Аптон прорвал оборону за несколько минут. Почему одна из самых удачных атак Гражданской войны всё равно закончилась отступлением
10 мая 1864 года около пяти тысяч солдат армии северян вышли из леса возле Спотсильвейни и побежали к траншеям конфедератов. До неприятельской позиции оставалось около 200 ярдов — примерно 180 метров. Перед ними находились земляные укрепления, артиллерия и пехота, способная за несколько залпов превратить обычную атаку в бойню. Но полковник Эмори Аптон приказал своим людям сделать именно то, что для пехотинца под огнём кажется почти противоестественным: не останавливаться и не вступать в перестрелку.
Через считаные минуты оборона была прорвана.
Северяне захватили первую линию укреплений, добрались до второй, взяли артиллерийские орудия и сотни пленных. Эксперимент 24-летнего полковника сработал настолько хорошо, что Улисс Грант почти немедленно решил повторить его в гораздо большем масштабе.
Но к концу вечера люди Аптона находились там же, откуда начали наступление.
Они потеряли около тысячи человек, захваченные позиции пришлось оставить, а конфедераты восстановили линию обороны.
На первый взгляд перед нами ещё одна неудачная атака Гражданской войны в США.
В действительности произошло нечто значительно интереснее.
Аптон решил проблему, которая мучила армии второй половины XIX века: как пехоте пересечь простреливаемое пространство и ворваться в укреплённую позицию. Но почти сразу обнаружил следующую проблему — что делать после того, как позиция прорвана.
Именно поэтому атака при Спотсильвейни интересна не как легенда о человеке, якобы придумавшем тактику XX века. Она показывает момент, когда война уже начала меняться быстрее, чем армии успевали менять способы её ведения.
Когда винтовка изменилась, а атака почти нет
К середине XIX века европейские и американские армии оказались в странном положении.
Пехотное оружие быстро совершенствовалось. Нарезные ружья значительно увеличили потенциальную дальность и точность огня по сравнению с гладкоствольными мушкетами. Артиллерия также становилась эффективнее. При этом полевые укрепления можно было возводить буквально за несколько часов: земляной бруствер, брёвна, засеки перед позицией — и обычная пехотная линия внезапно превращалась в чрезвычайно трудную цель.
Гражданская война в США стала огромной лабораторией, в которой эти изменения столкнулись с тактическими привычками предыдущей эпохи.
Особенно хорошо это стало видно в 1864 году.
Весной командование всеми армиями Союза получил Улисс Грант. Вместе с Потомакской армией Джорджа Мида он начал Оверлендскую кампанию, пытаясь навязать армии Роберта Ли непрерывную серию сражений. После чудовищно тяжёлой битвы в Глуши Грант не отступил на север, как делали некоторые его предшественники, а продолжил движение на юг.
Следующей точкой стала Спотсильвейни-Кортхауз.
Конфедераты успели занять позиции раньше противника и начали закапываться.
Получившаяся система укреплений имела необычную форму. Огромный выступ длиной примерно в милю глубоко выдавался вперёд и получил название Mule Shoe — «Подкова мула». С одной стороны, выступ позволял удерживать важную местность. С другой — любой выступ фронта потенциально опасен: противник может атаковать его с нескольких направлений, а расстояние между отдельными участками обороны усложняет переброску резервов.
На западной стороне «Подковы» обнаружилась ещё одна проблема.
Лес подходил довольно близко к позициям южан.
Между деревьями и укреплениями оставалось примерно 200 ярдов открытого пространства.
Именно сюда посмотрел Эмори Аптон.
Полковнику было двадцать четыре
К этому моменту Аптон уже совершенно не соответствовал представлению о неопытном молодом офицере.
Он родился в 1839 году в штате Нью-Йорк в фермерской семье, некоторое время учился в Оберлинском колледже, а затем поступил в Вест-Пойнт. Академию он окончил в мае 1861 года — буквально в момент начала войны.
Дальше его карьера развивалась с невероятной скоростью.
Аптон служил в артиллерии, затем в пехоте, участвовал в крупных сражениях Восточного театра и к 1862 году стал полковником 121-го Нью-Йоркского пехотного полка. К весне 1864 года ему ещё не исполнилось двадцати пяти, но он уже командовал бригадой и имел огромный боевой опыт.
