Наполеон отменяет марш на Москву: альтернативная история Мира. Глава VII. Конгресс, который едва не уничтожил Европу
Европа наконец выдохнула.
Два года непрерывной войны между Французской и Российской империями закончились, оставив после себя не триумф, а измождение. Континент напоминал человека, пережившего тяжёлую лихорадку: он ещё стоял на ногах, но был смертельно слаб. По дорогам Восточной Европы тянулись обозы калек, в Пруссии и Польше пустовали деревни, а на огромных пространствах России всё ещё белели кости лошадей Великой армии.
Победители существовали — но победителей было трудно назвать счастливыми.
Россия получила престиж державы, сумевшей остановить Наполеона.
Австрия превратилась в главного арбитра Европы.
Пруссия медленно освобождалась от французской зависимости.
Но цена оказалась чудовищной.
Даже Наполеон больше не выглядел человеком, способным перекроить континент одним движением руки.
В январе 1815 года император появился перед Сенатом в Париже. Его речь была короткой, но необычной для человека, ещё недавно жившего идеей непрерывного наступления.
— «Сохранение Французской империи отныне станет моей единственной целью».
В зале повисла тишина.
Многие впервые услышали от Наполеона не обещание победы, а обещание удержать уже завоёванное.
Содержание:
Империя без лошадей
Через несколько дней император получил письмо от маршала Бессьера.
Доклад оказался почти катастрофическим.
Кавалерия Великой армии фактически переставала существовать.
Тысячи лучших лошадей Европы остались в русских снегах, и заменить их было невозможно. Французские всадники всё чаще сражались пешими, а снабжение армии превращалось в кошмар.
— «В случае новой войны, сир, мы рискуем ослепнуть», — писал Бессьер. — «Разведка становится невозможной. Армия потеряет подвижность. А снабжение рухнет быстрее, чем в России».
Наполеон долго молчал после чтения письма.
Потом тихо произнёс:
— «Россия победила не пушками. Она победила расстояниями».
Эти слова слышали только два человека в кабинете.
И оба позже утверждали, что император произнёс их почти шёпотом.
Европа всё ещё горит
Несмотря на мир с Россией, война никуда не исчезла.
На севере Европы стояла шведская армия Бернадота. Бывший маршал Франции, а теперь наследник шведского престола, осторожно выжидал. Он мечтал о Норвегии, но не решался вторгнуться туда, пока Франция сохраняла влияние в Северной Германии.
На юге ситуация была ещё опаснее.
Испания была потеряна для Наполеона почти полностью. За Пиренеями стояла армия Веллингтона — опытная, закалённая и всё ещё смертельно опасная.
Французские гарнизоны удерживали перевалы, но это уже была оборона, а не господство.
Империя впервые за много лет начала жить в страхе перед новой коалицией.
Именно тогда Наполеон сделал шаг, который удивил весь Париж.
Возвращение Талейрана
В феврале 1815 года в особняк Сен-Флорентен прибыл императорский курьер.
Шарль-Морис де Талейран долго смотрел на письмо, прежде чем распечатать его.
А затем усмехнулся.
— «Он всё-таки вернулся ко мне», — тихо произнёс старый дипломат.
Наполеон предлагал ему пост министра иностранных дел.
Ещё несколько лет назад они почти ненавидели друг друга. Император публично оскорблял Талейрана после заговора 1809 года, называя его «грязью в шелковых чулках».
Но сейчас Франции нужен был не полководец.
Франции нужен был человек, умеющий спасать империи словами.
Талейран понимал это лучше всех.
— «Я буду служить Франции», — продиктовал он секретарю.
И почти незаметно добавил:
— «Как всегда».
Скандинавский вопрос
Первым испытанием для Талейрана стала Северная Европа.
Швеция, Дания и Франция оказались заперты в странном дипломатическом тупике.
Бернадот хотел Норвегию — но не хотел войны за Норвегию.
Дания была на грани банкротства.
