Генерал-адмирал. Чужой среди своих. Глава 1.
Предисловие
Все имена являются выдуманными и любое совпадение является только совпадение 😀 .
Уважаемый читатель. Данный не большой рассказ, чью первую главу вы читаете, написан мною под вдохновением от серии книг Генерал-Адмирал Р. Злотникова, Триумф броненосцев В. Коротина, Император и Сталин С. Васильев, Одиссея крейсера «Варяг» А. Чернов, Мир броненосцев Кремль Ф. Амберская, Мир адмирала Бланка товарища Сухова и других авторов. Надеюсь альтернатива вышла забориста. Если будут не состыковке просьба на них указать, дабы изменил. В данном произведение использованы как мною созданные корабли, так и коллег с сайта, ссылки на них буду оставлять в примечания и надеюсь они не будут против использования их творчества в данной альтернативе. Многие идеи по флоту взяти из книг и статьей Васильева, Чернова и Ф. Амберская. В число ни к примеру входит Дункан мценского разлива. Это конечно спойлер, но все ж скажу. Все дунканы будут захвачены и надними будут ставится опыты, о чем будет отдельная глава, но потом, ибо сейчас я работаю над составлением какое ГК можно впихнуть в дунканы, как вариант башни от Дойчландов, как раз они по диаметру влизают, ещё вариант это поставить четырех орудийную башню, разрабатываемую Металлическим заводом в начале ХХ века, но с 240-мм немецкими орудиями, но малость переработаными. К сожелению только они влезают, 254-мм уже слишком большими получаются, хотя бриты смогли в +- те же габарты впихнуть 4-е 356-мм пушки… Но об этом потом.
Приятного чтения.
Где же в этом мире все пошло не так, как в нашем мире? Любой флотоводец и правитель зарубежных государств, если бы они узнали иную историю мира, точно бы сказали, что все началось после ночи с 31 декабря 1881 на 1 января 1882 года. И точно бы сказали, что все началось с проклятого, чертового и ненавистного для них всех них, русского генерал-адмирала великого князя Алексея Александровича Романова, ставшего после этой ночи тем, кем сделал настолько много для страны, что его за глаза многие именовали новым Петром 1, хоть он и не был правящем лицом, и достаточно долгое время, как казалось со стороны, был далек от политики внешней и внутренний, но на деле, он оказался тем, кого в ином мире бы назвали «вторым пришествием Берии или Столыпина», а некоторые его бы сравнили со Сталиным, хотя по сравнению с ИВС, великий князь смотрится блекло, ибо не было в этом мире по понятным причинам, не случится та гражданка, та индустриализация, тот скачок, да бы ликвидировать отставание на 50-100 лет, и та война, после которой многие будут говорить: «лишь бы не было войны», хотя, как покажет история того мира, это в какой то мере и похоронило страну, ибо её руководство стало беззубым, по сравнению со своими основателями, но мы сейчас говорим не о том мире, а об этом где все события начались одной новогодней ночью…
Ночь с 31 декабря 1881 года на 1 января 1882 года. Покои Генерал – адмирала.
