В мае 1718 года лондонский нотариус и публицист Джеймс Пакл запатентовал оружие, которое выглядело так, будто прибыло из другого столетия. На складной треноге стоял длинный ствол, за ним находился вращающийся барабан с несколькими заранее заряженными каморами. Стрелок производил выстрел, поворачивал барабан, подводил следующий заряд — и снова нажимал на спуск.
Хорошо обученный солдат начала XVIII века успевал выстрелить из мушкета два-три раза в минуту. Ружьё Пакла, по широко цитируемым результатам испытаний, сделало 63 выстрела за семь минут — девять выстрелов в минуту. Именно поэтому его нередко называют первым пулемётом.
Но пулемётом оно не было. Оружие не использовало энергию выстрела, не перезаряжалось автоматически и не могло вести непрерывный огонь. В техническом отношении перед нами скорее установленный на треноге огромный кремнёвый револьвер. Его настоящее значение заключается в другом: Пакл одним из первых попытался отделить стрельбу от долгой процедуры заряжания через дуло и сосредоточить несколько выстрелов в коротком промежутке времени.
Он правильно угадал будущее оружия, но предложил его промышленности, которая ещё не умела это будущее производить.
Нотариус, который хотел остановить абордаж
Джеймс Пакл не был профессиональным оружейником или артиллерийским офицером. Он работал нотариусом, занимался торговыми проектами, писал публицистические сочинения и принадлежал к тому типу изобретателей, которые в начале XVIII века свободно переходили от коммерции к механике.
Свою конструкцию Пакл назвал Defence — «Оборона». Полное название патента описывало переносное оружие, способное быстро выпускать множество пуль и столь же быстро перезаряжаться. Основным местом его применения должна была стать палуба корабля.
Такой выбор был вполне логичен. Большие корабельные пушки хорошо действовали против корпуса и парусов противника, но оказывались неудобными, когда к борту приближалась лодка с вооружёнными людьми. Перед абордажем атакующим требовалось преодолеть последние десятки метров, подняться на палубу и вступить в рукопашную. Именно в этот момент несколько быстрых выстрелов могли оказаться особенно полезными.
Пакл предлагал установить своё оружие у борта и обстреливать приближающиеся лодки. После того как один барабан опустошался, его можно было снять и заменить заранее заряженным. На бумаге корабль получал компактную огневую точку, способную за минуту выпустить в несколько раз больше пуль, чем один мушкетёр.
Патент № 418 был выдан 15 мая 1718 года. В нём не только описывалась идея, но и приводился достаточно подробный рисунок механизма — редкость для ранних английских патентов.
Как работал огромный кремнёвый револьвер
Ружьё Пакла имело один неподвижный ствол длиной около 90 сантиметров и калибром приблизительно 32 миллиметра. Позади ствола устанавливался цилиндр с отдельными зарядными каморами. Их количество отличалось в разных изображениях и сохранившихся вариантах конструкции: встречаются барабаны на шесть, семь, девять и больше зарядов.
Каждая камора заранее снаряжалась порохом и пулей. Но простого поворота барабана было недостаточно. После выстрела стрелок ослаблял большой винт, расположенный сзади, отводил цилиндр от ствола и вручную поворачивал его до следующей каморы. Затем винт снова затягивался, прижимая камору к казённой части ствола.
Получалось примитивное, но важное уплотнение. Если между барабаном и стволом оставался большой зазор, часть пороховых газов уходила наружу, пуля теряла скорость, а стрелок рисковал получить ожог. Плотное соединение улучшало работу оружия, но требовало точной подгонки металлических деталей.
После поворота цилиндра следовало подготовить кремнёвый замок: проверить затравочный порох на полке, взвести курок, прицелиться и только затем стрелять. Никакой автоматики в современном понимании не существовало. Каждое действие выполнялось вручную.
Когда заряды заканчивались, задний винт можно было выкрутить полностью, снять цилиндр и поставить другой. Это был не магазин в современном смысле: внутри не находилось металлических патронов, которые подавались бы в общий патронник. Весь барабан являлся набором отдельных зарядных камор и одновременно частью казённика.
И всё же сама идея была поразительно современной. Пакл предложил готовить боезапас заранее, быстро менять его целым блоком и не тратить время на проталкивание пороха и пули по длинному стволу после каждого выстрела.
