«Я его слепила из того, что было»: зачем Украине ЗРК «Шершень», если ничего нового в нём нет?
На выставке MSPO 2026 в Польше украинские разработчики показали новый зенитный ракетный комплекс «Шершень». На бумаге выглядит внушительно: собственная машина управления Perun, радиолокационная станция Athena, до четырёх пусковых Borei и целый ассортимент ракет. Комплекс заявлен совместимым с советскими R-27 и R-73, американской AIM-9 Sidewinder, британской AIM-132 ASRAAM, рассматривается даже старая R-60, а рядом демонстрируется новая украинская R-120K. Разработчики называют систему «мультикалиберной», говорят об открытой архитектуре, возможности подключать сторонние радары и обещают поражение целей на дальности до 25 километров и высоте до 10 километров — конкретные показатели, разумеется, зависят от установленной ракеты. Представленный в Польше образец называют уже вторым работоспособным прототипом, близким к серийному облику.
Звучит как анонс какой-то новой концепции ПВО. Но чем дольше мы разбирались в «Шершне», тем сильнее возникал довольно неудобный вопрос: а что здесь, собственно, нового? Авиационные ракеты давно запускают с земли. Один ЗРК давно может иметь несколько типов перехватчиков. Западные ракеты уже соединяли с советскими пусковыми установками. R-73 уже ставили на наземные комплексы, ASRAAM уже запускают с автомобилей, AIM-9 давно имеет историю наземного применения, а сама Украина несколько лет эксплуатирует разнообразные FrankenSAM. Даже модульная архитектура с возможностью получать целеуказание от внешних источников давно перестала быть экзотикой. Поэтому мы не стали искать в «Шершне» революцию, которой там, похоже, просто нет.
Возможно, смысл этого комплекса намного прозаичнее.
Перед нами результат работы украинских «кулибиных», которые решили собрать нормальный ЗРК буквально по принципу «я его слепила из того, что было». И именно поэтому он интересен.
Новой идеи здесь действительно почти нет
Начнём с самого эффектного заявления — превращения авиационных ракет в зенитные. Само по себе это совершенно не новшество. Наиболее известный пример — NASAMS, изначально построенный вокруг авиационной AIM-120 AMRAAM. Британцы чрезвычайно быстро приспособили AIM-132 ASRAAM для наземного запуска, создав Raven на шасси Supacat HMT600; этот комплекс уже применялся в боевых условиях. R-73 тоже давно перестала быть исключительно авиационной ракетой: существуют украинские наземные установки с этим перехватчиком, R-73 интегрировали на «Осу», она используется в контейнерном Gravehawk и даже появлялась на безэкипажных катерах.
Не нова и сама идея FrankenSAM. Ещё раньше советский «Бук» заставили применять американскую RIM-7 Sea Sparrow, когда запасы штатных советских ракет начали сокращаться. Другой вариант программы использовал AIM-9M Sidewinder. Здесь вообще трудно говорить о какой-то единой технологической школе: брали доступную пусковую установку, доступный радар, доступную ракету и пытались заставить всё это разговаривать друг с другом. Американцы даже сами использовали название FrankenSAM — «Франкенштейн-ЗРК» довольно точно передавал характер проекта.
Более того, отдельные элементы нынешнего «Шершня» уже имеют почти прямые аналоги. Индийский SAMAR-2 использует R-27ET1 с инфракрасной головкой самонаведения в качестве наземного перехватчика; заявленная дальность такого варианта составляет около 20 километров. Британский Raven решает похожую задачу с ASRAAM. Различные украинские импровизированные системы используют R-73. Поэтому сама фраза «авиационная ракета с наземной пусковой установки» в 2026 году уже не вызывает особого удивления.
Не выглядит революцией и возможность использовать несколько видов боеприпасов. Современные системы ПВО всё чаще строятся вокруг семейств ракет, отличающихся дальностью, головками самонаведения и назначением. Не говоря уже о том, что современные боевые информационные системы давно умеют получать данные от внешних сенсоров.
Если оценивать «Шершень» исключительно по отдельным технологиям, получается довольно странный анонс.
Почти каждую его главную идею кто-то уже реализовывал раньше.
Тогда зачем вообще понадобился ещё один ЗРК?
