ПВО сбила почти все ракеты — но девять самолётов всё равно получили повреждения: что произошло на американской авиабазе в Иордании
На первый взгляд цифры плохо складываются друг с другом. В ночь на 9 сентября 2026 года Иран нанёс очередной удар баллистическими ракетами по территории Иордании, где расположена важная американская авиабаза Муваффак-Салти. Иорданские вооружённые силы сообщили, что против страны было выпущено 20 баллистических ракет, из которых 18 удалось перехватить, а две упали в ненаселённых районах. То есть официально эффективность перехвата выглядит почти идеальной — 90 процентов. Более того, американские силы также активно участвовали в отражении атаки: по данным CBS, для защиты объектов в Иордании было выпущено более 30 ракет Patriot.
А затем появилась гораздо менее приятная информация. Один американский A-10 Thunderbolt II на Муваффак-Салти получил настолько серьёзные повреждения, что лишился крыла, ещё примерно восемь F-15 получили более лёгкие повреждения. Последние удалось вернуть в строй, судьба A-10 пока менее ясна. Погибших среди американских военнослужащих в результате этого удара не было. Информацию о повреждении самолётов сначала опубликовала CBS, затем её подтвердил Reuters со ссылкой на американского чиновника.
И именно поэтому произошедшее интересно значительно больше, чем очередной спор о реальном проценте перехваченных ракет. Мы пока не знаем, что именно повредило каждый из самолётов — непосредственно прорвавшиеся боевые части, обломки перехваченных целей или другие последствия атаки. Более того, официальное иорданское сообщение о двух ракетах, упавших в ненаселённых районах, плохо сочетается с сообщениями о повреждении американской техники, поэтому окончательная картина удара ещё явно неполна. Но главный урок от этого практически не меняется: противоракетной обороне недостаточно выиграть большую часть перехватов. Иногда противнику достаточно выиграть один.
Потому что 90 процентов — прекрасный результат только до тех пор, пока не посчитать оставшиеся десять
Системы противоракетной обороны часто оценивают через процент перехвата. Такая цифра понятна и эффектно выглядит в заголовках: выпущено двадцать ракет, восемнадцать уничтожено — значит, оборона сработала исключительно хорошо. С математической точки зрения это действительно так. Но война оценивает результат несколько иначе. Если две оставшиеся ракеты упали в пустыне, защита практически идеальна. Если одна из них попала в склад топлива, командный пункт, батарею ПВО или стоянку самолётов, те же самые 90 процентов внезапно выглядят совершенно иначе.
Особенно неприятной эта арифметика становится при повторяющихся атаках. Предположим исключительно для иллюстрации, что система действительно стабильно уничтожает 90 процентов входящих целей. Из ста ракет в таком случае через оборону статистически проходят десять. Из тысячи — сто. Реальная вероятность, конечно, не работает настолько механически: разные ракеты, направления, режимы атаки и условия перехвата дают разные результаты. Но принцип остаётся тем же — массовый удар превращает даже очень высокую эффективность ПВО в некоторое количество неизбежных прорывов.
И противник может строить всю атаку именно вокруг этого. Ему не обязательно полностью подавлять Patriot или каким-то чудесным образом делать ракеты неуязвимыми. Достаточно выпустить столько средств поражения, чтобы определённая их часть прошла через оборону. Тогда начинается уже другая математика: что находится в точке падения?
На авиабазе ответ может оказаться очень дорогим.
Самолёт на земле — почти идеальная цель для баллистической ракеты
Современный F-15 способен развивать скорость более М=2, нести мощную РЛС, ракеты большой дальности и действовать на сотни километров от базы. В воздухе уничтожить такой самолёт чрезвычайно сложно. На стоянке все его преимущества исчезают. Он превращается в крупный неподвижный объект, координаты которого практически невозможно скрыть.