И главное — он внимательно наблюдал за тем, что происходило с пехотой при атаке.
Проблема была не только в огневой мощи обороняющихся.
Проблема заключалась ещё и в самой механике наступления.
Развёрнутая линия пехоты позволяла использовать большое количество ружей одновременно, но на пересечённой местности её было трудно сохранять. Под огнём строй нарушался. Люди начинали останавливаться и стрелять в ответ. Командиры теряли контроль. Наступление постепенно превращалось в перестрелку непосредственно перед хорошо защищённым противником.
А именно этого Аптон хотел избежать.
Его идея была довольно простой:
если главная задача — захватить укрепление, сначала нужно добраться до него.
Не выиграть перестрелку.
Не заставить неприятеля отступить огнём.
А физически перебросить через опасные 200 ярдов достаточное количество людей, чтобы они оказались внутри обороны прежде, чем защитники успеют остановить атаку.
Для этого Аптон решил пожертвовать шириной фронта ради глубины, скорости и концентрации.
Двенадцать полков вместо одной длинной линии
На атаку Аптону выделили 12 отборных полков — примерно 4500–5000 человек.
Но он не собирался разворачивать их в огромную тонкую линию.
Построение было совершенно другим.
Четыре линии.
По три полка в каждой.
Получался глубокий компактный массив пехоты, направленный против сравнительно небольшого участка обороны.
Но ещё важнее было то, что каждая часть получила собственную задачу.
Первая линия должна была прорваться через укрепления. После этого подразделения должны были разворачиваться вдоль неприятельской позиции и очищать траншеи вправо и влево. Следующие линии должны были поддерживать атаку и продолжать продвижение. Последняя оставалась резервом.
Таким образом, Аптон пытался решить проблему, которая губила многие атаки: когда несколько тысяч человек достигают позиции одновременно, они превращаются в толпу.
У него толпа должна была оставаться системой.
И существовало ещё одно необычное распоряжение.
Вопреки распространённой версии, Аптон не приказал снять капсюли со всех ружей. Передние три полка шли с заряженными и подготовленными к стрельбе мушкетами. А вот второй, третьей и четвёртой линиям действительно приказали не устанавливать капсюли на оружие.
Причина была очень практичной.
Аптон не хотел, чтобы люди остановились.
Стоило солдату сделать первый выстрел — и возникало естественное желание зарядить ружьё снова. Потом ещё раз. Очень быстро наступающая колонна могла превратиться в очередную стрелковую линию перед неприятельским бруствером.
Аптону нужна была не перестрелка.
Ему нужна была скорость.
Офицерам приказали постоянно повторять одну команду:
вперёд.
Не останавливаться для стрельбы.
Не останавливаться возле раненых.
Добраться до укреплений.
А там использовать штык.
200 ярдов
Вечером 10 мая федеральная артиллерия начала подготовку атаки.
Около 18:30 огонь прекратился.
Люди Аптона вышли из леса.
Перед ними находилась джорджийская бригада генерала Джорджа Долса. Защитники увидели наступающих почти сразу и открыли огонь.
Но произошло именно то, на что рассчитывал Аптон.
Северяне не остановились.
Расстояние было слишком небольшим.
По данным Национальной парковой службы США, передовые части преодолели около 200 ярдов примерно за минуту. Затем тысячи людей одновременно обрушились на небольшой участок обороны.
Первая линия перевалила через брустверы.
Началась рукопашная.
Следующие полки буквально вливались в образовавшуюся брешь. Одни подразделения начали разворачиваться вдоль траншей, другие двинулись дальше. Были захвачены четыре артиллерийских орудия. Наступающие достигли резервной линии укреплений и продвинулись практически к центру «Подковы мула».
Американский Battlefield Trust оценивает количество захваченных пленных примерно в тысячу человек.
Всего несколько минут назад перед Аптоном находилась непрерывная укреплённая линия армии Северной Вирджинии.
Теперь в ней существовала огромная дыра.
Тактический эксперимент сработал.
И именно в этот момент началось поражение.
Прорвать фронт оказалось недостаточно
В плане Аптона существовала принципиально важная деталь.