Ответ начинает проявляться, если перестать смотреть на «Шершень» как на попытку построить лучший зенитный комплекс и посмотреть на него как на попытку решить совершенно другую задачу.
Представим склад боеприпасов. На нём остаётся некоторое количество советских R-27. Где-то ещё имеются R-73. Партнёры способны передать партию AIM-9. У Великобритании есть ASRAAM. Через некоторое время собственная промышленность, возможно, сможет выпускать R-120K. Каждая из этих ракет создавалась для другого носителя, имеет собственные интерфейсы, характеристики, систему наведения и ограничения. С точки зрения классической ПВО перед нами практически бесполезный зоопарк.
Но именно этот зоопарк и является реальностью, под которую создаётся «Шершень».
Представитель разработчика на MSPO фактически описал задачу именно так: создать универсальную пусковую платформу и универсальную систему управления, способные принимать имеющиеся советские и западные авиационные ракеты. По его словам, AIM-9 и AIM-132 уже испытывались. Комплекс должен работать с R-27 и R-73, потенциально с R-60, а в будущем — с ракетами следующего поколения. Причём разработчики хотят иметь возможность подключать не только различные боеприпасы, но и разные источники радиолокационной информации.
И вот теперь всё становится на свои места.
«Шершень» создавался не потому, что кому-то потребовалась ещё одна ракета средней или малой дальности.
Он появился потому, что ракеты есть разные, а стрелять ими желательно из одной системы.
«Я его слепила из того, что было» — это буквально техническое задание
Именно поэтому выражение здесь не обязательно должно звучать насмешкой. В нормальной ситуации конструктор работает совершенно иначе. Сначала военные формулируют требования. Затем создаётся ракета с определённой массой, дальностью, системой наведения и энергетикой. Под неё проектируют пусковую установку, систему управления и радиолокационные средства. После испытаний промышленность начинает серийно производить стандартный боеприпас.
В данном случае последовательность почти перевёрнута.
Сначала смотрим, что вообще есть.
Есть R-27? Нужно научиться запускать R-27.
Есть R-73? Хорошо, добавляем R-73.
Удалось получить AIM-9? Пишем необходимое программное обеспечение, создаём интерфейс, проводим испытания.
Есть ASRAAM? Повторяем процедуру.
Появится R-120K? Она должна встать туда же.
Причём речь идёт о действительно разных ракетах. R-73, Sidewinder и ASRAAM прежде всего известны как инфракрасные ракеты ближнего воздушного боя. Семейство R-27 включает варианты с инфракрасным и полуактивным радиолокационным наведением. Перспективная R-120K демонстрировалась с радиолокационной головкой самонаведения и заявляется сразу как авиационный и наземный боеприпас. Её двигатель, однако, всё ещё находится в разработке, поэтому относиться к R-120K как к готовому серийному перехватчику пока рано.
Следовательно, «универсальность» не означает, что можно привезти случайную ракету, положить её на направляющую и нажать кнопку. Для каждого типа придётся решить вопросы электропитания, подготовки к запуску, охлаждения головки самонаведения там, где оно необходимо, выдачи целеуказания, алгоритмов сопровождения и непосредственно управления перехватом. Для полуактивной радиолокационной ракеты задача будет принципиально отличаться от применения инфракрасной.
То есть украинские «кулибины» занимаются не тем, что прикручивают разные ракеты к одной машине.
Они пытаются построить переходник между всем, что осталось на складах, и современной системой управления огнём.
И именно здесь всё-таки есть одна интересная идея
После всего сказанного было бы несправедливо заявить, что в «Шершне» вообще нет ничего интересного. Новизна просто находится не там, где её пытается показать выставочный анонс.
Ни R-73 с земли, ни ASRAAM на автомобиле, ни открытая архитектура сами по себе революцией не являются. Интереснее попытка систематизировать саму импровизацию.
FrankenSAM обычно появляется от конкретной проблемы. Есть «Бук», но заканчиваются его ракеты. Есть доступные Sea Sparrow. Значит, инженеры создают комбинацию «Бук + RIM-7». Появилась другая проблема — создаётся другое сочетание. В результате постепенно накапливается целая коллекция уникальных комплексов, каждый из которых требует собственных запчастей, обучения, обслуживания и боеприпасов.
