию, не начав немедленно превращать её в очередной уникальный проект? И сможет ли страна использовать промышленность союзников не как временный костыль, а как способ восстановить собственную способность быстро строить корабли?
Именно поэтому нынешняя история значительно важнее обычного конкурса между тремя фрегатами.
США по-прежнему способны самостоятельно разработать один из лучших фрегатов в мире.
В этом как раз никто особенно не сомневается.
Проблема в другом: американскому флоту не нужен лучший фрегат мира в 2037 году. Ему нужны десятки достаточно хороших кораблей значительно раньше.
И, возможно, впервые за очень долгое время главным преимуществом будущего корабля ВМС США окажется не самый мощный радар, не дополнительная ракета и не очередная революционная технология.
А простая фраза, которую сегодня японские, корейские и турецкие кораблестроители способны произнести значительно увереннее многих американских конкурентов:
«Мы уже его строим».
источник https://www.twz.com/sea/the-three-foreign-frigates-being-studied-for-possible-u-s-navy-service