Более того, расположение авиабазы известно заранее. Спутниковые снимки позволяют увидеть взлётно-посадочные полосы, рулёжные дорожки, ангары, стоянки, склады и вспомогательную инфраструктуру. Если самолёты стоят открыто и достаточно плотно, даже необязательно добиться прямого попадания в каждый из них. Осколки и ударная волна способны повредить несколько машин, а попадание в критическую инфраструктуру может временно вывести из работы значительно больше самолётов, чем уничтожено физически.
Именно поэтому аэродром представляет собой чрезвычайно привлекательную цель для баллистической ракеты. Боевой самолёт может стоить десятки миллионов долларов, но пока он находится на земле, противник получает возможность атаковать его ракетой, которая потенциально стоит значительно дешевле. Reuters подтвердил, что примерно восемь повреждённых F-15 удалось быстро вернуть в строй, поэтому говорить об уничтожении девяти американских самолётов было бы неправильно. Но сам факт повреждения сразу нескольких машин показывает, насколько неприятной может оказаться даже ограниченная утечка через противоракетный зонтик.
Это один из старейших парадоксов военной авиации: чем дороже и совершеннее становится самолёт, тем привлекательнее возможность уничтожить его до взлёта.
Именно поэтому Patriot защищает не небо — он покупает вероятность
Здесь важно не сделать противоположную ошибку и объявить произошедшее доказательством бесполезности Patriot. Если иорданские данные верны и действительно были уничтожены 18 из 20 баллистических ракет, ПВО выполнила огромную работу. Без неё последствия могли быть несопоставимо тяжелее.
Но Patriot не создаёт над объектом непроницаемый купол. Вообще никакая современная система ПВО этого не делает. Радар должен обнаружить цель, система управления — построить траекторию и определить угрозу, после чего необходимо запустить перехватчик и вывести его в точку встречи. На каждом этапе существует вероятность ошибки, а сама баллистическая цель движется с огромной скоростью. Именно поэтому для повышения вероятности поражения одной цели могут применяться несколько перехватчиков.
Отсюда, вероятно, и впечатляющая цифра — более 30 выпущенных Patriot при примерно двадцати баллистических целях, хотя нельзя автоматически считать, что все американские перехватчики относились именно к тем двадцати ракетам, о которых сообщила Иордания. Доступные сообщения пока не позволяют восстановить точную схему каждого перехвата.
Однако стратегический смысл от этого не меняется. Задача Patriot заключается не в обещании, что на защищаемый объект никогда ничего не упадёт. Его задача — резко уменьшить количество прорвавшихся боевых частей. Если вместо двадцати попаданий произошло одно или два, это колоссальная разница.
Проблема начинается тогда, когда противнику достаточно именно этих одного или двух.
А затем появляется ещё более неприятная цифра — больше 30 Patriot за одну атаку
Вот здесь история с повреждёнными самолётами начинает превращаться уже в проблему не отдельной авиабазы, а всей американской модели противоракетной обороны. Для отражения атаки американские силы, по сообщениям CBS, выпустили более 30 перехватчиков Patriot.
Это чрезвычайно высокий расход боеприпасов за одну ночь. И он прекрасно показывает асимметрию между нападением и обороной. Ирану необходимо производить баллистические ракеты. Соединённым Штатам и их союзникам необходимо производить перехватчики, развёртывать батареи, обеспечивать их радарами, экипажами и логистикой, а затем зачастую расходовать несколько дорогостоящих ракет, чтобы гарантированно остановить одну входящую цель.
Самое неприятное здесь заключается даже не в цене. Деньги можно напечатать, бюджет можно увеличить, новый контракт можно подписать. Ракету нельзя напечатать вместе с деньгами. Для неё нужны двигатели, электроника, взрывчатые вещества, компоненты системы наведения, производственные мощности и месяцы работы предприятий.
Поэтому боекомплект ПВО является конечным ресурсом. Если противник способен продолжать атаки достаточно долго, он начинает воевать не только с авиабазой, но и с американскими складами перехватчиков.