IISS отдельно отмечал обратную сторону такого подхода: смесь советских и западных систем усложняет совместимость, обслуживание, подготовку расчётов и интеграцию в общую структуру ПВО. То есть «я его слепила из того, что было» прекрасно работает как экстренное решение, но если продолжать делать это бесконечно, логистика сама начинает превращаться в проблему.
«Шершень» пытается сделать следующий шаг: не строить новый FrankenSAM каждый раз, когда появляется новая ракета, а один раз построить FrankenSAM специально для того, чтобы он постоянно оставался FrankenSAM.
Вот это уже действительно любопытно.
По сути, разработчики пытаются превратить кустарный принцип военного времени в нормальное техническое требование.
Не бороться с разнообразием боеприпасов.
А принять его как данность.
Правда, универсальность сама по себе ракет не создаёт
Здесь легко увлечься и снова сделать из «Шершня» технологическую революцию. Никакой открытый интерфейс не решает главной физической проблемы: если ракет нет, стрелять всё равно нечем.
Более того, возможность использовать Sidewinder ещё не означает наличие огромного свободного склада Sidewinder. Общий мировой выпуск семейства AIM-9 действительно исчисляется огромными величинами — представитель разработчика говорил о более чем 200 тысячах произведённых ракет всех модификаций, — но значительная часть из них давно списана, израсходована, относится к устаревшим вариантам или находится в национальных запасах, которые никто не собирается отдавать. Само количество когда-либо произведённых ракет ничего не говорит о количестве реально доступных сегодня исправных AIM-9 подходящих модификаций.
То же относится к R-27 и R-73. Советские запасы конечны. Возраст ракет увеличивается, часть боеприпасов уже расходуется авиацией или другими наземными системами. ASRAAM тоже не является бесконечным ресурсом. Британский опыт Raven хорошо показывает саму логику использования старых запасов: часть переданных ракет приближалась к завершению назначенного срока хранения и в иной ситуации могла быть списана. Для войны это прекрасный ресурс — вместо утилизации ракета получает ещё одну возможность выполнить задачу. Но это именно использование доступного остатка, а не появление нового массового источника перехватчиков.
Поэтому «Шершень» не решает проблему дефицита.
Он решает другую проблему — позволяет дефициту быть менее избирательным.
Закончился один тип ракеты — система теоретически не должна полностью потерять боеспособность, если имеется другой совместимый боеприпас.
Разница небольшая только на словах.
На практике она может быть огромной.
Причём универсальная ракета всегда будет хуже специально созданной — хотя бы в чём-то
Есть ещё одна причина не слишком восхищаться самой концепцией. Авиационная ракета создавалась для запуска с самолёта. Истребитель предоставляет ей две чрезвычайно дорогие вещи совершенно бесплатно — высоту и скорость. Ракета начинает полёт уже на нескольких километрах над землёй и зачастую на высокой дозвуковой или сверхзвуковой скорости.
При наземном запуске ничего этого нет.
Двигателю приходится самостоятельно разгонять ракету и поднимать её вверх, поэтому эффективная дальность уменьшается. Именно поэтому рекламные цифры авиационных ракет нельзя просто переносить на наземные установки. Для «Шершня» разработчики называют общую максимальную дальность до 25 километров, но сами же подчёркивают, что зона поражения зависит от используемого боеприпаса. Для R-27ET1 в индийском SAMAR-2, например, заявляется около 20 километров.
Специализированная ЗУР при равной технологической базе может быть лучше оптимизирована для вертикального или наклонного старта с земли. Можно подобрать двигатель, профиль тяги, аэродинамику и систему управления именно под эту задачу.
«Шершень» сознательно жертвует частью оптимизации ради другого качества.
Ему важнее иметь возможность выстрелить не идеальной ракетой, чем остаться с идеальной пусковой установкой без ракет вообще.
И вот это, пожалуй, лучше всего объясняет весь проект.
Поэтому характеристики «Шершня» выглядят довольно обыкновенно
Если убрать ассортимент ракет, перед нами не появляется супероружие. Разработчики заявляют обнаружение целей примерно до 85 километров, сопровождение до 24 целей и одновременную работу по шести из них. Зона поражения в зависимости от ракеты заявляется от 1,5 до 25 километров по дальности и от 20 метров до 10 километров по высоте. Одна Borei может нести до 16 ракет. Представитель разработчика прямо отметил, что система не предназначена для борьбы с баллистическими ракетами из-за недостаточной скорости используемых авиационных перехватчиков. Основными целями должны стать беспилотники, крылатые ракеты, самолёты и вертолёты. Все эти характеристики пока являются заявлениями производителя и требуют независимого подтверждения.
