Польша только начала получать Borsuk — и уже строит БМП на 12 тонн тяжелее: зачем ей понадобился 40-тонный Ratel
Польша только начала перевооружать механизированную пехоту на новые Borsuk, первые серийные машины поступили в войска в конце 2025 года, а контракт на 111 БМП должен выполняться до 2029-го. Казалось бы, после десятилетий эксплуатации старых BWP-1 проблема наконец решена: страна получила собственную современную БМП с необитаемой башней, 30-мм пушкой, противотанковыми ракетами и, что особенно важно для польской географии, способностью самостоятельно преодолевать водные преграды. Но 8 сентября 2026 года на выставке MSPO в Кельце Huta Stalowa Wola и государственная PGZ показали другую машину — CBWP, неофициально называемую Ratel. Она использует похожее вооружение и должна выполнять вроде бы ту же работу, но весит уже более 40 тонн против примерно 28 тонн у Borsuk.
На первый взгляд возникает совершенно закономерный вопрос: зачем Польше одновременно две гусеничные БМП? Особенно если одна из них уже разработана, запущена в производство и официально должна стать основным средством польской механизированной пехоты. Но именно разница в 12 с лишним тонн и объясняет практически весь смысл нового проекта. Borsuk создавался вокруг идеи, что БМП должна сохранять стратегическую и тактическую подвижность, в том числе плавучесть. Ratel строится вокруг противоположной идеи: если машине предстоит идти в одном строю с Abrams и действовать там, где всё пространство насыщено минами, ПТРК, артиллерией и беспилотниками, возможно, пора перестать экономить массу ради способности плавать. Польша фактически решила не выбирать между лёгкой и тяжёлой БМП, а построить обе.
Borsuk создавался для польской географии — и именно поэтому у него есть предел
Чтобы понять появление Ratel, сначала нужно понять, почему Borsuk вообще получился сравнительно лёгким. Польша пересечена большим количеством рек и других водных преград, поэтому способность механизированных подразделений самостоятельно форсировать их традиционно имеет большое значение. Borsuk проектировался как плавающая гусеничная машина: он должен доставлять пехоту, поддерживать её огнём и одновременно не превращать каждую реку в инженерную операцию с наведением мостов. Отсюда масса порядка 28 тонн — достаточно большая для современной БМП, но заметно меньшая, чем у наиболее защищённых западных машин. Польское Минобороны подчёркивает, что Borsuk должен стать основным решением для механизированных войск; первая исполнительная сделка на 111 машин стоимостью около 6,57 млрд злотых была подписана в марте 2025 года.
Проблема в том, что плавучесть никогда не достаётся бесплатно. Чтобы 28-тонная бронемашина держалась на воде, конструктору приходится чрезвычайно внимательно относиться к массе, объёму корпуса и дополнительной броне. Каждая новая тонна защиты ухудшает запас плавучести, увеличивает осадку и в конечном счёте способна уничтожить само преимущество, ради которого машина создавалась. Поэтому существует довольно жёсткий инженерный конфликт: БМП может становиться всё более защищённой или сохранять полноценную амфибийность, но бесконечно делать и то и другое одновременно невозможно.
И современное поле боя только усилило этот конфликт. Машине теперь угрожает не только танковая пушка или ПТРК спереди. Мины атакуют снизу, FPV-дроны и боеприпасы — сверху и с бортов, артиллерийские осколки поражают внешнее оборудование, а даже непробитая броня ещё не гарантирует сохранения боеспособности: повреждение гусеницы, оптики или элементов вооружения способно превратить исправную БМП в неподвижную цель. TWZ именно поэтому рассматривает появление Ratel на фоне нового спора о ценности тяжёлой брони: масса сама по себе не обеспечивает выживание, но возможность потратить дополнительные тонны на защиту сегодня снова становится чрезвычайно привлекательной.
И Польша решила проблему самым простым способом: одна БМП будет плавать, вторая — выживать
Ratel фактически снимает с конструктора ограничение, которое определяло Borsuk. Новому CBWP плавать не требуется. Вместо этого машина весит более 40 тонн, получила семь опорных катков на борт против шести у Borsuk и двигатель мощностью свыше 1000 л.с. Производитель прямо говорит о высоком уровне баллистической и противоминной защиты и модульном бронировании, позволяющем менять уровень защиты в зависимости от задачи. Экипаж составляет три человека, десант — до восьми военнослужащих. Пока речь идёт именно о демонстраторе: существующая машина предназначена для заводских испытаний, а два полноценных прототипа планируется изготовить в 2027 году.
Это принципиально важное различие. Ratel — не просто «Borsuk с дополнительной бронёй». Прибавка примерно в 12 тонн означает смену самого приоритета конструкции. Если для Borsuk существует масса, которую нельзя превысить без потери одной из ключевых возможностей машины, то CBWP получает гораздо больший резерв для бронирования, противоминной защиты, внутренних систем и будущих модернизаций. Более мощный двигатель при этом должен компенсировать увеличение массы и позволить тяжёлой БМП сохранять достаточную тактическую подвижность, хотя чудес здесь, конечно, не бывает: 40-тонная машина предъявляет совершенно другие требования к мостам, грунтам, транспортировке, эвакуации и снабжению.
