Пулемёт, который мог изменить РККА. Почему проект Горова так и не попал в серию?
Это статья с Дзен-канала «Эпонимы и Мы». Этот проект заинтересовал автора тем, что если бы обстоятельства сложились как-то иначе, всё то, что было задвинуто в угол, убрано в чулан и признано бесперспективным, вполне могло быть запущено в производство и взято на вооружение. Как это наблюдалось не раз и наблюдается до сих пор.
Итак, на начало Великой Отечественной войны у Красной армии был всего один ручной пулемёт — ДП-27 (Дегтярёва пехотный, 7,62 мм). Кто-то может возразить, мол, как же так, забыли про ПУЛЕМЁТ ЛЬЮИСА, с которым солдаты шли в бой прямо с парада на Красной площади. Но это было не от хорошей жизни, поскольку тогда воевали вообще всем, что могло стрелять.
А нашим врагам был предоставлен большой выбор немецких машингеверов и чешских ручных пулемётов производства Zbrojovka Brno, которые заметно превосходили ПУЛЕМЁТ ДЕГТЯРЁВА, не говоря уже про Льюиса.
Поэтому очень скоро встала серьёзная проблема, связанная с ликвидацией этого досадного пробела. В 1942 году сотрудники Артиллерийской академии имени Ф.Э. Дзержинского представила сразу несколько весьма интересных образцов, из которых явно выделялся РУЧНОЙ ПУЛЕМЁТ ГОРОВА.
Не знаю, почему автор выбрал именно такой вариант расположения магазина — как у чехословацкого ZB-26 и британского Bren, но, кажется, в те времена это считалось модным и перспективным направлением. А может, была дана соответствующая установка, поскольку по тому же пути пошли и Булкин (ТКБ-335), и Дегтярёв (КБП-180). Хотя реально конкурировать следовало с MG-34, а уж он был вообще другим.
ПУЛЕМЁТ ГОРОВА питался патронами 7,62х54R, которые в количестве 20 штук размещались в коробчатом магазине — заимствованном, кстати, у финского учебного пулемёта Lahti-Saloranta M/26.
Правда, в «родном» варианте магазин крепился снизу, но Горов почему-то решил приспособить его сверху. Кто знает, может, это в итоге и сыграло роковую роль, а может, вообще не следовало использовать финские наработки. Но об этом позже.
Конструктор предложил сразу две версии своего пулемёта — с деревянным прикладом (этот вариант планировался как основной, для пехоты) и металлическим (его могли принять на вооружение десантных частей и кавалерии). В первом случае оружие весило 6,5 кг, во втором — 7 кг (сюда надо добавить 0,91 кг — массу полностью снаряжённого магазина).
Длина изделия с деревянным прикладом составляла 1080мм, с металлическим — 1330 мм (напомним, у ДП-27 — 1270 мм).
Темп стрельбы — 800 выс/мин (у ДЕГТЯРЁВА — 600 выс/мин, у MG-34 — 1200-1700 выс/мин).
Автоматика пулемёта работала за счёт отвода пороховых газов из надульника, который имел снизу болт для регулировки выпуска газа в газовую камору. Ствол пулемета крепился с одной стороны в надульнике, а с другой – в пазах ствольной коробки при помощи откидной крышки с защелкой.
Подобное решение хоть и было довольно необычным, но имело вполне реальное преимущество, поскольку обеспечивало плавное действие пороховых газов на подвижные части, а также позволяло оперативно менять перегревшийся ствол. Плюс ко всему, заметно уменьшалась отдача, что крайне важно при стрельбе стоя или на ходу.
На кожухе пулемета имелось два посадочных места для крепления сошек, что, по замыслу конструктора, обеспечивало удобство применения в различных условиях боя (стрельба в амбразурах ДЗОТ-ов и на открытой местности). При помощи переходной обоймы пулемет мог также совмещаться с зенитной установкой.
Что же касается «начинки», то тут Горов не стал мудрствовать лукаво, а просто взял уже готовое решение из винтовки СВТ и слегка адаптировал его для пулемёта. Расчёт был на то, что бойцы, уже прекрасно знакомые с устройством винтовки, быстро поймут, как работает новое изделие.