Девять выстрелов в минуту — много это или мало?
По наиболее известному описанию испытаний, в 1722 году ружьё Пакла выпустило 63 пули за семь минут, причём демонстрация проходила под сильным дождём. Средняя скорострельность составила девять выстрелов в минуту.
На фоне кремнёвого мушкета результат действительно впечатлял. Обычному стрелку требовалось достать бумажный патрон, разорвать его, подсыпать часть пороха на полку, высыпать остальное в ствол, вложить пулю, достать шомпол, протолкнуть заряд, вернуть шомпол на место, взвести курок и прицелиться. Любая ошибка или спешка могли закончиться осечкой.
Пакл переносил большую часть этой работы на время до боя. Пока один цилиндр находился на оружии, остальные можно было заряжать отдельно. В течение нескольких десятков секунд расчёт получал действительно высокую плотность огня.
Проблема обнаруживалась сразу после израсходования подготовленных барабанов. Все каморы приходилось очищать и снова вручную наполнять порохом и пулями. Кратковременный огневой рывок сменялся долгой перезарядкой.
Сама цифра в девять выстрелов также не превращала ружьё Пакла в чудо-оружие. Несколько мушкетёров могли обеспечить сравнимую скорострельность, одновременно обстреливать разные цели и продолжать бой после выхода одного оружия из строя. Небольшая корабельная вертлюжная пушка, заряженная картечью, одним выстрелом накрывала сразу несколько нападающих.
Пакл предложил сложный и дорогой механизм для выполнения задачи, которую уже можно было решить группой обычных стрелков или небольшой пушкой.
Почему барабан оказался сложнее, чем кажется
Главным врагом ружья Пакла был не консерватизм британских адмиралов, а качество производства XVIII века.
Чтобы система работала, каждая камора должна была точно совмещаться со стволом. Задний винт обязан был плотно прижимать её к казённику, но при этом оставаться достаточно свободным, чтобы расчёт мог быстро повернуть барабан. Все эти детали изготавливались вручную. Взаимозаменяемость ещё только предстояло превратить из мечты в промышленный стандарт.
Два внешне одинаковых цилиндра могли потребовать индивидуальной подгонки. Износ или небольшая деформация нарушали герметичность. На деталях оседали пороховой нагар и несгоревшие частицы чёрного пороха, затрудняя поворот барабана и работу винта. После нескольких выстрелов механизм нагревался и загрязнялся.
Особенно сомнительно такая система выглядела на корабле. Солёный воздух вызывал коррозию, качка мешала обслуживанию, а сырость была постоянным врагом кремнёвого замка и затравочного пороха. Ружьё, которое требовало точной подгонки и тщательного ухода, предлагалось использовать именно там, где поддерживать его в идеальном состоянии было труднее всего.
У Пакла не было капсюля, герметичного унитарного патрона и станков, способных серийно выпускать одинаковые детали. Он придумал оружейную схему, которой не хватало почти всех технологий, необходимых для надёжной работы.
Круглые пули для христиан, квадратные — для турок
Самая известная деталь конструкции не является поздней легендой. На патентном изображении действительно показаны разные цилиндры: один предназначался для круглых пуль, другой — для снарядов необычной кубической формы.
Круглыми пулями Пакл предлагал стрелять по христианским противникам, а квадратными — по туркам. В тексте патента утверждалось, что такие снаряды должны причинять более тяжёлые ранения и тем самым демонстрировать противнику преимущества христианской цивилизации.
Практический смысл этой затеи был сомнительным даже для начала XVIII века. Круглая свинцовая пуля сравнительно легко проходила по стволу и предсказуемо вела себя в полёте. Кубический снаряд создавал проблемы с уплотнением, сильнее тормозился воздухом и мог лететь совершенно непредсказуемо.
Вероятнее всего, квадратные пули были не настоящим техническим преимуществом, а частью рекламы. Пакл пытался продавать оружие на фоне войн с Османской империей и страха перед морскими корсарами. Необычный боеприпас позволял представить его изобретение не просто как механизм, а как особое оружие против религиозного врага.
Нет надёжных доказательств того, что квадратные пули когда-либо использовались в бою. Но именно они спустя три столетия стали самой узнаваемой частью истории ружья Пакла.