Шведская элита всё чаще обвиняла наследника престола в нерешительности.
Переговоры начались в Гамбурге.
Именно там Талейран вновь показал, почему его считали величайшим дипломатом эпохи.
Вместо обычного раздела территорий он предложил почти невозможное решение.
Норвегия становилась независимым государством.
Но с условием: после смерти короля Кристиана-Фредерика престол должен был перейти Бернадоту или его наследникам.
Шведы сначала решили, что французы издеваются.
— «Вы предлагаете нам ждать чужой смерти?» — раздражённо бросил один из шведских дипломатов.
Талейран лишь улыбнулся.
— «Я предлагаю вам корону без войны».
22 мая 1815 года был подписан Гамбургский договор.
Война на севере Европы закончилась почти без единого выстрела.
Испания меняется
Следующим шагом стала Испания.
В июне Талейран убедил Наполеона освободить Фердинанда VII.
Когда испанский король пересёк Пиренеи, его встречали как мученика и героя одновременно.
В Валенсии представители кортесов потребовали от него признать Конституцию Кадиса.
Фердинанд долго молчал.
Свидетели вспоминали, что он выглядел человеком, прекрасно понимающим, насколько опасен этот момент.
Наконец король подписал документ.
— «Пусть отныне удача сопутствует Испании и её королям».
Позже роялисты превратят эту фразу почти в священную легенду.
Но современники понимали правду.
Фердинанд уступил лишь потому, что французская армия всё ещё стояла за Пиренеями.
Новая угроза
Осенью 1815 года Европа вновь почувствовала запах войны.
20 сентября Австрия и Пруссия направили Парижу совместные требования.
Фактически — ультиматум.
Они требовали разрушить французскую систему влияния в Германии.
Бавария.
Саксония.
Вестфалия.
Ганзейские земли.
Всё это должно было выйти из-под контроля Наполеона.
Когда текст ультиматума зачитали в Тюильри, император резко поднялся со стула.
— «Они хотят не мира», — бросил он. — «Они хотят моей медленной смерти».
Военный совет собрался немедленно.
Одни маршалы требовали войны.
Другие — уступок.
Сам Наполеон колебался.
Он прекрасно понимал: новая большая война может уничтожить империю окончательно.
Лейпцигский конгресс
18 ноября 1815 года в Лейпциге открылся конгресс, который должен был решить судьбу Европы.
Австрию представлял Меттерних.
Пруссию — фон дер Гольц.
Францию — Талейран и Коленкур.
Переговоры сразу зашли в тупик.
Австрия и Пруссия требовали слишком многого.
Франция не хотела отдавать Германию.
Талейран постепенно терял интерес к компромиссу.
Он всё чаще говорил Коленкуру:
— «Иногда война полезнее плохого мира».
Но Коленкур видел ситуацию иначе.
Он понимал, насколько близко Франция подошла к катастрофе.
В январе 1816 года он отправил Наполеону почти отчаянное письмо.
— «Сир, если мы сейчас не уступим, следующая война станет последней».
Эти слова подействовали.
Именно тогда Париж внезапно пошёл на огромные уступки.
Пруссия получала часть Северной Германии.
Вестфалия превращалась в нейтральное государство.
Саксония и Бавария выходили из-под прямого французского контроля.
Даже Жером Бонапарт пришёл в ярость, узнав, что его королевство фактически разрезают пополам.
— «Он предал собственную кровь!» — кричал младший брат Наполеона.
Император устало ответил:
— «Я спасаю империю».
Мир, который изменил Германию
26 февраля 1816 года был подписан Лейпцигский договор.
Европа вновь избежала войны.
Но Германия уже никогда не стала прежней.
Французская гегемония рушилась.
Австрия возвращала влияние.
Пруссия превращалась в новую силу.
А Наполеон впервые официально соглашался на существование Европы без полного французского господства.
Континент входил в новую эпоху.
И почти никто тогда ещё не понимал, что впереди его ждут совсем другие войны.