И эта проблема уже далеко не теоретическая. В американских источниках в последние месяцы неоднократно звучала обеспокоенность темпом расходования Patriot и других высокоточных боеприпасов. Reuters 10 сентября со ссылкой на американского чиновника также сообщил примерно о 30 использованных Patriot при отражении этого удара и отметил растущую обеспокоенность запасами американских средств ПВО.
Получается довольно неприятная ситуация: даже успешный перехват может одновременно быть маленькой победой нападающего, если он заставляет оборону расходовать боеприпасы быстрее, чем промышленность способна их заменить.
Поэтому настоящий вопрос — не сколько ракет сбил Patriot, а сколько таких ночей он способен пережить
Одна атака почти ничего не говорит о войне на истощение. Допустим, батарея ПВО уничтожила практически все цели. Прекрасно. На следующую ночь противник запускает ещё двадцать ракет. Затем ещё двадцать. Потом делает паузу на неделю и повторяет удар.
Эффективность каждого отдельного перехвата может оставаться высокой, но количество готовых ракет в пусковых установках и на складах постепенно уменьшается. Одновременно требуется обслуживать комплексы, менять повреждённые элементы, перемещать батареи, поддерживать радиолокационное поле и защищать сами позиции ПВО.
А нападающей стороне даже не обязательно постоянно пытаться уничтожить конкретный самолёт. Она может атаковать склады, ложные цели, пустые участки аэродрома или другие объекты, если знает, что оборона всё равно вынуждена реагировать. Для расчёта Patriot входящая баллистическая ракета остаётся угрозой до тех пор, пока её траектория и предполагаемая точка падения не позволят безопасно отказаться от перехвата.
В результате возникает война двух производственных систем. Одна должна производить достаточное количество наступательных ракет, другая — достаточное количество перехватчиков.
И здесь процент сбитых целей постепенно становится менее важным, чем отношение скорости расходования боеприпасов к скорости их производства.
Но есть способ вообще не заставлять Patriot спасать каждый F-15
Американцы знают эту проблему очень давно. Ещё холодная война заставила НАТО активно развивать защищённые авиационные укрытия, рассредоточение самолётов, резервные аэродромы, быстрый ремонт полос и возможность перебрасывать авиацию между базами. Причина была ровно той же: никакая ПВО не гарантирует абсолютной защиты аэродрома.
Если самолёты стоят плотными рядами под открытым небом, одна прорвавшаяся боеголовка получает шанс повредить сразу несколько машин. Если те же самолёты рассредоточены по отдельным укреплённым укрытиям, противнику потенциально требуется отдельное точное попадание для поражения каждого. Количество необходимых ракет резко возрастает.
То же самое относится к топливу, боеприпасам, пунктам управления и техническому обслуживанию. Чем сильнее они распределены, тем меньше эффект отдельного попадания. А возможность быстро перебросить самолёты на другой аэродром заставляет противника постоянно обновлять разведывательную информацию.
Поэтому противоракетная оборона авиабазы начинается не с Patriot.
Она начинается с вопроса: что произойдёт, если Patriot промахнётся?
Если ответ — «одна ракета повредит половину стоянки», архитектура защиты плохая независимо от качества перехватчика. Если после попадания повреждён один самолёт, остальные продолжают выполнять боевые задачи, система значительно устойчивее.
Именно в этом направлении сегодня движется американская концепция Agile Combat Employment: вместо зависимости от нескольких огромных авиабаз ВВС стремятся уметь распределять самолёты между большим количеством площадок, быстро перебрасывать персонал и материальные средства и заставлять противника решать значительно более сложную задачу поиска целей.
Потому что уничтожить аэродром можно, даже не уничтожив самолёты
Есть и ещё один уровень проблемы. Иранской ракете вообще необязательно попадать непосредственно в F-15. На авиабазе существует множество объектов, без которых самолёт превращается в чрезвычайно дорогую неподвижную конструкцию.