Зато она лучше соответствует другой части польской армии — тяжёлым бронетанковым соединениям. Ещё при официальном объявлении программы тяжёлой БМП польское Минобороны прямо связывало её с 18-й механизированной дивизией и танками Abrams. В этом есть железная логика: если танковое подразделение построено вокруг тяжёлых машин, способных идти в наиболее опасные районы поля боя, сопровождающая их пехота не должна приезжать туда в значительно более лёгком транспорте только потому, что тот умеет плавать.
Получается польский ответ на старую проблему: танк защищён лучше пехоты, которая должна его сопровождать
Это противоречие преследует механизированные армии практически с момента появления БМП. Танк нужен там, где особенно опасно. Но именно там рядом с ним должна находиться пехота, защищающая машину от противотанковых расчётов, зачищающая позиции, работающая в населённых пунктах и удерживающая занятую территорию. Следовательно, транспорт этой пехоты должен идти примерно туда же, куда идёт танк. И если основной боевой танк весит 60–70 тонн, а сопровождающая его БМП — меньше 30, уровень защищённости двух элементов одной боевой группы неизбежно оказывается очень разным.
Именно отсюда выросла концепция тяжёлых БМП. Израиль довёл её почти до логического предела в Namer, построенном на танковой основе и делающем защиту десанта абсолютным приоритетом. Германия получила Puma, другие армии рассматривают машины класса Lynx, Redback и новые американские XM30, а масса современных БМП всё чаще приближается к массе основных боевых танков прошлого. Польский Ratel вписывается в ту же тенденцию, хотя его 40 с небольшим тонн пока выглядят сравнительно умеренно.
Причём смысл тяжёлой БМП заключается не в том, чтобы сделать её неуязвимой. Такого уровня защиты сегодня практически невозможно добиться: достаточно мощная мина, современный ПТРК, удар в крышу или серия FPV-дронов способны вывести из строя даже тяжёлую машину. Дополнительная броня работает статистически — повышает вероятность того, что конкретное попадание не станет последним, что осколки не пробьют корпус, что небольшая противотанковая граната не уничтожит десант, а подрыв не приведёт к катастрофическим последствиям. На поле боя, где бронетехника регулярно получает несколько воздействий за одну операцию, именно эта разница между «машина повреждена» и «машина вместе с отделением уничтожена» может оправдывать десяток дополнительных тонн.
При этом вооружение у тяжёлой и лёгкой польской БМП практически унифицировано
И вот здесь польский подход становится особенно рациональным. Ratel не получил огромную башню с 50-мм пушкой или какое-то совершенно новое вооружение. На демонстраторе установлен уже существующий польский дистанционно управляемый боевой модуль ZSSW-30, который используется на Borsuk и колёсных Rosomak. Его основное оружие — 30-мм автоматическая пушка с возможностью применения программируемых боеприпасов, дополненная спаренным пулемётом и противотанковыми ракетами Spike. Последние позволяют бороться с тяжёлой бронетехникой за пределами эффективной дистанции автоматической пушки, а программируемый 30-мм боеприпас расширяет возможности против пехоты, укрытий и некоторых воздушных целей, включая беспилотники.
Получается любопытная конструкция: Польша создаёт две разные БМП, но пытается не создавать две разные системы вооружения. Borsuk и Ratel различаются прежде всего шасси, массой и уровнем защиты, тогда как башня, боеприпасы, противотанковое вооружение и значительная часть логики подготовки экипажей могут оставаться общими. Это чрезвычайно важно для армии, которая одновременно закупает огромное количество новых танков, артиллерии, вертолётов и другой техники: второй тип БМП всё равно усложняет логистику, но унификация боевого модуля хотя бы не удваивает всю систему снабжения и обучения.
Ratel также получает польскую систему предупреждения о лазерном облучении OBRA-3, связанную с дымовыми гранатомётами. Если машину подсвечивает лазерный дальномер или система наведения, экипаж получает предупреждение и может автоматически или вручную поставить аэрозольную завесу, пытаясь сорвать наблюдение и наведение. Предусмотрена и система защиты от оружия массового поражения. Но особенно показательно то, чего в нынешнем описании пока нет: полноценной заявленной активной защиты, способной физически перехватывать подлетающие противотанковые средства. Для тяжёлой машины, рассчитанной на наиболее опасные участки поля боя, именно этот вопрос может стать одним из важнейших на дальнейших этапах разработки.
Но здесь появляется неприятный вопрос: а спасают ли вообще дополнительные 12 тонн в эпоху FPV-дронов?
