РКМП: нищета и блеск имперской «арты» 1910-1917 гг. Часть 1. Нам суждено было проиграть…

Все статьи цикла

Статья из жж Андрея Фирсова.

Текст Анатолия Сорокина

Сначала немного современности: артиллерия была, есть и будет Богом войны. Достаточно сказать, что из вражеского некролога на семерых навозников следует, что трое были уничтожены российским артобстрелом, а от FPV – только один. Что даже десять попавших в блиндаж дронов поля боя не разрушают его, с чем легко справляется один 152-мм УАС «Краснополь». Как один русский боец выжил и не получил серьёзных ранений в противоборстве с семью FPV противника. А что было бы, если рядом с ним разорвался древний М107, выпущенный из столь же древней М114? Товарищ полковник Мартьянов (https://t.me/smoothiex1) и многомудрые ребе из славного кагала Кацманов (https://t.me/pozivnoy_kazman) настоятельно советуют подсчитать, сколько и с какой эффективностью доставляется взрывчатки и металла «артой» за единицу времени в заданное место по сравнению с иными возможными средствами. Способны ли дроны вообще обеспечить необходимую плотность и действенность огневого поражения в условиях даже среднемасштабных войсковых операций? И тут с «устаревшими» РСЗО, гаубицами и пушками могут потягаться лишь «кожаные» авиаторы с их сильномогучими бомбами, однако в пересчёте на деньги (стоимость выстрела и самолётовылета) и они останутся далеко позади Бога войны. И это сейчас, в начале XXI века, а что было в начале XX-го?

А в поминаемой многими РКМП (России, которую мы потеряли) дело обстояло так: спустя какое-то время после начала Первой мировой войны боевые действия приобрели позиционный характер и в качестве главного ударного аргумента на полях сражений воцарилась артиллерия, причём не абы какая, а тяжёлая полевая и большой/особой мощности. Что сумела за 1910-1918 гг. выдать отечественная промышленность в этом плане:

• • • около 490 6-дм полевых гаубиц системы Шнейдера обр. 1910 г.
    • около 240 6-дм крепостных гаубиц системы Шнейдера обр. 1909 г.
    • около 50 6-дм осадных пушек системы Шнейдера обр. 1910 г.
    • от силы несколько десятков систем большой и особой мощности более крупных калибров.

Для сравнения: только германский рейх (второй, кайзеровский) за этот период выдал «на гора» свыше 3000 150-мм тяжёлых полевых гаубиц s.FH.13. Схожие цифры были у наших формальных союзников (а по факту – совоюйников) из Антанты по французским 155-мм гаубицам обр.15 и 17 и по британским 152-мм гаубицам RO BL 26 cwt. Это наглядно показывает сравнительную мощь ВПК главных участников Первой мировой войны, которая (прямо по тов. Мартьянову) является первой производной от общеэкономической обстановки в той или иной стране. Большой привет всем восхвалителям РКМП. Для начала попробовали бы они победить в смертельной драке, где на каждого из их числа приходится по два, а то и по три несколько более сильных противника. Между прочим, эффективность действий зависит нелинейно от превосходства в силах; грубо говоря, при прочих равных двукратное превосходство в числе при ряде условий увеличивает эффективность в четыре раза!

Простой пример: два пехотинца штурмуют позицию одного вражеского. Один своим огнём подавляет противника, отвлекая его внимание на себя, не давая тому высунуться, вести прицельный огонь и тем самым позволяя своему товарищу более-менее свободно зайти в тыл или сблизиться для ближнего боя, где он имеет значительное преимущество над подавленным врагом. Точно так же при отсутствии грубых ошибок в управлении и при более-менее равных ТТХ оружия, выучке и “политморсосе” комбатантов будут обстоять дела на уровне воинских формирований всех ступеней войсковой иерархии – подразделений, частей, соединений и объединений.

Применительно к русской арте времён ПМВ можно возразить, что ей противостояла только часть германской, а другая “работала” на Западном фронте. Так-то оно так, но эффективность боевой работы немецких орудий была объективно выше по ряду причин.

Первой из них была более высокая дальнобойность, начиная с 1915 года – после модернизации ТТХ s.FH.13 были серьёзно улучшены. В результате все наши 152-мм системы, кроме осадной пушки обр. 1910 г., стали ей уступать в максимально возможной дистанции огня. Кроме того, у немцев было больше и стволов большой и особой мощности калибров от 150 мм и выше. Их, по большому счёту, Русской Императорской Армии было крыть нечем.

Во-вторых, развитая научная химическая школа на пару с индустриальными возможностями второго рейха позволила решить проблему «азотного голода» – для производства порохов и взрывчатых веществ было необходимо много азотной кислоты и её производных, как органических (вроде тринитротолуола), так и неорганических (нитрат аммония). Фриц Габер разработал технологию, позволяющую связывать атмосферный азот и тем самым обеспечить боеприпасные заводы первичным сырьём. Антанте в этом плане было проще – к её услугам были запасы южноамериканской селитры, хотя и во Франции тоже быстро пришли к аналогичному разработанному Габером процессу – тротила не хватало, его бодяжили чем только придётся и экономили так, что по своему могуществу их 152 и 155-мм снаряды были равноценны нашим довоенным 122-мм. У нас с масштабированием выпуска боеприпасов дела обстояли плохо, пришлось идти побираться (и не просто так) к совоюйникам, ценой истощения золотовалютных резервов страны. Да что там снаряды и заряды, остро не хватало самих тяжёлых гаубиц и их также приходилось покупать. Вместе с заказами другого военного имущества это привело к тому, что доселе внешне благополучная Российская Империя залезла в долги перед странами Антанты. Да, можно возразить, что и СССР «подался туда же», однако его потери в плане территорий, населения, ресурсной, аграрной и промышленной базы были на порядки тяжелее таковых у Империи в Первой мировой войне. Но снаряды даже при таких утратах советская боеприпасная индустрия для артиллерии изготавливала сама, да и доля импортных порохов «особой доставки» была не так уж и велика.