Можно повредить взлётно-посадочную полосу. Можно атаковать рулёжные дорожки. Можно вывести из строя топливное хозяйство. Можно уничтожить склад вооружения, ремонтный ангар, электроснабжение или командный пункт. Можно создать большое количество воронок и обломков, которые придётся убрать прежде, чем начнутся нормальные полёты.
Военная авиация поэтому представляет собой не просто парк самолётов, а огромную систему обеспечения. F-15 способен выполнить боевую задачу только тогда, когда его заправили, вооружили, проверили, предоставили экипажу данные о задаче и дали возможность безопасно взлететь.
И именно поэтому баллистические ракеты настолько опасны для авиации. Они атакуют не только самолёт.
Они атакуют всю систему, которая позволяет самолёту летать.
В результате противоракетная оборона превращается в многослойную задачу
Перехватить ракету желательно как можно раньше. Но если это не получилось, последствия попадания необходимо минимизировать. Поэтому настоящая защита современной авиабазы состоит сразу из нескольких уровней: разведка и предупреждение о запуске, дальнее обнаружение, Patriot и другие средства перехвата, рассредоточение самолётов, защищённые укрытия, инженерная защита критической инфраструктуры, ложные позиции, резервирование систем, ремонтные подразделения и возможность быстро восстановить работу аэродрома.
И только вместе они дают настоящую устойчивость.
С этой точки зрения повреждение восьми F-15 можно даже трактовать двояко. Сам факт того, что сразу несколько машин пострадали, показывает опасность проникновения боевой части или поражающих элементов на территорию базы. Но то, что самолёты получили лёгкие повреждения и были быстро возвращены в строй, одновременно демонстрирует другую сторону устойчивости: попадание ещё не обязательно означает потерю самолёта.
С A-10 ситуация выглядит значительно серьёзнее. Потеря крыла означает повреждение совершенно другого масштаба, и пока неизвестно, будет ли самолёт восстановлен. Но даже здесь важен сам принцип: задача обороны заключается не обязательно в том, чтобы полностью исключить ущерб. В большой войне это может оказаться физически невозможно.
Задача — сделать так, чтобы ущерб не остановил боевую систему.
И вот почему история в Иордании гораздо неприятнее, чем просто «Patriot промахнулся»
Если официальные цифры Иордании верны, противовоздушная оборона отработала очень эффективно: 18 из 20 баллистических ракет были уничтожены. Ни один американский военнослужащий в результате этого конкретного удара не погиб. Большинство повреждённых самолётов быстро вернули в строй. По этим показателям оборона вполне может записать эпизод себе в актив.
Но противник тоже получил результат.
Американцам пришлось выпустить десятки дорогих перехватчиков. Несколько самолётов получили повреждения. Один A-10 серьёзно пострадал. А главное — Иран ещё раз продемонстрировал, что даже хорошо защищённая авиабаза остаётся уязвимой для достаточно настойчивых баллистических атак.
Это и есть неприятная арифметика современной противоракетной обороны.
Нападающему не обязательно добиться стопроцентного прорыва.
Ему не нужны даже 50 процентов.
Иногда ему достаточно нескольких процентов — если именно эта ракета попадёт туда, где на земле стоят самолёты стоимостью десятки миллионов долларов.
Поэтому главный вопрос после удара по Муваффак-Салти звучит вовсе не так: «Почему Patriot не сбил все ракеты?»
Гораздо важнее другой:
сколько ракет противник способен запустить, сколько Patriot придётся потратить на их перехват и сколько раз эта система сможет повторить такой результат, прежде чем одна из сторон начнёт исчерпывать запасы быстрее другой?
И именно в этот момент противостояние баллистической ракеты и Patriot перестаёт быть соревнованием двух технологий.
Оно становится соревнованием двух заводов.
