«Мы могли взять Ленинград, но Гитлер помешал». Что писал Гудериан о неудаче Вермахта?

Ленинград — ключ к победе на Восточном фронте?

В первоначальном плане нападения на Советский Союз, получившем кодовое название «Барбаросса», Ленинграду отводилось особое место. Немецкое командование рассматривало город на Неве как одну из важнейших стратегических целей всей Восточной кампании, причём овладеть им предполагалось ещё до начала решающего наступления на Москву. Причин для этого было несколько. Прежде всего Ленинград являлся одним из крупнейших промышленных центров Советского Союза. Здесь находились многочисленные предприятия оборонной промышленности, включая знаменитые Кировский и Ижорский заводы, выпускавшие танки, артиллерию, броневые конструкции и другую военную продукцию. Не менее важным было военно-морское значение города. Расположенный неподалёку Кронштадт служил главной базой Балтийского флота. Захват Ленинграда и нейтрализация Кронштадта позволили бы Германии значительно укрепить своё господство на Балтике, обезопасить перевозки стратегического сырья из Швеции и облегчить снабжение собственных войск морским путём.

Наконец, существовала и политическая составляющая. Для нацистского руководства Ленинград был не просто крупным советским городом, а символом Октябрьской революции. Его падение, по мнению Гитлера, могло нанести тяжелейший удар по моральному состоянию советского общества и Красной армии. На одном из совещаний с командованием группы армий «Север» Гитлер, согласно приводимому свидетельству, заявил:

«Будет утрачен один из символов революции, являвшихся наиболее важным для русского народа на протяжении последних 24 лет и … дух славянского народа в результате тяжелого воздействия боев будет серьезно подорван, а с падением Ленинграда может наступить полная катастрофа».

Таким образом, овладение Ленинградом рассматривалось германским руководством одновременно как военная, экономическая и политическая победа. Более того, успешное завершение операции на северном направлении позволяло высвободить значительные силы для дальнейшего наступления в глубь Советского Союза. Именно это обстоятельство впоследствии станет одним из главных аргументов Гейнца Гудериана, считавшего отказ от захвата города серьёзнейшей стратегической ошибкой.

Ленинград накануне войны

Немцы подходят к Ленинграду. Почему блицкриг не удался?

После начала боевых действий 22 июня 1941 года положение Ленинграда стремительно ухудшалось. С юго-запада к городу наступала группа армий «Север» под командованием генерал-фельдмаршала Вильгельма фон Лееба. Одновременно с севера, на Карельском перешейке, и северо-востока, в Восточной Карелии, действовали финские войска под общим руководством маршала Карла Густава Маннергейма. Поначалу немецкое командование рассчитывало на сравнительно быстрый успех. Танковые соединения стремительно продвигались через Прибалтику, советские войска несли тяжёлые потери, а расстояние до Ленинграда неуклонно сокращалось. Однако летом ситуация начала меняться. Главным препятствием на пути немецкого наступления стал Лужский оборонительный рубеж. Здесь советские войска сумели организовать упорное сопротивление, которое на несколько недель задержало продвижение группы армий «Север» на важнейших направлениях. За это время Красная армия получила возможность укрепить подступы к Ленинграду, подтянуть резервы и подготовить новые оборонительные позиции.

Немецкие потери росли, а техника постепенно выходила из строя. Начальник Генерального штаба сухопутных войск Германии Франц Гальдер в своём дневнике отмечал:

«На 1 августа 41 г. группа армий «Север» имела потери 42 тысячи солдат и офицеров. Из строя вышло до 38% автотранспорта. Группа армий «Север» не добилась никаких успехов в наступлении».

Приведённая оценка отражает серьёзность возникших трудностей, хотя утверждение о полном отсутствии успехов следует понимать как оценочное: немецкие войска к этому времени уже захватили значительные территории. К началу сентября передовые части вермахта приблизились к Ленинграду, однако стремительного захвата города, на который рассчитывали в Берлине, не получилось. Теперь немцам предстояло либо приступать к тяжёлому штурму, либо искать другой способ решения ленинградской проблемы. Причём рассчитывать на полноценное участие финских войск в непосредственном захвате города германское командование уже не могло.

На подступах к Ленинграду

Почему финны отказались штурмовать Ленинград?

Дополнительные трудности возникли из-за позиции Финляндии. Германское командование рассчитывало, что финские войска продолжат наступление на Карельском перешейке и примут участие в непосредственном захвате Ленинграда. Однако Маннергейм не спешил выполнять пожелания Берлина. Финляндия стремилась вернуть территории, утраченные после советско-финской войны 1939–1940 годов, хотя её военные цели этим не ограничивались. Финские войска наступали и за пределами довоенной границы, особенно в Восточной Карелии. Тем не менее участие в штурме Ленинграда финское руководство считало политически и военно нежелательным. Такой шаг мог дополнительно осложнить отношения с Великобританией и США, а также потребовать значительных сил. Поэтому предложения немецкого командования о совместной атаке города не привели к намеченному Берлином результату.