Испытание прошло, покупателей не появилось
Ещё в 1717 году Пакл показывал прототип британскому ведомству, отвечавшему за вооружение. Военные не заинтересовались системой. После получения патента изобретатель попытался привлечь частных инвесторов и организовать компанию для производства оружия.
Момент оказался неудачным. В 1720 году Англия пережила крах Компании Южных морей, после которого любые проекты, обещавшие инвесторам быструю прибыль, вызывали подозрение и насмешки. Ружьё Пакла тоже стало объектом сатиры. В одном из популярных стихотворных выпадов говорилось, что страшная машина пока ранила только тех, кто приобрёл её акции.
Единственным достоверно известным крупным заказчиком стал Джон Монтегю, второй герцог Монтегю. Он приобрёл два ружья для экспедиции 1722 года к островам Сент-Люсия и Сент-Винсент. В грузовых документах они были обозначены как две «машины-ружья Пакла» — одно из ранних употреблений выражения machine gun.
Экспедиция закончилась неудачей, а свидетельств применения оружия в бою не сохранилось. Два полностью уцелевших оригинальных экземпляра остались в коллекции потомков герцога. Точное количество изготовленных ружей остаётся предметом споров: известны сообщения ещё об одном частично оригинальном образце, однако массового производства определённо не существовало.
А где здесь Пётр I?
В популярных русскоязычных публикациях часто встречается рассказ о том, что ружьём Пакла заинтересовался Пётр I, а один экземпляр оказался в Санкт-Петербурге. Иногда его даже помещают в собрание Военно-исторического музея артиллерии.
Надёжного подтверждения этой истории обнаружить не удаётся. В коллекционной литературе действительно упоминались слухи о ружьях Пакла в России, Китае, Дании и других странах. Однако это были направления поиска, а не установленные места хранения.
У двух принадлежавших герцогу Монтегю машин имеется прослеживаемая история. Российский экземпляр такой родословной не имеет. Поэтому красивый эпизод о Петре I лучше считать неподтверждённой легендой, пока не будет найден каталог, документ о приобретении или сам предмет с доказанным происхождением.
Было ли ружьё Пакла предком пулемёта?
Прямой дороги от ружья Пакла к картечнице Гатлинга или пулемёту Максима не существует. Нет доказательств, что конструкторы XIX века копировали его механизм или вообще подробно его изучали.
Картечница Гатлинга использовала вращающийся блок стволов и механическую подачу патронов. Вращение распределяло нагрев между стволами и последовательно выполняло заряжание, выстрел и извлечение гильзы. Максим пошёл ещё дальше: заставил отдачу предыдущего выстрела автоматически перезаряжать оружие.
У Пакла не было ни вращающихся стволов, ни механической подачи, ни экстракции, ни автоматики. Его барабан лишь подводил к неподвижному стволу заранее заряженные каморы. Между его оружием и настоящим пулемётом лежали капсюль, металлический патрон, промышленная стандартизация, надёжные механизмы подачи и более совершенная металлургия.
Но Пакл сформулировал саму задачу: одному расчёту нужно выпустить много пуль за короткое время, не заряжая длинный ствол после каждого выстрела. В этом смысле его защиту действительно можно считать одним из первых шагов к пулемёту — не готовым предком, а ранней попыткой создать концентрированный механический огонь.
Правильная идея, появившаяся слишком рано
Ружьё Пакла не было забытым чудо-оружием, способным изменить ход войн XVIII века. Оно было дорогим, сложным, чувствительным к загрязнению и лишь ненадолго превосходило группу обычных мушкетёров. Британские военные отказались от него не потому, что не поняли будущее, а потому, что получили механизм с сомнительным преимуществом и очевидными эксплуатационными проблемами.
И всё же в этой неудаче уже видны очертания следующей эпохи. Сменный блок зарядов, оружие на устойчивом станке, расчёт вместо одиночного стрелка и попытка сосредоточить огонь в нескольких секундах — всё это позднее станет привычным.
Пакл придумал принцип, но не мог дать ему надёжный патрон, точные станки и подходящую систему воспламенения. Настоящий пулемёт появился не тогда, когда кто-то впервые захотел стрелять быстрее. Он появился тогда, когда промышленность научилась многократно повторять один и тот же выстрел без ручной подгонки каждой детали.
Ружьё Пакла осталось стоять на границе двух эпох: уже не обычный мушкет, но ещё не машина.
