Обычно тяжёлая гаубица воюет с противником, которого её расчёт даже не видит. Где-то впереди работает наблюдатель, перед артиллеристами лежат таблицы стрельбы, цель находится за лесом, холмом или городской застройкой. Для 203-мм Б-4 нормальная дальность вообще могла измеряться многими километрами — фугасный стокилограммовый снаряд она отправляла примерно на 18 км. Но самые известные фотографии этой гаубицы выглядят совсем иначе. Огромное орудие стоит посреди улицы или на открытой позиции, ствол почти горизонтален, а цель находится непосредственно перед ним. Иногда до неё оставались буквально сотни метров. При штурме Берлина одна из Б-4, например, с дистанции около 150 м шестью выстрелами разрушила укреплённое здание.
На первый взгляд это почти издевательство над самой идеей тяжёлой артиллерии. Семнадцатитонную гаубицу, которую на дальнем марше приходилось разбирать на две части, подтаскивали под огонь противника и использовали почти как гигантскую противотанковую пушку. Но именно здесь лучше всего раскрывается смысл Б-4. Её создавали не ради высокой скорострельности и не для того, чтобы поспевать за танками. У этого орудия была другая работа: разрушать то, что более лёгкая артиллерия разрушить не могла.
Орудие, которому не требовалось быстро ездить
Разработка будущей Б-4 началась в 1926 году в КБ Артиллерийского комитета Главного артиллерийского управления. Первоначально работами руководил Франц Лендер, после его смерти проект продолжили на ленинградском заводе «Большевик». Первый опытный образец изготовили в 1931 году, а 10 июня 1934-го систему официально приняли на вооружение как 203-мм гаубицу образца 1931 года. Она должна была войти в семейство тяжёлых артиллерийских систем на унифицированном лафете: позднее тот же принцип использовали для 152-мм пушки Бр-2 и 280-мм мортиры Бр-5.
Внешность Б-4 получилась соответствующей её назначению. В боевом положении гаубица весила 17,7 тонны, ствол имел длину более пяти метров, а расчёт состоял из 15 человек. Вместо обычных колёс орудие получило гусеничный лафет. Это решение иногда понимают неправильно: гусеницы вовсе не превращали Б-4 в подвижную артиллерийскую систему, способную быстро менять позиции. Они помогали распределить огромную массу, улучшали проходимость и позволяли вести огонь с грунта без сложной подготовки площадки. Для дальних перемещений гаубицу всё равно разбирали: ствол снимали и перевозили на отдельной повозке, а лафет буксировал другой тягач.
Сегодня такая конструкция кажется чудовищно неповоротливой, но в конце 1920-х перед разработчиками стояла совсем другая задача. Б-4 не собиралась участвовать в гонках с танковыми колоннами. Её местом были артиллерийские части большой мощности, которые подтягивали к участку будущего прорыва заранее. Там можно было спокойно провести разведку, подготовить позиции, доставить боеприпасы и затем методично разбирать оборону противника. Если для этого требовалось потратить несколько часов на перевозку и сборку орудия, такая цена считалась приемлемой.
Всё становилось понятнее, когда к Б-4 подвозили боеприпасы.
Сто килограммов, летящих в бетон
Фугасный снаряд Б-4 весил около 100 кг. Боеприпасы были настолько тяжёлыми, что на лафете пришлось предусмотреть специальную лебёдку для облегчения заряжания. Выстрел был раздельного картузного заряжания: сначала в ствол отправлялся сам снаряд, затем заряд. Подготовленный расчёт мог сделать примерно один выстрел в минуту. На фоне пулемётов, танковых пушек или даже обычной полевой артиллерии цифра выглядит скромно, но Б-4 и не требовалось быстро выбрасывать десятки снарядов. Каждый её выстрел представлял собой отдельную работу пятнадцати человек с боеприпасом массой примерно с взрослого человека.
В боекомплект входили фугасные и бетонобойные снаряды. Стокилограммовый фугасный боеприпас при начальной скорости около 575 м/с мог лететь примерно на 18 км. Бетонобойный разгонялся приблизительно до 600 м/с и предназначался уже непосредственно для работы по долговременным укреплениям. Музей Победы приводит для него способность пробивать бетонное перекрытие толщиной до одного метра. Одиннадцать переменных зарядов и возможность поднимать ствол до 60 градусов позволяли подбирать траекторию под конкретную цель. Б-4 могла забрасывать снаряд сверху, работать по дальним объектам или бить значительно более настильно.