Это, разумеется, вовсе не означало, что Финляндия отказалась от участия в блокаде. Финские войска продолжали удерживать позиции севернее Ленинграда, сковывая советские силы и затрудняя сухопутные коммуникации. Но совместного германо-финского штурма города так и не произошло. Для группы армий «Север» подобное развитие событий означало необходимость самостоятельно решать основные наступательные задачи на южных подступах к Ленинграду. А поскольку сопротивление Красной армии постоянно усиливалось, перспективы быстрого завершения операции становились всё более сомнительными.

8 сентября 1941 года. Начало блокады

Решающим событием стало 8 сентября 1941 года. В этот день немецкие войска захватили Шлиссельбург и вышли к южному берегу Ладожского озера, перерезав последнюю сухопутную коммуникацию, связывавшую Ленинград с остальной территорией Советского Союза. С этого момента началась блокада города, продолжавшаяся почти 900 дней. Связь с Большой землёй сохранялась только по воздуху и через Ладожское озеро. Однако немецкое наступление на этом не закончилось. Соединения 4-й танковой группы генерала Эриха Гёпнера продолжали продвигаться к южным окраинам Ленинграда. В середине сентября немецкие части овладели Красным Селом, вышли к Пушкину и приблизились к Пулковским высотам. Казалось, до города оставалось совсем немного. Но именно тогда возникло противоречие между стремлением командования группы армий «Север» продолжать наступление и изменившимися планами германского руководства.

Гитлер всё больше склонялся к отказу от непосредственного штурма Ленинграда. Вместо этого предполагалось окружить город, подвергать его артиллерийским обстрелам и бомбардировкам, лишить снабжения и добиться его уничтожения посредством голода и разрушений. Одновременно немецкое командование приступило к переброске значительной части подвижных соединений группы армий «Север» на московское направление. В результате наступательные возможности фон Лееба резко сократились. К концу сентября немецкие войска прекратили попытки непосредственного продвижения к центральным районам Ленинграда и перешли к позиционной борьбе на основных участках фронта. Это не означало прекращения боевых действий: вермахт предпринимал новые наступательные операции, в том числе на тихвинском направлении, а советские войска постоянно пытались прорвать окружение. Полностью снять блокаду удалось лишь 27 января 1944 года.

Кольцо блокады

Что Гудериан думал о первоначальном плане «Барбаросса»?

Чтобы понять отношение Гейнца Гудериана к ленинградской операции, необходимо обратиться к его оценке всего германского плана нападения на СССР. Гудериан не был безоговорочным сторонником стратегии наступления тремя группами армий по расходящимся направлениям. Он считал, что подобная схема ведёт к распылению сил, затрудняет достижение решающего превосходства и создаёт опасность затяжной войны. Особенно сомнительным ему представлялось фронтальное наступление против огромного государства, располагавшего значительными людскими ресурсами и стратегической глубиной. При этом в послевоенных рассуждениях Гудериан выделял один вариант развития событий, который, по его мнению, мог значительно повысить шансы Германии на успех.

В работе «Опыт войны с Россией» Гудериан писал:

«План войны на Востоке предусматривал в общем чисто фронтальное наступление на превосходящего по силам противника. Такая стратегия редко приводит к успеху. Единственным облегчением для такой континентальной державы, как Германия, в начале войны могли быть захват Ленинграда и установление связи с финнами, то есть охват северного крыла русских и, следовательно, выход в тыл всему русскому фронту».

Иными словами, Гудериан видел в захвате Ленинграда не самостоятельную цель, а важнейший элемент общей стратегии. По его мнению, овладение городом позволяло ликвидировать угрозу северному флангу германских войск, обеспечить взаимодействие с Финляндией и создать благоприятные условия для последующего наступления на Москву. При этом сам Гудериан не командовал войсками под Ленинградом. Его танковые соединения действовали на центральном направлении, поэтому многие подробности северной операции он знал по штабным документам, сообщениям и послевоенным воспоминаниям.

Генерал-полковник Гейнц Гудериан

Какой план Гудериан считал наиболее удачным?

Гудериан утверждал, что первоначальный замысел верховного командования предусматривал именно захват Ленинграда, а не продолжительную блокаду. Более того, овладеть городом предполагалось прежде, чем начинать решающее наступление на Москву. Такой порядок действительно соответствовал общей логике директивы № 21 от 18 декабря 1940 года. Она предусматривала первоочередное уничтожение советских сил в Прибалтике и захват Ленинграда и Кронштадта, после чего основные усилия должны были быть направлены на Москву. Особенно интересным Гудериан считал предусмотренное германскими планами взаимодействие танковых групп, действовавших на центральном направлении, с группой армий «Север». После выхода к Смоленску танковые соединения могли изменить направление движения и помочь фон Леебу завершить ленинградскую операцию.