Генерал – Адмирал ложился мирно спать, его ум был занят всякой всячины, к сожалению, не как практически не связанным со флотом, только как бы ещё денег закорманить, да бы купить прелестной госпоже N украшений. И вот он уснул и тут же проснулся в неизвестном месте, все вокруг было ему неизвестно. Это была комната, вернее каюта, судя по тому, что палуба немного качалась. На стене висела картины. На одной был Петр 1 Великий, рядом с ним какой-то усатый кавказец в неизвестной форме, но явно в немалых чинах, похожих на звание маршала или генерала. Алексей Александрович не был силён в сухопутных знаках различия и не мог определить это с точностью. На другой весели батальные картины. На одной на полному ходу шли какие-то странные корабли под КРАСНЫМ! флагом и явно кого-то буксировали, похоже сильно повреждённый корабль после боя, это очень сильно удивило великого князя. На другой картине были изображены какие-то корабли похожие на броненосцы, только по крупнее и с длинными орудиями, а вот они были изображены под Андреевским флагом. На третьей же было изображено подрыв броненосца на минах. Его это удивило он подошёл и прочел название картины: «Гибель броненосца Петропавловск и адмирала Макарова 31 марта 1904 год». Алексей перекрестился и отошёл в ужасе от картины не веря ей, взглянул на другую, где корабли были под красным знаменем, и прочел: «Советский северный флот возвращается в Мурманск после триумфа над Гранд Флит при Доггер Банке. Линкор Октябрьская революция буксирует трофейный линкор HMS Hood 1942 год.» Великий князь от такого был в ещё большем шоке, это ж, где такое государство существует, что способно будет разгромить Гранд Флит?! Он решил подойти к другой картине, на ней написано: «Вторая тихоокеанская эскадра идет на свой последний, позорный бой при Цусиме.» Алексей Александрович перекрестился и не понимая, что происходит присел на стул. Где он? Что это все значит? Почему он тут, что от него хотят? Но тут вошел человек, в мундире неизвестного образца, судя по погонам не меньше полного Адмирала. Из-под фуражки у него виднелись алые, словно кровь, волосы. Неизвестный посмотрел на него, его синие, как ясное небо, глаза смотрели на него с презрением и явно не с самыми добрыми намерениями. Алексей Александрович, ошеломленный и подавленный, вскочил с места при виде вошедшего, и положил руку на эфес своего кортика. Незнакомец был невозмутим, его осанка, прямой взгляд и властная аура выдали в нем старого морского волка, привыкшего командовать на мостике, а не сидеть в министерстве. Но это было не то морское начальство, к которому привык Великий Князь. Погоны были широки, форма — строга до аскетизма, а те алые волосы и пронзительные синие глаза вовсе не оставляли сомнений — перед ним не обычный человек и не факт, что вообще человек…
«Кто вы? Что это за место? Почему я здесь нахожусь? Что значат эти кощунственные картины?» — выпалил Алексей Александрович, пытаясь скрыть дрожь в голосе под маской высокомерия.
Незнакомец медленно снял фуражку, положил её на стол и оценивающим взглядом окинул Генерал-Адмирала, словно командир нерадивого юнгу.
«Кощунственные картины?» – с неприязнью произнес неизвестный — «То есть для вас, ЭТА правда — это кощунство?» – с горечью спросил неизвестный – «Не этого я ожидал от генерал адмирала российского императорского флота, чью державу я храню и покровительствую!» – в глазах у неизвестного плескалась ярость и презрение по отношению к этому человеку. Велики й князь от такого взгляда отшатнулся.
«Вы бог?» – с неверием в голосе сказал великий князь.
«Можно и так сказать. Меня зовут Акидо, бог мироздания, бог добра и зла, бог порядка и хаоса, бог разрушения и созидания, правитель светлых и темных богов, верховный бог, бог над всеми богами и прочие и прочие. Тот, кого вы называете богом, является одним из моих сыновней, чьей задачей во все времена была и будет, поддержание порядка и не допущения развала мироздания» — ответил Акидо ему.
Примерно так выглядит Акидо в момент встречи с генерал — адмиралом
«То есть я умер? И вы будете меня судить?» – с грустью и неверием в голосе произнес Алексей Александрович.
«Много чести для вас. И вы не умерли. Я тут к вам с предложением, вы должны не допустить краха вашей страны, не допустить позора флота» – пояснил ему Акидо
«Но как я это сделаю, я не государь, это он может сделать все, а всего лишь генерал адмирал» – с жаром ответил ему великий князь.
Акидо усмехнулся.
«Вот именно, вы генерал – адмирал и таки то не можете ничего сделать?» – с одесским акцентом спросил он. – «Начни хотя бы с того, что деньги трать не на всяких шлюх, а на флот, на развитие промышленности, на развитие собственной страны, на развитие своего народа в конце концов. И убедить в этом своего государя. Я для этого готов тебе немного помочь, поделюсь с тобой главным ресурсом всего и вся в мироздании – знаниями! Так что согласен?»
Алексей Александрович некоторые время думал. Лишиться всего, что он имеет. Стать аскетом. Жить как крестьяне живут. Возвысить этих крестьян, этих плебеев и челядь, дать им образование и дать возможность жить и развиваться. Он не знал, что ответить, но он вспомнил слова корабельного батюшки, о житие страны, о том, что реально происходит в ней. И он решил.