В-третьих: одна сплошная боль касательно отношений артиллерии и авиации, и своих, и противника. Стоило при купировании Брусиловского прорыва появиться над полем боя «летающему цирку» фон Рихтгоффена, так замолкли с таким трудом собранные русские дальнобойные орудия: вражеские истребители расчистили небо от наших воздушных разведчиков, пропало целеуказание. Русской пехоте от такого, надо думать, сильно поплохело. Теперь наоборот, германская и австро-венгерская «арта» обрели глаза и стали способны наносить действенные удары по противнику, т. е. по нашим войскам. Хуже того, налёты вражеских самолётов на характерные для Первой мировой войны скопления личного и конского состава Русской Императорской Армии приводили к излишним потерям, деморализации войск и дезорганизации ближнего тыла. Вновь противопоставить немцам в воздухе в целом было нечего. К тому же тяга нашей «арты» была чуть ли не на 100% конной; стоит ли говорить, что одно пулевое попадание в лошадь из упряжки выводило всю её из строя, когда несчастное животное даже от неопасной раны начинало биться. У противников и совоюйников в то время активно развивалась механическая тяга, гораздо более устойчивая к пулевому и мелкоосколочному поражению. Вот и ещё одна заноза в известном месте – а где русская автомобильная и тракторная промышленность? Заметим, что даже планируемый к производству на строящемся заводе АМО в Москве лицензионный FIAT Ф-15 как автотягач или транспорт – решение так себе, мягко говоря.

В-четвёртых: одно влечёт за собой другое – малое число орудий вынуждало держать их в высоких уровнях войсковой иерархии. Например лёгкие полевые гаубицы калибров 105-114 мм у врагов и совоюйников к 1917 году уже прочно прописались в дивизионной артиллерии. А наши 48-линий (122 мм) ввиде небольшого их количества находились в корпусной. Тяжёлые орудия, доказавшие на поле боя свою эффективность, по той же причине мы не могли органично ввести в оргштат соединений, приходилось в лучшем случае их придавать из того, что относилось к артиллерии Резерва Главнокомандования (формирования ТАОН – тяжёлой артиллерии особого назначения). В результате пехотная дивизия германского рейсхера обладала в разы большей огневой мощью, чем русская пехотная дивизия, что естественно сказывалось на результате боевых действий. Все воюющие страны стремились насытить свои боевые порядки артиллерией, в Русской Императорской Армии эта задача так и не была решена, особенно в плане её гаубичной компоненты (причём не только для тяжёлых 6-дм орудий, но и лёгких 48-лин).

В четвёртых: материальная часть артиллерии по ходу Мировой войны непрерывно совершенствовалась везде … кроме как в родной Империи. Французы начали ту войну с каким-то отстоем в области тяжёлой полевой артиллерии по сравнению с русскими и немцами, которые тогда находились в авангарде по качеству и количеству артиллерийских систем этого класса. Да нам было чем гордиться (об этом в части второй), но … на дворе 1918 год, Империи уже нет, а серийно выпускаемые орудия всё те же, что и в начале войны. Те же французы, отталкиваясь от конструкции нашей «мадам Шнейдер» образца 1909 года, создали весьма приличные для своего времени 155-мм гаубицы обр. 15 и 17. У британцев появилась в 1915 году служившая и в Русской Императорской Армии 152-мм гаубица Виккерса, которая по дальнобойности была лучше всех наших 152-мм гаубиц и лишь немного уступала в ней 152-мм осадной пушке обр. 1910 г. Немцы путём удлинения ствола и введения гидропневматического накатника серьёзно улучшили свою s.FH.13. А мы не смогли модернизировать свои системы, что же говорить о создании на основе текущего опыта новых образцов. Французы, из аутсайдеров вырвавшиеся в лидеры, к 1918 году представили свой «гранпюзанс» – 155-мм пушку GPF на лафете с раздвижными станинами, которая в своём классе била всё и вся, не устарев и два десятка лет спустя. А ведь у нас потенциал такого рода тоже был, но Империя реализовать его не смогла. Это сумел сделать уже СССР, но об этом опять же разговор пойдёт в части 2.

Исходя из всего этого, Русская Императорская Армия к началу 1917 года в целом в разы проигрывала по качеству и количеству своей артиллерии по сравнению с врагами и совоюйниками (ну как называть союзниками британцев и французов, немало постаравшихся в свержении власти Николая II?). Это сказывалось на эффективности боевых действий в наступлении и обороне, приводило к большим потерям на фронте людей и лошадей, что подрывало экономику страны, вело к нехватке продовольствия и массовому недовольству населения её высшим политическим руководством. Военное поражение и события 1917 года в таком свете становились неизбежными. РКМП, не создав ни адекватного стоящим вызовам ВПК, способного обеспечить войска в т. ч. современной артиллерией, была просто обречена на исчезновение в силу объективных причин.

А с другой стороны: успешно решивший такую задачу СССР был обязан этим именно Российской Империи и никому ещё. Поэтому «имперский» период истории нашей страны в области артиллерии даёт ещё сколько оснований для законной гордости. Но об этом в следующий раз.

Тяжелое орудие из крепости Ковно на позиции р. Нарочь, 1916 г. Из альбома ПМВ, забытая война, забытые герои (691 изображение)

источник: https://afirsov.livejournal.com/1143403.html