Проект 11357 «Буревестник-М»: эволюция вместо революции. Часть 1.
Проект 11357 «Буревестник-М»: эволюция вместо революции
Примечание: текст редактировался ИИ, но на самом деле за ним скрывается глубокая техническая проработка. Если будет интересно, продолжу
Как в конкурсе 2006 года старый корпус мог победить фрегат нового поколения.
Аннотация
В середине 2000-х годов российский флот оказался перед довольно неприятным выбором. С одной стороны, корабли проектов 1135, 1155 и 956 стремительно старели, а строительство крупной серии новых фрегатов становилось необходимостью. С другой — создание полностью нового корабля одновременно с новым ракетным вооружением, радиолокационным комплексом, боевой информационно-управляющей системой и энергетикой означало концентрацию сразу нескольких технических рисков в одной программе.
В предлагаемой альтернативно-исторической реконструкции в конкурсе 2006 года участвовали два проекта. Первый представлял революционный путь и в общих чертах соответствовал будущему проекту 22350. Второй, получивший обозначение 11357 «Буревестник-М», предлагал значительно более осторожную концепцию: использовать отработанную архитектуру семейства 1135, прежде всего пограничного 11351 с его развитой кормовой авиационной частью, но полностью заменить внутреннее содержание корабля.
В этой версии истории конкурс выигрывает 11357.
Причиной становится не превосходство каждой отдельной характеристики. Напротив, проект сознательно отказывается от некоторых предельных решений. Его главным преимуществом считается управляемость технического риска: новый корабль создаётся не как единый комплекс ещё не существующих технологий, а как интеграция преимущественно зрелых либо эволюционно развиваемых систем.
Такой выбор кажется менее фантастическим, чем может показаться. В реальной истории российский флот позднее действительно вернулся к линии проекта 11356 — кораблю того же семейства, но с современным вооружением и радиоэлектроникой.
В нашей альтернативной истории ставка на эволюцию делается несколькими годами раньше — и доводится существенно дальше.
Почему вообще 11351?
На первый взгляд идея создать современный фрегат XXI века на базе конструкции, восходящей к сторожевому кораблю конца 1960-х годов, выглядит анахронизмом.
Но кораблестроение редко развивается так линейно.
Корпус корабля — не компьютерный процессор, который морально устаревает через несколько лет. Если его гидродинамика приемлема, мореходность достаточна, прочность известна, а внутренние объёмы допускают новую компоновку, один корпус может пережить несколько поколений радиоэлектроники и вооружения.
Для 11357 наиболее интересным предком становился не исходный 1135, а именно проект 11351 «Нерей».
Причина была в корме. На 11351 советским конструкторам уже пришлось решить задачу постоянного базирования Ка-27. Появились полноценная полётная палуба, ангар и соответствующая перестройка кормовой части. Для нового многоцелевого фрегата это было куда важнее, чем сохранение конкретного состава вооружения старого корабля.
Получался весьма привлекательный исходный набор: длина порядка 123 м, около 113 м по конструктивной ватерлинии, ширина около 14,3 м и полное водоизмещение порядка 3,6–3,7 тыс. т.
Это был ещё сравнительно небольшой корабль, но уже достаточно большой, чтобы разместить полноценный вертолётный комплекс.
Принцип проектирования 11357 поэтому формулировался почти парадоксально:
не модернизировать вооружение 11351, а использовать 11351 как уже испытанную гидродинамическую и конструктивную оболочку для практически нового корабля. Именно это отличало проект от обычной модернизации.
Конкурс 2006 года: спор не о вооружении, а о риске
Главным конкурентом 11357 был новый фрегат следующего поколения.
Его преимущества были очевидны. Новый корпус можно было изначально оптимизировать под современную малозаметность, установки вертикального пуска, большие антенные системы, новую энергетическую установку и дальнейшую модернизацию.
Но практически каждое из этих преимуществ имело оборотную сторону.
Новый корпус требовал отработки. Новая радиолокационная станция требовала отработки. Новый зенитный комплекс требовал отработки. Новая боевая информационно-управляющая система требовала отработки. Новая энергетика требовала отработки.
Вероятность проблем с каждой отдельной подсистемой могла быть вполне приемлемой. Опасность возникала при их соединении на одном корабле.