То есть перед нами обычная по своей нише система малой дальности.
Не замена Patriot.
Не новый SAMP/T.
Не средство против баллистических ракет.
И даже не очевидный конкурент лучшим специализированным комплексам своего класса.
Но сравнивать его с ними, возможно, вообще неправильно.
Потому что условный новый ЗРК начинает свою жизнь с вопроса: «Какую ракету мы для него произведём?»
«Шершень» начинает с другого:
«Какие ракеты у нас уже есть?»
А новая R-120K как раз показывает, каким должен быть нормальный выход из этой ситуации
Особенно любопытно, что рядом с ракетным зоопарком появляется собственная R-120K. Пока это ещё разработка: продолжаются работы над двигателем, окончательные характеристики неизвестны. Но заявленная концепция предполагает ракету с радиолокационной головкой самонаведения, которую можно применять как с самолёта, так и с земли.
И здесь можно увидеть своеобразную эволюцию всей идеи.
Первый этап — использовать оставшиеся советские ракеты.
Второй — приспособить западные.
Третий — создать систему, которая умеет работать и с теми, и с другими.
Четвёртый — наконец получить собственную ракету, изначально спроектированную так, чтобы её можно было использовать с нескольких платформ.
Если R-120K действительно дойдёт до серии, именно она потенциально способна превратить «Шершень» из средства переработки ракетного наследства в более нормальную серийную систему. Старые и иностранные боеприпасы тогда останутся дополнительными вариантами, а не смыслом существования комплекса.
Но пока этого не произошло, сегодняшняя версия «Шершня» остаётся чрезвычайно характерным оружием своего времени.
Она не столько показывает, что инженеры научились делать, сколько показывает, с чем им приходится работать.
Так что же всё-таки анонсировали на MSPO?
После разбора ответ получается несколько менее эффектным, чем выставочная презентация.
Технологической революции мы здесь не видим.
Наземный запуск авиационных ракет существовал раньше. R-73 уже запускают с земли. ASRAAM уже запускают с земли. Sidewinder давно приспосабливали для ПВО. Советские и западные компоненты уже соединяли в рамках FrankenSAM. Получение целеуказания от внешних радаров и открытая архитектура тоже не являются принципиально новыми идеями.
Поэтому назвать «Шершень» следующим поколением противовоздушной обороны было бы большим преувеличением.
Но назвать его бессмысленным тоже было бы ошибкой.
Перед нами гораздо более приземлённая инженерная работа: взять набор разнородных боеприпасов, которые физически доступны, и построить вокруг них одну более-менее стандартную систему управления и пуска.
И в мирное время подобный подход действительно выглядел бы странно. Военные обычно хотят стандартизации: один комплекс, штатное семейство ракет, понятная логистика, отлаженное обслуживание.
Но «Шершень» родился из прямо противоположной реальности — когда стандартизации уже нет.
Есть остатки советского арсенала.
Есть западные поставки.
Есть ракеты разных производителей.
Есть старые запасы.
Есть новые разработки.
И есть постоянная необходимость заставить всё это работать вместе.
Поэтому, возможно, название «мультикалиберный ЗРК» даже слишком красивое.
Мы бы назвали происходящее проще.
Украинские «кулибины» несколько лет собирали ПВО из того, что удавалось найти. А теперь решили превратить сам принцип «я его слепила из того, что было» в серийный зенитный комплекс.
Новой ракеты здесь пока нет. Нового принципа наведения нет. Революционной дальности тоже нет.
Зато есть попытка решить совершенно практическую проблему: сегодня стрелять R-27, завтра — R-73, потом получить партию Sidewinder, после неё ASRAAM, а когда-нибудь поставить собственную R-120K — и не строить для каждой из них новый ЗРК.
Иногда инженерный прогресс выглядит именно так.
Не придумать то, чего раньше никто не делал.
А наконец нормально собрать вместе всё то, что раньше приходилось соединять на коленке.