«Я согласен, но у меня есть просьба» – решительно ответил он
Акидо посмотрел на него как-то странно и спросил – «Какая просьба?»
«Я хочу познакомиться с теми, кто совершил это» – его рука показывала на картинку с кораблями под алыми флагами
«Хм… это можно реализовать. Даже интересно посмотреть на эту картину, великий князь в компании, сына грузинского сапожника (Иосиф Сталин), дворянина и сына полковника крепостного инженерного управления (Лев Галлер), крестьянского сына (Николай Кузнецов), сын железнодорожного служащего (Иван Юмашев), казачьего сына (Арсений Головко), сына чиновника (Василий Раков), сына артиллерийского офицера (Алексей Крылов) и сына бедного кавказского крестьянина (Лаврентий Берия)».
И с этими словами Алексей Александрович провалился во тьму.
Генерал — адмирал Алексей Александрович Романов
Прошло три месяца с того памятного разговора в Гатчине. В придворных кругах уже начали судачить, что великий князь Алексей Александрович то ли заболел, то ли ударился в мистицизм, то ли вовсе повредился рассудком. Балы и приемы он почти перестал посещать, с прелестницей N отношения разорвал демонстративно, а свои знаменитые коллекции драгоценностей и предметов искусства, собранные за долгие годы, выставил на продажу через подставных лиц в Париже, Лондоне и Амстердаме.
Его императорское величество Александр III
Когда императору доложили об этом, Александр III только хмыкнул в бороду и сказал:
— Пусть. Видно, ко Господу обратился брат мой. Или еще куда…
А результат уже начинал вырисовываться. В конце марта 1882 года из Кронштадта вышел отряд кораблей под командованием контр-адмирала Асланбегова — официально в учебное плавание к берегам Африки. На борту флагманского фрегата «Генерал-Адмирал» находился сам великий князь, а в трюмах — десятки ящиков со странным геологическим оборудованием, картами, а также два десятка казаков Кубанского войска, отобранных лично Алексеем Александровичем по каким-то одному ему ведомым критериям.
Контр — адмирал Авраамий Богданович Асланбегов.
Путь был долгим. Через Гибралтар, вокруг Африки, к порту Лоренсу-Маркиш в португальском Мозамбике. Именно там, в сердце бурских земель, в районе хребта Витватерсранд, великий князь намеревался совершить то, что впоследствии историки назовут «золотым чудом генерал-адмирала». Точные координаты золотоносных жил, геологические разрезы, способы разработки — все это он знал так ясно, словно самолично составлял карты этой местности. Акидо держал слово: знания приходили в нужный момент, словно кто-то невидимый раскладывал перед ним папки с документами из будущего.
В Лоренсу-Маркиш русские корабли произвели фурор. Местные португальские власти терялись в догадках, но великий князь держался безукоризненно: заявлял о научной экспедиции, о дружественном визите, о желании нанести визит вежливости президенту Трансвааля Паулю Крюгеру. А тем временем, пока дипломаты обменивались любезностями, казаки и геологи, переодетые в штатское, уже двигались вглубь страны к заветному хребту.
То, что они нашли, превосходило самые смелые ожидания. Золото было повсюду. Не просто россыпи — богатейшие жилы, уходящие на невероятную глубину, о которых в этом мире еще никто не знал.
Великий князь лично отправился в Преторию. Президент Крюгер, грузный, бородатый, опасливый человек, не доверявший англичанам и не очень понимавший русских, принял его с осторожностью. Но когда Алексей Александрович выложил на стол карту с обозначенными участками и предложил продать эти земли Российской империи — вернее, подставной компании, зарегистрированной на имя некоего частного лица, — сумма, которую он предложил, заставила Крюгера забыть об осторожности.
Президент Крюгер
— Ваше превосходительство, — говорил великий князь, — эти земли бесплодны для фермерства. Там нет пастбищ, нет воды в достатке. Вы продаете мне камни, сухие холмы и колючий кустарник. Я же предлагаю за них цену хорошего участка с алмазными копями. Мне эти земли нужны для охоты. Это жест дружбы между нашими народами, не более того.
Крюгер колебался, но звон золотых монет — а великий князь привез с собой внушительный запас наличности из тех самых проданных драгоценностей — решил дело. Сделка была заключена. Участок земли площадью в несколько десятков квадратных миль перешел в собственность «Горнопромышленная Компания Южной Африки», за которой стоял лично генерал-адмирал Российского Императорского флота.
