Брест, июль 1941 года: «Обычные люди» и первая волна террора в оккупированном городе
4
Когда мы вспоминаем подвиг Брестской крепости, фокус внимания традиционно сосредоточен на героизме ее защитников. Однако за стенами цитадели, в самом городе Бресте, с первых дней Великой Отечественной войны разворачивалась иная, трагическая страница истории, о которой часто забывают. Уже в июле 1941 года город подвергся жесточайшей «зачистке». По разным оценкам, только за первый месяц оккупации здесь было уничтожено около 4,5 тысячи мирных жителей — почти 10% от довоенного населения. К концу войны из 50 тысяч брестчан в живых останется лишь около 10 тысяч.
Первая волна массовых расправ в этом приграничном городе неразрывно связана с деятельностью 307-го резервного полицейского батальона.
Узники Брестского гетто возвращаются с работ (карандашный рисунок бывшего жителя Бреста Владимира Губенко)
Феномен «обычных людей»
Для понимания природы преступлений, совершенных в Бресте, уместно обратиться к классическому исследованию американского историка Кристофера Браунинга «Обычные люди». В своей книге он анализирует путь 101-го резервного полицейского батальона, члены которого из рядовых граждан превратились в хладнокровных убийц. Механизмы этой трансформации, описанные Браунингом, в полной мере применимы и к 307-му батальону.
Как и другие подразделения Полиции порядка (Ordnungspolizei), 307-й батальон изначально создавался не для карательных операций, а для охраны тыла наступающего вермахта. Он был сформирован в Любеке (Германия) преимущественно из мужчин среднего возраста (около 30 лет). Многие из них не застали Первую мировую войну, имели гражданские профессии (ремесленники, клерки) и поступили на службу добровольно или были переведены туда после ранений на фронте.
Однако в Белоруссию они прибыли уже «подготовленными». До этого батальон дислоцировался в оккупированной Польше, где, по выражению историков, прошел жестокую «практику в вопросах расизма» и подавления местного населения.
Июльская «зачистка»: от точечных репрессий к конвейеру смерти
К моменту прибытия 307-го батальона в Бресте уже действовали зондеркоманды айнзацгруппы «B» и сотрудники тайной полевой полиции. Однако их работа носила преимущественно точечный характер: аресты советского актива, изъятие партийных архивов и устранение конкретных «неблагонадежных» элементов. С приходом резервных полицейских частей репрессии приобрели планомерный, массовый характер.
Историки до сих пор дискутируют о том, кому именно принадлежала инициатива столь масштабной акции. Приказ мог исходить от Высшего руководителя СС и полиции «Россия-Центр» обергруппенфюрера СС Эриха фон дем Баха или от командующего Полицией порядка Курта Далюге. В архивах сохранилась радиограмма Баха от 8 июля 1941 года, в которой он прямо рекомендовал задействовать 307-й батальон для «очистки» Бреста.
Массовые аресты начались 12 июля. Опираясь на захваченные городские картотеки, оккупанты составили списки. Согласно послевоенным показаниям выживших, данных Чрезвычайной государственной комиссии (ЧГК), было схвачено около 5 тысяч мужчин, включая подростков и стариков. Под удар попала городская интеллигенция: врачи, инженеры, адвокаты.
Хроника преступления в показаниях исполнителей
Спустя два десятилетия, в начале 1960-х годов, прокуратура Любека начала расследование военных преступлений, совершенных батальоном. Показания, данные тогда бывшими сослуживцами, поражают своим цинизмом и попытками оправдать неоправдываемое.
Командир одной из рот, Ханс Альберт Зальцингер, так описывал те события:
«Нашей задачей было забрать из домов евреев мужского пола от 16 до 55 лет. Нам было известно лишь то, что их должны были отправить в Германию на работы. Об этом мы и говорили евреям. Трудностей не возникало, напротив, люди шли добровольно… Насколько помню, в Берлин следовало доложить о ходе экзекуции и количестве убитых. Для Берлина полученных сведений якобы оказалось недостаточно, и мы вынуждены были провести еще одну акцию. На этот раз у нас было больше проблем, так как теперь люди догадывались о происходящем».
Одним из мест массовых расстрелов стала сама Брестская крепость, где в одном из полуразрушенных фортов был организован лагерь для военнопленных и место казней. Рядовой служащий батальона (в документах фигурирует как Эберхард С.) вспоминал:
«При этом, в принципе, все происходило совершенно по-человечески, порой мы даже шутили с евреями. Во время этой работы, которую мы должны были контролировать [рытье могил], я сам разговаривал с одним адвокатом-евреем, у которого была ученая степень доктора. Я так и обращался к нему. Как только яма была вырыта, вдруг стало известно, что евреев будут расстреливать и они должны лечь в стороне от ямы… Я помню, что там также был один 17-летний. Он сказал мне: «Мне ведь всего 17, а я уже должен умереть». Меня это очень взволновало, и я сказал ему, что все случится быстро, и что расстрел – это не больно…»
Помимо примерно 4 тысяч брестских евреев, в те июльские дни были расстреляны около 400 «русских и белорусов». Об этом прямо сообщалось в «Сводке о событиях в СССР» (Ereignismeldung UdSSR) под № 32, которую айнзацгруппы регулярно направляли в Берлин. В основном это были коммунисты, комсомольцы и, что особенно трагично, семьи командиров Красной Армии, оборонявших крепость (так называемые «восточники»).
Продолжение трагедии и «правосудие» победителей
К сожалению, события июля 1941 года стали лишь прологом. Мужчин уничтожили, а оставшихся в городе женщин, детей и стариков загнали в Брестское гетто. В октябре 1942 года около 17 тысяч узников гетто были вывезены в урочище Бронная Гора и расстреляны. К этому времени 307-й батальон уже покинул Брест, а его место заняли другие карательные подразделения, включая «близкий» по структуре 310-й полицейский батальон.
Сам 307-й батальон простоял в Бресте всего две недели, после чего двинулся дальше на восток. За годы войны его бойцы оставили кровавый след в Бобруйске, Слуцке, Могилеве, Минске, Смоленске и Калуге, проведя сотни карательных операций, унесших жизни десятков тысяч мирных граждан.
Самым горьким финалом этой истории стало послевоенное возмездие, вернее, его отсутствие. 23 марта 1971 года земельный суд Любека, рассматривая дела военных преступников из этого батальона, принял шокирующее решение. Суд прекратил уголовное преследование, постановив, что действия подсудимых не являлись умышленным убийством. Более того, суд квалифицировал их действия лишь как «содействие в умышленном убийстве при отягчающих обстоятельствах», сославшись на то, что солдаты якобы «просто выполняли приказы» и не могли им противостоять.
Ввиду истечения сроков давности для такой квалификации преступления, все подсудимые были полностью освобождены от ответственности.
История 307-го резервного полицейского батальона в Бресте служит мрачным напоминанием о том, как быстро обычные люди, вооруженные идеологией и чувством безнаказанности, превращаются в инструмент геноцида. А послевоенный судебный процесс в Любеке демонстрирует, насколько сложным и несовершенным оказалось правосудие, пытавшееся осмыслить масштабы «банальности зла».
источник : https://dzen.ru/a/asdCqmd3YgSR_H27