Именно вокруг этого сейчас развивается один из самых интересных споров о будущем бронетехники. Если дешёвый FPV-дрон способен атаковать крышу машины, другой беспилотник корректирует артиллерию, а мины ограничивают движение, возникает соблазн сделать вывод, что броня просто потеряла смысл. Зачем строить 40-, 50- или 60-тонную машину, если боеприпас за несколько тысяч долларов всё равно способен найти её слабое место?
Но из этого можно сделать прямо противоположный вывод. Если машина неизбежно будет обнаружена и рано или поздно подвергнется атаке, способность пережить первое попадание становится ещё важнее. Современная броня уже не гарантирует неуязвимость — она покупает время и вероятность выживания. А это означает, что дополнительные тонны могут распределяться совсем иначе, чем двадцать лет назад: не только в лобовой проекции против танковых снарядов, но вокруг бортов, днища, крыши, десантного отделения, боекомплекта и критических систем.
При этом TWZ справедливо подчёркивает, что одной толщиной брони проблему не решить. Тяжёлая БМП без прикрытия от беспилотников, радиоэлектронной борьбы, разведки, инженерного обеспечения и взаимодействия с другими подразделениями остаётся уязвимой. В современной войне выживает уже не столько отдельная машина, сколько система вокруг неё. Танк или БМП должны знать, где находятся дроны, получать предупреждение о противнике, иметь средства постановки помех и дыма, действовать вместе с собственной пехотой и желательно располагать активной защитой. Сорокатонный Ratel, отправленный вперёд в одиночку, может погибнуть почти так же бесславно, как значительно более лёгкая машина.
И всё-таки зачем Польше две БМП? Потому что они предназначены для двух разных способов вести войну
Именно здесь всё наконец складывается. Borsuk нужен там, где важны оперативная подвижность, самостоятельное преодоление рек и возможность быстро перемещать механизированную пехоту без постоянной зависимости от инженерных подразделений. Он легче, проще для транспортировки и способен действовать там, где сорокатонная машина столкнётся с ограничениями по грунту или переправам. Именно поэтому польское Минобороны продолжает рассматривать Borsuk как будущую основную БМП сухопутных войск, а не как временное решение, которое теперь заменит Ratel.
CBWP нужен для другой войны — или, точнее, для другого участка той же войны. Его место рядом с Abrams и другими тяжёлыми подразделениями, которые должны прорываться через наиболее опасные районы и которым не требуется, чтобы сопровождающая их пехота непременно плавала. Здесь способность форсировать реку без моста становится менее важной, чем возможность довезти восемь пехотинцев через зону артиллерийского огня, мин и беспилотников. Поэтому более 40 тонн Ratel — не недостаток конструкции, который полякам пришлось терпеть, а в значительной степени сама причина существования машины.
Получается своеобразное разделение труда. Вместо попытки создать одну универсальную БМП, одинаково хорошо плавающую, защищённую, лёгкую, дешёвую и способную сопровождать тяжёлые танки, Польша фактически признала, что все эти требования плохо помещаются в одну машину. Borsuk сохраняет мобильность и амфибийность. Ratel жертвует ими ради дополнительной защиты и способности работать в тяжёлых бронетанковых соединениях. При этом общая башня ZSSW-30 и другие унифицированные элементы не дают двум платформам окончательно превратиться в два независимых семейства техники.
И в этом смысле Ratel интереснее, чем просто ещё одна тяжёлая БМП
Пока польская машина остаётся демонстратором. В 2025 году HSW показывала лишь масштабную модель, в сентябре 2026-го появился полноразмерный экземпляр, предназначенный для заводских испытаний, а два полноценных прототипа ожидаются в 2027 году. До принятия на вооружение ещё далеко, характеристики могут измениться, а окончательный уровень защиты и набор дополнительных систем пока не определены. Поэтому сравнивать сегодняшний Ratel с серийными Puma, Lynx или Namer как с полностью сформировавшимся боевым комплексом было бы преждевременно.
Но сам выбор Польши уже показателен. Ещё несколько лет назад программа тяжёлой БМП описывалась как машина для взаимодействия с Abrams, а теперь эта идея материализовалась в сорокатонном демонстраторе. Одновременно Borsuk не исчезает: серийное производство уже началось, первые 15 машин были переданы польским вооружённым силам в декабре 2025 года, а первый контракт предусматривает 111 единиц.
Поэтому Польша фактически отвечает на один из главных вопросов современной бронетехники довольно необычным способом. Нужно ли после появления FPV-дронов, высокоточных боеприпасов и современных мин делать БМП легче, дешевле и многочисленнее — или, наоборот, ещё сильнее защищать экипаж и десант?
В Варшаве, похоже, решили не выбирать.
Если нужно переплыть реку — будет Borsuk. Если нужно идти вслед за Abrams туда, где в машину почти наверняка будут стрелять, — появляется Ratel.
И поэтому дополнительные 12 с лишним тонн новой польской БМП лучше воспринимать не как обычное усиление брони. Это цена отказа от старой мечты о том, что одна бронемашина сможет одинаково хорошо делать всё.