Его 12 полков не должны были самостоятельно выигрывать сражение.
Они были тараном.
После образования бреши в неё должны были войти свежие силы и превратить локальный тактический успех в полноценный прорыв.
Для поддержки операции предназначалась дивизия Гершома Мотта из II корпуса.
Но здесь вмешалась одна из самых старых проблем любой армии — плохая координация.
Время общей атаки изменили, а Мотта своевременно не уведомили. Его дивизия начала наступление раньше, около 17 часов, попала под тяжёлый огонь и была отброшена.
Когда примерно через полтора часа Аптон совершил свой успешный бросок, силы, которые должны были развивать его успех, фактически уже были выведены из игры.
Получилась почти идеальная демонстрация различия между двумя понятиями:
прорывом позиции и развитием прорыва.
Аптон решил первую задачу.
Но для второй у него не осталось сил.
Его люди оказались глубоко внутри неприятельской обороны. Они понесли тяжёлые потери, подразделения перемешались, первоначальный импульс атаки закончился.
А у конфедератов оставались резервы.
Ли начал перебрасывать войска к опасному участку. Последовали контратаки. Артиллерия, расположенная глубже внутри выступа, также начала воздействовать на прорвавшихся северян.
Теперь время работало против Аптона.
Каждая минута позволяла конфедератам закрывать брешь.
Каждая минута уменьшала вероятность появления поддержки.
К вечеру стало понятно: либо северяне отходят сейчас, либо значительная часть ударной группы рискует оказаться отрезанной.
Аптон приказал отступать.
Его люди вернулись практически на исходные позиции.
Около тысячи человек из примерно пяти тысяч были потеряны.
Если смотреть только на карту утром и вечером, может показаться, что ничего не произошло.
Но Грант увидел совершенно другое.
Если смогли пять тысяч, что сделают двадцать тысяч?
До атаки Аптона существовал вопрос:
можно ли вообще быстро прорвать такие укрепления?
После неё ответа уже не требовалось.
Можно.
Проблема была в том, чтобы успеть воспользоваться результатом.
Грант немедленно начал готовить новую операцию. На этот раз вместо нескольких тысяч человек против выступа предполагалось использовать целый II корпус Уинфилда Скотта Хэнкока — около 20 000 солдат.
Ранним утром 12 мая они атаковали «Подкову мула».
Первоначальный результат оказался впечатляющим.
Оборона была прорвана, тысячи конфедератов оказались в плену. Ситуация стала настолько опасной, что армия Ли едва не оказалась рассечена.
Но дальше проявилась та же фундаментальная проблема, только уже в значительно большем масштабе.
Через узкий участок вперёд двигались тысячи людей.
Строй смешивался.
Управление становилось всё сложнее.
Конфедераты подтягивали резервы.
Попытка развития прорыва превратилась в гигантскую рукопашную схватку вокруг участка, вошедшего в историю как Bloody Angle — «Кровавый угол».
Бой продолжался около двадцати часов.
Это был уже не эксперимент одного молодого полковника, а одно из самых страшных столкновений всей кампании.
И здесь история Аптона становится особенно интересной.
Потому что он обнаружил решение одной проблемы XIX века — и почти немедленно наткнулся на проблему, с которой армии будут бороться ещё десятилетиями.
Почему Аптон всё-таки был важен
Здесь очень легко сделать слишком красивый вывод.
Можно объявить Аптона изобретателем штурмовых групп.
Можно провести прямую линию от Спотсильвейни к окопам Первой мировой.
Можно даже дойти до блицкрига.
Но такая схема слишком упрощает историю.
Аптон не изобрёл концентрацию сил на узком участке — глубокие колонны и ударные построения существовали задолго до него. Он не создал современную тактику малых штурмовых групп. И, конечно, атака 1864 года не является прямым предком немецкого блицкрига 1940-го.
Его достижение было конкретнее.
Аптон адаптировал наступательное построение к совершенно определённой задаче — быстрому захвату полевых укреплений в условиях резко возросшей огневой мощи.
Вместо того чтобы пытаться победить обороняющегося его же оружием, обмениваясь выстрелами перед бруствером, Аптон максимально сокращал время пребывания своих людей под огнём.