И началось строительство.
Город назвали Фларк. Почему именно так, не знал никто — что-то мелькнуло в видениях великого князя, какой-то образ из сна, где суровые люди в черной форме добывали что-то в суровых условиях, и это место называлось как-то похоже. Город строился по единому плану: прямые улицы, добротные дома для рабочих, больница, школа, церковь, две водонапорные башни, электростанция на паровых машинах. Закрытый периметр. Пропускная система въезда — строжайший контроль. Выезд — только по специальным разрешениям, которые выдавал лично начальник Службы безопасности города.
Начальником этим стал Петр Сергеевич Афанасьев — человек удивительной судьбы. Бывший жандармский офицер, высланный из Петербурга за излишнее рвение в раскрытии хищений в Военном ведомстве, он уже несколько лет прозябал в отставке в Ростове, когда на него вышел посланец великого князя. Афанасьев был из тех русских людей, которые служат не лицам, а делу. Умный, педантичный, безжалостный к нарушителям, но справедливый — он идеально подходил для роли, которую ему предложили.
— Петр Сергеевич, вы будете моими глазами и ушами, — сказал ему Алексей Александрович при первой встрече. — Воровство, пьянство, разглашение тайны — пресекать нещадно. Но людей не обижать. Рабочие должны быть довольны жизнью. Платить буду хорошо. Но каждый, кто захочет выехать — должен пройти проверку. Никто не должен знать, что здесь добывается и куда уходит.
Афанасьев, высокий, худой, с лицом аскета и глазами фанатика дела, принял назначение без колебаний.
— Ваше Императорское Высочество, я все понял. Город будет на замке. Ни одна мышь не проскочит.
И ведь действительно — не проскочила.
Служба безопасности Фларка, в штат которой вошли кубанские и донские казаки, бывшие жандармы, несколько уволенных из полиции за «неудобный характер» сыщиков и даже полтора десятка буров, составила уникальную организацию. Бурские стрелки, прекрасно знавшие местность, стали идеальными патрульными и следопытами. Казаки обеспечивали силовое прикрытие. Жандармы — оперативную работу и учет.
Главной задачей «безопасников» было не только предотвращать побеги и шпионаж, но и создавать такую атмосферу, чтобы у жителей города не возникало желания уезжать. И это удавалось. Заработки во Фларке были втрое выше, чем на любых других приисках мира. Медицина — бесплатной. Дети — обучались в русско-бурской школе, где преподавали три языка и основы горного дела. По воскресеньям устраивались гуляния, на которые разрешалось привозить родственников из соседних бурских ферм. Город быстро обрастал легендами: говорили, что где-то в русских владениях течет молочная река с кисельными берегами, но точного местоположения никто не знал.
Население росло потоком. Русские крестьяне, завербованные через подставные конторы в Одессе и Севастополе, приезжали целыми семьями — их перевозили на транспортах под видом переселенцев в Сибирь или на Дальний Восток. Казаки приезжали с войсковыми аттестатами, буры — целыми фермерскими кланами, привлеченные слухами о хорошей жизни. К 1884 году во Фларке жило уже почти десять тысяч человек.
А золото текло рекой. Уже к концу 1882 года первые тонны драгоценного металла начали свой путь к побережью. Великий князь лично спроектировал схему логистики: узкоколейную железную дорогу от Витватерсранда до Лоренсу-Маркиша строили день и ночь, инженеров и рельсы везли из России. Параллельно в Мозамбикском порту был тайно выкуплен причал и склады.
Дважды в год в Лоренсу-Маркиш заходил отряд кораблей Балтийского флота — «учебное плавание в южные широты», «отработка дальних переходов». В трюмы под строжайшей охраной загружались тяжелые ящики. Офицеры эскадры были уверены, что сопровождают казенные грузы для нужд Сибирских заводов. Лишь несколько человек знали правду.
В Петербурге золото превращалось в станки, рельсы, паровые машины, патенты и технологии. Подставные фирмы, часть из которых контролировалась лично Афанасьевым через доверенных лиц, скупали заводы по всей Европе. Закрывающиеся от кризиса бельгийские сталелитейные производства, немецкие машиностроительные фабрики, английские паровозостроительные мастерские — все это разбиралось до последнего винтика, грузилось на баржи и отправлялось в Россию.