На испытаниях, прошедших в декабре 1942 года, ПУЛЕМЁТ ГОРОВА поначалу показал себя с лучшей стороны — по крайней мере, было сразу отмечено: на марше он удобнее ПУЛЕМЁТА ДЕГТЯРЁВА, а при стрельбе даже один стрелок легко менял позицию благодаря рукоятке, расположенной в центре тяжести пулемета.
А вот когда начали стрелять, возникли проблемы.
Нет, что касается одиночных выстрелов, то тут было всё хорошо, как и у СВТ. Но вот при стрельбе очередями оружие стало давать осечки — чуть ли не каждый раз после 3-5 выстрелов подряд. Также внезапно выяснилось, что пулемёт не любит работать по высотным целям и бить в зенит, от этого количество осечек у него ещё более увеличивается.
Но в итоге эксперты обвинили во всём злополучный финский магазин, извлечение патрона из которого требовало больших усилий, а оставшейся энергии затвора не хватало для разбития капсюля.
К сожалению, другого подходящего магазина на тот момент ни у Горова в частности, ни в Красной армии в целом не было.
Можно было бы, конечно, попробовать устранить это досадное недоразумение (хотя тут мне не раз говорили, что создать хороший магазин очень и очень непросто!). Можно было бы, неверное, изменить и конструкцию штампованного кожуха, сделав её не треугольной, а прямоугольной, как у немцев. Да и возвратную пружину, в принципе, не так уж сложно было перенести в приклад (опять же, как это сделано на немецких пулеметах). Это позволило бы сделать работу всего изделия значительно более надежной.
Однако по итогам испытаний, однако, было вынесено заключение: дальнейшие работы по усовершенствованию пулемёта нецелесообразны. Все свободы.
Кстати, чем закончился тот самый конкурс на создание лёгкого ручного пулемёта, я так и не понял. Если кто в курсе, проясните.
Эраст Александрович Горов (3 февраля 1909 — 2 июля 2007) — советский военный деятель и ученый, инженер-полковник, член-корреспондент Академии артиллерийских наук.
Родился в Тамбове, в семье царского офицера, Александра Берга, который после революции перешёл на работу в систему Наркомфина РСФСР, а попутно писал пьесы под псевдонимом «Олег Горов». От отца Эраст унаследовал стремление к творчеству и псевдоним, ставший его настоящей фамилией (при Советской власти щеголять немецкой было как-то не комильфо). А от матери — математические способности, поскольку она была дочерью известного русского математика Николая Александровича Шапошникова.
Закончив Киевскую профессиональную школу по специальности «Механика», работал подручным слесаря, затем стал слесарем Харьковского электромеханического завода.
В 1930 году он поступил в Харьковский механико-машиностроительный институт и уже будучи студентом в числе нескольких студентов был отобран для продолжения обучения в Артиллерийской академии РККА имени Ф.Э.Дзержинского.
Во время Великой Отечественной войны Горов преподавал в академии, на кафедре стрелкового вооружения, затем в звании инженер-подполковника принимал участие в боях в качестве командира пулемётного отделения сводного полка Академии.
После войны он возглавлял кафедру стрелкового вооружения и реактивных средств ближнего боя Военной инженерной артиллерийской академии им. Ф. Э. Дзержинского.
Но когда в 1960 году руководство страны решило, что будущее — за ракетами, разработки в области стрелкового вооружения и ствольной артиллерии можно прикрыть, а военных у нас в стране как-то слишком много, академию переподчинили РВСН, а Горова уволили в запас, вместе с сотнями тысяч других ветеранов.
В дальнейшем он работал заведующим кафедрой теоретической и прикладной механики Московского текстильного института, имел несколько изобретений, связанных с ткацкими станками.
А в целом у него 32 авторских свидетельства, с его именем связывают разработку противотанкового ружья большой мощности (тоже, к сожалению, не вышедшего за рамки экспериментального образца) и, что куда более важно, создание нового направления подготовки инженерных кадров в области управляемых противотанковых средств.
Горов создал миниатюр-полигон, позволявший имитировать стрельбу ПТУРС с обеспечением стереоскопического зрения при наблюдении за движущейся целью и летящим снарядом. Также он занимался изучением проблем устойчивости легкого автоматического оружия.
Эти разработки в дальнейшем позволили другим отечественным конструкторам, существенно уменьшить вес создаваемого оружия и рассеивание пуль при автоматической стрельбе.
Источник — https://dzen.ru/a/aqD2mOp4Wi0E0ph3