Последний вариант и породил самые впечатляющие эпизоды её боевой биографии. Попасть с большой дистанции в конкретный ДОТ значительно сложнее, чем накрыть артиллерийскую позицию или участок обороны. Если же укрепление продолжало мешать продвижению пехоты, существовал куда более грубый способ решить проблему: подтянуть тяжёлое орудие ближе и дать наводчику возможность видеть цель.
Здесь преимущества Б-4 одновременно превращались в её недостатки. Перед противником оказывалась гаубица массой почти 18 тонн с огромным расчётом, тягачами и боеприпасами. Быстро сменить позицию после обнаружения она не могла, спрятать такую машину было трудно, а потеря одного орудия обходилась чрезвычайно дорого. Зато теперь стокилограммовый бетонобойный снаряд отправлялся не куда-то за горизонт. Наводчик целился непосредственно в сооружение, которое требовалось разрушить.
Когда дальнобойную гаубицу подвезли к ДОТам
Зимой 1939–1940 годов Б-4 встретилась именно с тем противником, ради которого когда-то создавалась. Красной армии пришлось прорывать укрепления на Карельском перешейке, и здесь тяжёлая артиллерия оказалась одним из средств физического разрушения железобетонных сооружений. К 1 марта 1940 года на финском фронте находились 142 гаубицы Б-4.
Именно опыт борьбы с укреплениями особенно хорошо показал ценность огромного калибра. Полевую позицию можно подавить осколками, заставив расчёт спрятаться. С железобетонным сооружением всё сложнее: люди внутри могут пережить обстрел, а после его окончания снова занять оружие. Здесь требовалось не только подавить гарнизон, но и повредить само сооружение. Несколько прямых попаданий 203-мм бетонобойных снарядов превращали эту задачу уже в вопрос прочности бетона.
Отсюда выросла характерная для Б-4 практика стрельбы прямой наводкой. Конечно, никто не собирался постоянно таскать 17-тонные гаубицы к переднему краю. Это был опасный способ решения конкретной проблемы, когда особо прочное укрепление требовалось уничтожить наверняка. Но опыт оказался достаточно важным, чтобы позднее советские конструкторы неоднократно пытались поставить 203-мм гаубицу на самоходное шасси. В 1942–1944 годах появилось сразу несколько проектов тяжёлых САУ с Б-4, включая БР-33Г, М22 и С-51. Артиллеристы хотели сохранить разрушительную силу 203-мм системы, одновременно избавившись хотя бы от части проблем с её перемещением. До серии эти машины не дошли.
Самой Б-4 вскоре пришлось столкнуться с войной, для которой она подходила гораздо хуже.
В 1941 году семнадцать тонн стали проблемой
К 22 июня 1941 года Красная армия располагала 849 гаубицами Б-4, сведёнными в 33 гаубичных артиллерийских полка большой мощности Резерва Главного командования. Это был серьёзный инструмент для заранее подготовленного прорыва. Только летом 1941-го Красной армии приходилось заниматься совсем не этим. Фронт перемещался на десятки и сотни километров, части отходили, коммуникации разрушались, а тяжёлую технику требовалось выводить прежде, чем её отрежут наступающие немецкие соединения.
Для Б-4 такая война была почти худшим возможным сценарием. Чтобы быстро перебросить орудие на большое расстояние, желательно снять ствол, погрузить его на отдельную повозку, подготовить тягачи и только после этого начинать марш. Одновременно нужно вывезти расчёт и запас стокилограммовых боеприпасов. То, что при подготовленном наступлении было просто сложной логистической процедурой, во время стремительного отхода превращалось в риск потерять всю систему.
Поэтому полки артиллерии большой мощности после начала войны начали выводить в глубокий тыл. Массового применения Б-4 в самых тяжёлых сражениях 1941 года не произошло. Они вернулись к активной работе позднее, когда обстановка на фронте позволила снова использовать тяжёлую артиллерию так, как предполагалось при её создании.
И здесь судьба Б-4 сделала любопытный поворот. В начале войны её огромная масса стала почти анахронизмом. Через несколько лет то же самое орудие снова оказалось чрезвычайно полезным.