Узкий участок.
Масса людей.
Глубина построения.
Предварительно распределённые задачи.
Минимум остановок.
Немедленное расширение образовавшейся бреши.
Это уже не просто «солдаты побежали быстрее».
Это попытка рассматривать атаку как последовательность отдельных задач.
Именно поэтому историки американской армии действительно считают действия Аптона предвестником некоторых приёмов, которые позднее будут использоваться при борьбе с укреплёнными позициями. Но между Спотсильвейни и Первой мировой лежало ещё полвека развития оружия, артиллерии, связи и тактики.
После войны он занялся уже всей армией
Спотсильвейни не стала вершиной карьеры Аптона.
За действия 10 мая он получил повышение до бригадного генерала. Затем снова воевал, снова был ранен и в конце войны получил бревет генерал-майора. Причём Аптон оказался одним из сравнительно немногих американских офицеров своего поколения, имевших серьёзный опыт командования артиллерией, пехотой и кавалерией.
Но после войны его всё больше интересовала не отдельная атака, а устройство армии целиком.
В 1867 году появилась его A New System of Infantry Tactics. Система была официально принята американской армией. Позднее Аптон преподавал в Вест-Пойнте, а в 1875–1877 годах отправился в длительную поездку по Европе и Азии для изучения иностранных вооружённых сил.
Особенно сильное впечатление на него произвела прусско-германская военная система.
Аптон постепенно пришёл к мысли, что Соединённым Штатам необходима более профессиональная армия, развитая система военного образования, подготовленный офицерский корпус и возможность быстро расширять регулярные вооружённые силы во время большой войны.
Его The Military Policy of the United States при жизни опубликована не была. Работа вышла только в 1904 году, спустя более двадцати лет после смерти автора, но оказала заметное влияние на американскую военную мысль начала XX века. Исторический центр армии США называет Аптона одним из наиболее влиятельных молодых офицеров-реформаторов послевоенной армии.
Получается любопытная последовательность.
В 1864 году Аптон пытался понять, почему перестала нормально работать атака.
После войны он начал задавать значительно более неприятный вопрос:
а нормально ли работает сама армия?
Прорыв, который объяснил проблему будущего
Личная история Аптона закончилась трагически. В 1881 году, в возрасте 41 года, он покончил с собой в Сан-Франциско. К этому времени его здоровье ухудшалось, а многие идеи о реформировании армии оставались нереализованными. Значительная часть его влияния проявилась уже после смерти.
Но именно поэтому не стоит заканчивать рассказ красивой легендой о человеке, который «изобрёл тактику будущего».
История интереснее легенды.
10 мая 1864 года Эмори Аптон получил около пяти тысяч человек и очень конкретную задачу: взять участок укреплений, который обычной атакой взять было чрезвычайно трудно.
Он отказался от попытки выиграть перестрелку.
Сосредоточил людей на узком участке.
Разделил построение на несколько эшелонов.
Заранее определил, что они должны делать после достижения траншей.
И заставил их пройти последние 200 ярдов максимально быстро.
Оборона действительно рухнула.
А затем рухнула уже сама атака — потому что за тактическим успехом не последовало своевременного ввода свежих сил.
Именно это делает Спотсильвейни гораздо важнее красивой истории про «полковника, придумавшего штурмовые колонны».
Аптон доказал, что укреплённый фронт можно прорвать. Одновременно он показал, что прорыв сам по себе почти ничего не решает.
Через полвека армии Первой мировой войны столкнутся с той же проблемой в чудовищно большем масштабе. Артиллерия будет уничтожать первую линию. Пехота будет занимать неприятельские траншеи. На картах появятся впечатляющие бреши.
А затем наступающие будут снова и снова обнаруживать, что самое трудное начинается именно после успеха.
Нужно провести вперёд резервы.
Переместить артиллерию.
Восстановить управление.
Доставить боеприпасы.
Отразить контратаку.
И сделать всё это быстрее, чем противник успеет закрыть пробоину.
В 1864 году у Эмори Аптона ещё не было решения этой задачи.
Но за несколько минут возле Спотсильвейни он очень наглядно показал, какой именно станет задача следующей эпохи войны.