В своих воспоминаниях Гудериан отмечал:

«Это подтверждает директива о стратегическом развертывании войск. В ней говорится, что 3-я танковая группа генерал-полковника Гота, а при благоприятном стечении обстоятельств также и моя танковая группа по достижения района Смоленска должны быть готовы изменить направление наступления и поддержать операции группы армий «Север». Эта операция дала бы нам большое преимущество, обеспечив раз навсегда левый фланг всех немецких войск в России. Я думаю, что это был бы самый лучший план из всех возможных планов, но, к сожалению, я никогда больше о нем не слышал».

По существу, речь шла о возможности нанести мощный удар на север после разгрома советских войск в районе Смоленска. Танковые соединения группы армий «Центр» должны были помочь фон Леебу завершить ленинградскую операцию. После этого освободившиеся силы предполагалось использовать для дальнейшего наступления на восток. Гудериан полагал, что подобная последовательность действий обеспечивала Германии гораздо более благоприятные стратегические условия. При этом Ленинград не должен был превращаться в самостоятельный театр длительной войны, поглощающий значительные силы и материальные ресурсы.

Почему Гитлер отказался от первоначальных планов?

По воспоминаниям Гудериана, ещё 29 июля 1941 года адъютант Гитлера полковник Рудольф Шмундт во время вручения ему дубовых листьев к Рыцарскому кресту подтвердил, что германское руководство по-прежнему рассматривает Ленинград как одну из главных целей кампании. Овладение городом должно было обеспечить безопасность балтийских коммуникаций и создать условия для снабжения группы армий «Север» морским путём. Однако вскоре стратегические приоритеты начали меняться. Гитлер колебался между несколькими направлениями. С одной стороны, всё большее значение приобретало наступление на Москву. С другой — германское руководство стремилось захватить богатые ресурсами районы Украины и ликвидировать крупные советские группировки на южном участке фронта. Гудериан считал подобные колебания одной из главных причин утраты темпа наступления.

В своих воспоминаниях он писал:

«Гитлер вдруг отказался от захвата Ленинграда с. его миллионным населением, хотя это и не выходило за рамки возможного. Он колебался, не зная, что лучше: продолжать наступление на Москву или повернуть на Украину».

Для самого Гудериана решение направить его танковую группу на юг стало крайне неприятным сюрпризом. Он выступал за скорейшее продолжение наступления на Москву и считал поворот на Украину серьёзной стратегической ошибкой. Однако здесь необходимо учитывать, что последующая критика решений Гитлера исходила от человека, непосредственно участвовавшего в планировании и осуществлении германской агрессии. Поэтому воспоминания Гудериана нельзя рассматривать как беспристрастный анализ событий. Подобно многим другим немецким генералам, он был склонен объяснять поражение Германии ошибками верховного руководства, оставляя собственные просчёты в стороне.

Гитлер и его генералы

Последний рывок к Ленинграду и приказ остановиться

В сентябре группа армий «Север» ещё сохраняла определённые наступательные возможности. Особенно далеко продвинулись соединения 4-й танковой группы Гёпнера. Части 41-го моторизованного корпуса генерала Георга-Ганса Рейнхардта приблизились к южным пригородам Ленинграда. 17 сентября немецкие войска заняли Пушкин, ранее называвшийся Царским Селом. Командование танковых соединений рассчитывало продолжать наступление. Однако к этому моменту уже было принято решение о переброске основной части подвижных соединений на московское направление. Фактически немецким генералам предстояло отказаться от дальнейшего продвижения в тот момент, когда до городской застройки Ленинграда оставалось сравнительно небольшое расстояние.

Гудериан впоследствии вспоминал:

«После занятия Детского села (Пушкин), которое раньше называлось Царским селом, наступление группы армий «Север» на Ленинград приостановилось. Основная масса действовавших на этом фронте танковых дивизий была передана в распоряжение группы армий «Центр» и перебрасывалась в южном направлении».

Это решение действительно существенно ограничило возможности германских войск под Ленинградом. Однако утверждения о том, что танки Рейнхардта могли практически беспрепятственно ворваться в город, следует воспринимать осторожно. Продвижению немцев препятствовали советские укрепления, артиллерия, войска Ленинградского фронта и сложная обстановка на флангах. Даже выход непосредственно к городской застройке ещё не означал возможности быстро овладеть огромным городом. Тем не менее Гудериан был убеждён, что отказ от дальнейшего наступления лишил Германию шанса добиться важнейшего стратегического успеха. 25 сентября фон Лееб доложил германскому верховному командованию, что оставшимися силами продолжать наступление на Ленинград невозможно. Фактически это означало окончательный отказ от попытки немедленного захвата города в ходе летне-осенней кампании 1941 года.