Чем дальше Красная армия шла на запад, тем больше работы находилось для Б-4
С 1943 года характер войны постепенно менялся. Теперь уже Красная армия всё чаще готовила крупные наступательные операции, перед которыми можно было сосредоточить артиллерию, боеприпасы и тягачи. На пути снова появлялись долговременные оборонительные рубежи, укреплённые населённые пункты, форты Восточной Пруссии и, наконец, плотная каменная застройка немецких городов. Для Б-4 возвращалась знакомая работа.
В городе стокилограммовый снаряд приобретал особое значение. Большое каменное здание, превращённое в опорный пункт, плохо напоминало классический ДОТ, но проблема была похожей. Внутри могли находиться пулемёты и противотанковые средства, окна и двери закладывались, подвалы использовались как укрытия. Пехоте приходилось штурмовать всё это этаж за этажом. Альтернативой становилось тяжёлое орудие, способное просто проломить стену.
Так Б-4 снова начала приближаться к противнику.
Особенно известны фотографии 203-мм гаубиц на улицах Берлина. Это уже не привычная артиллерийская позиция где-нибудь в нескольких километрах за линией фронта. Огромное орудие стоит среди домов и стреляет практически горизонтально. По данным Музея Победы, в Берлинской операции участвовали 38 Б-4. На одном из перекрёстков расчёт поставил гаубицу примерно в 150 м от укреплённого здания и шестью выстрелами разрушил его.
Сто пятьдесят метров для орудия, способного отправить снаряд на восемнадцать километров, — почти стрельба в упор.
И здесь хорошо видно, зачем вообще шли на такой риск. Попасть в отдельное здание с 15–18 км можно. Попасть именно туда, куда необходимо штурмовой группе, значительно сложнее. С дистанции в несколько сотен метров задача становится другой: наводчик видит дом непосредственно перед собой и может последовательно отправлять стокилограммовые снаряды в выбранный участок стены.
Расчёт при этом находился под угрозой стрелкового, миномётного и артиллерийского огня. Б-4 не имела полноценного броневого щита, а пятнадцать человек возле огромной гаубицы представляли великолепную цель. Применять её подобным образом имело смысл лишь тогда, когда обычные способы обходились ещё дороже.
Почему Б-4 запомнилась именно такой
Вокруг этой гаубицы со временем появилось множество эффектных прозвищ. Самое известное — «кувалда Сталина» — часто приписывают противнику, а «карельскими скульпторами» якобы называли Б-4 советские бойцы после Финской войны. С происхождением подобных названий всё значительно хуже, чем с техническими характеристиками самого орудия: они многократно повторяются в популярной литературе, но проследить их до надёжных документов военного времени трудно. Поэтому превращать красивое прозвище в исторический факт без оговорок не стоит.
Тем более Б-4 совершенно не нуждается в легенде, чтобы производить впечатление. Масса 17,7 тонны, пятнадцать человек расчёта, пятиметровый ствол, стокилограммовые снаряды и дальность около 18 км дают достаточно хорошее представление о масштабе системы. До 1941 года выпустили около тысячи таких гаубиц; Музей Победы приводит цифру 1008 единиц. После войны от необычного гусеничного лафета в конце концов отказались: модернизированная Б-4М получила колёсный ход, могла буксироваться без разделения на две повозки и развивала при перевозке уже до 35 км/ч.
Но знаменитой Б-4 сделала именно первоначальная версия на гусеничном лафете. В ней особенно хорошо видно противоречие тяжёлой артиллерии той эпохи. Чтобы доставить к цели стокилограммовый снаряд, требовалось построить огромное орудие. Чтобы перемещать это орудие, понадобились гусеницы, тягачи и отдельная ствольная повозка. Чтобы нормально заряжать его, потребовалась лебёдка и большой расчёт. Всё это позволяло стрелять почти на восемнадцать километров.
А потом наступал момент, когда восемнадцать километров оказывались не нужны.
Где-то впереди оставался ДОТ, форт или превращённый в крепость городской дом, который продолжал держать оборону. Тогда семнадцатитонную Б-4 начинали медленно подтаскивать ближе. Несколько километров превращались в сотни метров, ствол опускался почти горизонтально, и тяжёлая гаубица начинала работать совершенно не так, как обычно работает тяжёлая гаубица. В этом и заключается главный парадокс Б-4: орудие, созданное для поражения целей далеко за линией фронта, производило самое страшное впечатление тогда, когда противник видел его непосредственно перед собой.