Вместе с заводами ехали и люди. Инженеры, мастера, квалифицированные рабочие получали предложения, от которых невозможно было отказаться: тройной оклад, подъемные, дом за казенный счет, бесплатное обучение детей. Немцы, бельгийцы, французы, чехи целыми семьями перебирались в Россию, селились вокруг новых заводов, строили костелы, кирхи и быстро русели, втягиваясь в имперскую жизнь.
К 1884 году масштабы деятельности великого князя стали настолько заметны, что скрывать их от императора больше не было возможности. Александр III вызвал брата для личного доклада.
— Алексей, — сказал император, когда дверь кабинета закрылась, — я знаю, что ты затеял. Твои люди, конечно, хорошо работают, но мои — еще лучше. Мне известно про золото в Южной Африке. Про твой тайный город. Про эскадры, которые возят золото вместо учений. Ты втянул империю в авантюру, которая может привести к войне с Англией. Что ты на это скажешь?
Алексей Александрович спокойно выдержал взгляд брата.
— Скажу, ваше величество, что война с Англией (ведение о ней Алексей Александрович видел постоянно) и так неизбежна. Рано или поздно. Но лучше вести ее, имея отечественную промышленность и золотой запас, нежели с голым задом и в долгах у тех же англичан.
Александр III долго молчал, потом вдруг рассмеялся — тяжелым басистым смехом.
— А ты изменился, брат. Ей-богу, изменился. Изволь доложить все по порядку. И впредь не таить от меня ничего. Мы вместе в одной лодке. И если уж создавать нового Петра, то делать это без фокусов за моей спиной.
С этого дня негласная поддержка государства стала абсолютной. Мораторий на строительство кораблей, объявленный в 1882 году, был продлен до 1886 года, но теперь уже под личным контролем императора. Финансовые потоки были упорядочены, подставные компании легализованы через Государственное казначейство под грифом «Особая Канцелярия Его Величества по Делам Промышленного Развития». Великий князь получил карт-бланш.
И работа закипела по-настоящему.
В Николаеве, Петербурге, Севастополе и на Дальнем Востоке одновременно закладывались циклопические стапеля. В Донбассе, на Урале, в Кузнецке вырастали домны и мартены нового типа. В Туле и Ижевске переоснащалось оружейное производство. По всей империи прокладывались стратегические железные дороги — к портам, к месторождениям угля и руды, к будущим центрам судостроения.
Алексей Александрович работал как одержимый. Он забыл, что такое сон и отдых. Он мотался между Петербургом, Николаевом и секретными встречами с агентами в Европе и Африке. Его лицо осунулось, приобрело жесткость, взгляд стал пронзительным и требовательным. Вместо изящного морского мундира он все чаще носил простую тужурку без орденов — некогда, да и незачем сверкать регалиями перед инженерами и мастеровыми.
Именно в это время в его окружении начали появляться странные люди. Некоторые из них были найдены по подсказкам видений, посылаемых Акидо.
В 1883 году на одном из малых судостроительных заводов Петербурга великий князь лично отыскал никому не известного молодого математика, сына артиллерийского офицера — Алексея Николаевича Крылова. Того самого, чей образ являлся ему во сне. Князь долго беседовал с ним о теории корабля, остойчивости, вибрациях корпуса — и понял, что перед ним гений. Крылов был немедленно зачислен в штат Морского технического комитета и отправлен на стажировку в лучшие европейские лаборатории — но не как проситель, а как равный.
Алексей Александрович знал: путь, на который он вступил, займет десятилетия. Но первый шаг был сделан — в новогоднюю ночь с 1881 на 1882 год, в комнате-каюте перед картинами грядущих побед и поражений. И теперь, чувствуя за спиной незримую поддержку сурового бога в адмиральской форме и целой плеяды призрачных соратников из еще не наступившего будущего, он готов был идти до конца.
Впереди был 1886 год. Год окончания моратория. Год, когда Россия должна была заложить на новых верфях, из своей стали, по своим чертежам корабли, которым суждено будет изменить судьбу мира.