11357 строился на противоположной философии.
Новизна допускалась, но её старались локализовать. Если можно было сохранить проверенную гидродинамику — её сохраняли. Если вместо совершенно новой ракеты можно было использовать развитие существующего семейства — выбирали его. Если требовалось резко увеличить канальность противовоздушной обороны, старались модернизировать систему управления огнём, не меняя одновременно и ракету, и принцип наведения, и весь обзорный радиолокационный комплекс.
Так возникло одно из основных правил проекта:
новая функция — по возможности за счёт новой комбинации уже освоенных технологий, а не за счёт разработки всех составляющих заново.
Это вовсе не означало низких требований к кораблю. Наоборот, ставилась почти провокационная задача: получить на водоизмещении менее 4000 т большую часть возможностей существенно более крупных кораблей. Именно здесь начались настоящие проблемы.
Американский урок: сколько вообще можно поместить в 4000 тонн?
Одним из полезнейших контрольных примеров оказался американский фрегат типа Oliver Hazard Perry.
Это был другой корабль, созданный под другую доктрину, но масштаб был чрезвычайно интересен. Американский фрегат имел длину около 136 м в первоначальном варианте и около 139 м у удлинённых кораблей, полное водоизмещение примерно 4 тыс. т и при этом нёс зенитный ракетный комплекс зональной обороны, противокорабельное вооружение, артиллерию, противолодочные средства и два вертолёта.
Perry доказывал важную вещь:
четыре тысячи тонн сами по себе не запрещают создание полноценного океанского многоцелевого фрегата.
Но одновременно он показывал цену такого решения. Американцы получили очень длинный относительно ширины корпус, предельно плотную компоновку, один вал и множество компромиссов, приемлемых именно в рамках американской концепции применения.
Особенно интересной для 11357 оказалась эволюция от короткого к удлинённому Perry. Несколько дополнительных метров корпуса давали американскому фрегату заметно больше свободы для авиационного комплекса.
Это наблюдение позднее ещё вернётся в историю «Буревестника-М».
Компоновка: сначала объём, потом оружие
Распространённая ошибка при мысленном проектировании боевого корабля — сначала нарисовать всё желаемое вооружение на виде сверху, а затем объявить, что оно «помещается».
На реальном корабле этого недостаточно.
Установка вертикального пуска имеет глубину. Под орудием расположен погреб. За антенной находятся аппаратура, кабели и системы охлаждения. Масса оборудования создаёт не только прибавку водоизмещения, но и продольный момент. Высоко расположенная тонна значительно опаснее тонны в двойном дне.
Поэтому компоновка 11357 постепенно стала строиться вокруг нескольких крупных фиксированных объёмов.
В носу максимально вперёд переносилась 100-мм артиллерийская установка А-190. За ней размещался главный блок вертикального пуска.
Основой становились четыре 12-ячеечных модуля размерности 3С90Э.1 — всего 48 ячеек установки вертикального пуска (УВП).
Для нашей реконструкции принципиально важно различать реальную систему «Штиль-1» и проектную установку 11357. Серийная 3С90Э.1 не является российским аналогом американской универсальной пусковой установки Mk 41. В «Буревестнике-М» её размеры, силовая конструкция и принцип вертикального старта принимались только за исходную точку для разработки унифицированной ячейки.
Физическая геометрия существовала.
Универсальность была уже проектным решением.
При глубине пускового погреба около 7,4 м четыре модуля превращались не в несколько небольших коробок на верхней палубе, а в огромный вертикальный объём, прорезающий несколько палуб корабля.
Именно поэтому пусковую установку нельзя было бесконечно двигать вдоль корпуса вслед за красивой компоновочной схемой. Она начинала конфликтовать с помещениями, набором корпуса и продольной развесовкой.
Решение оказалось типично кораблестроительным: не искать свободное место, которого уже не существовало, а перекомпоновать корабль вокруг пусковой установки.
А-190 ушла максимально вперёд. Главная надстройка, наоборот, несколько сдвигалась в корму. Освобождённый объём бывшего второго высокого машинного отделения использовался для помещений, вытесненных глубокими шахтами ракетного комплекса.
Так преимущества новой энергетики впервые оказались связаны не со скоростью, а с общей архитектурой корабля.