Немецкие войска у Ленинграда. Кладбище немецких солдат в Красном Селе.

Почему Гудериан считал блокаду стратегической ошибкой?

В оценке Гудериана главная проблема заключалась не столько в самом факте окружения Ленинграда, сколько в последствиях затяжной осады для германской армии. Первоначальная стратегия блицкрига предполагала быстрое уничтожение крупных советских группировок, овладение важнейшими центрами и завершение кампании до наступления зимы. В такой концепции многомесячная, а тем более многолетняя блокада большого города выглядела совершенно нежелательной. Вместо того чтобы освободить войска для дальнейших операций, немецкое командование было вынуждено удерживать огромный фронт вокруг Ленинграда. Это требовало значительного количества пехоты, артиллерии, транспортных средств, боеприпасов и продовольствия. Особенно серьёзной проблемой становилась необходимость одновременно сохранять блокаду и отражать попытки советских войск прорвать окружение.

Гудериан полагал, что своевременное овладение Ленинградом позволило бы высвободить значительные силы группы армий «Север» и использовать их для наступления на московском направлении. Вместо этого огромная группировка оказалась связана продолжительной позиционной борьбой. Однако подобная оценка содержала серьёзное допущение: Гудериан исходил из возможности сравнительно быстрого захвата Ленинграда. Именно этот тезис вызывает наибольшие вопросы. Ведь штурм многомиллионного города, защищённого регулярными войсками, артиллерией, укреплениями и вооружённым населением, мог потребовать гораздо больших сил и привести к огромным потерям. Нельзя исключать, что попытка овладеть Ленинградом затянулась бы и ещё сильнее ослабила вермахт. Следовательно, утверждение о том, что захват города автоматически облегчил бы наступление на Москву, остаётся спорным.

Что Гудериан предпочёл не замечать?

Есть ещё одна особенность воспоминаний немецкого генерала, которую нельзя оставлять без внимания. Гудериан рассматривал ленинградскую кампанию прежде всего с точки зрения оперативного искусства, распределения войск и выбора направления главного удара. При этом судьба миллионов мирных жителей практически не занимала места в его рассуждениях. Между тем блокада Ленинграда была не просто побочным следствием неудачного немецкого наступления. Осенью 1941 года нацистское руководство сознательно взяло курс на уничтожение города. Немецкие директивы предусматривали его разрушение артиллерией и авиацией, отказ от принятия капитуляции и нежелание брать на себя ответственность за снабжение населения продовольствием. Голод, таким образом, превращался в целенаправленное средство ведения войны.

В воспоминаниях Гудериана эта сторона германской стратегии практически исчезает за рассуждениями о потерянных оперативных возможностях. Получается весьма характерная для послевоенной немецкой мемуаристики картина: ошибки Гитлера подвергаются подробному анализу, тогда как ответственность германского военного руководства за преступный характер самой войны остаётся на втором плане. И это особенно важно учитывать, когда мы пытаемся понять действительные причины неудачи немецкого наступления на Ленинград. Ведь война против Советского Союза была не просто столкновением армий, а войной на уничтожение, в которой немецкое руководство изначально не собиралось соблюдать обычные гуманитарные ограничения.

Блокадный Ленинград

Заключение. Был ли Гудериан прав?

Итак, Гейнц Гудериан считал отказ от своевременного захвата Ленинграда серьёзной стратегической ошибкой. По его мнению, овладение городом обеспечило бы безопасность северного фланга германских войск, открыло дополнительные возможности снабжения через Балтийское море и позволило перебросить значительные силы на московское направление. Вместо этого вермахт оказался втянут в продолжительную блокаду, которая потребовала огромных ресурсов и не принесла решающего результата. Однако здесь возникает главный вопрос: а действительно ли немцы могли быстро захватить Ленинград осенью 1941 года? Гудериан фактически принимал такую возможность как данность. Но ожесточённое сопротивление советских войск, сложная оперативная обстановка и потенциальные потери при штурме огромного города заставляют усомниться в столь оптимистичных оценках.

Кроме того, захват Ленинграда совершенно не гарантировал бы победы под Москвой. Немецкая армия уже испытывала серьёзные проблемы со снабжением, техникой и растянувшимися коммуникациями, а советское сопротивление оказалось значительно упорнее первоначальных ожиданий. Поэтому воспоминания Гудериана представляют большой исторический интерес, но не дают окончательного ответа на вопрос, могло ли германское командование изменить исход войны иным распределением танковых соединений. И, возможно, главный недостаток его рассуждений заключался именно в убеждении, что поражение Германии объяснялось преимущественно ошибками одного человека, а не фундаментальными просчётами всей стратегии нападения на Советский Союз.

По материалам — https://dzen.ru/a/ajMr0YlffECcaPjz