Римляне, как и все человечество, на протяжении своей истории, с середины VIII века до н.э. до начала V века н.э., вели многочисленные войны. При изучении конфликтов, в которых они участвовали, логично ожидать обнаружения элементов, общих для всех народов всех времен, а также элементов, специфичных только для римлян. Чтобы подчеркнуть эти неизменные черты, мы предлагаем обратиться к исследованиям, посвященным концепции войны, относящимся к дисциплине, которую иногда называют «полемологией». Для выявления уникальных аспектов потребуется пересмотреть хронологию событий, чтобы выделить и изолировать то, что специфично для каждой эпохи.
Природа войны
Любое исследование войны должно отвечать на вопросы, которые задает образованный читатель. С самого начала возникает первая трудность: доступные источники разрознены, иногда неполны, иногда ясны и точны, но всегда лаконичны. Когда автор приступает к написанию текста, он знает, что пергамент и папирус стоят дорого. Более того, о затяжных войнах и крупных сражениях можно узнать лишь из нескольких строк, написанных сокращенным пересказчиком спустя несколько столетий после описываемых событий, или даже только благодаря археологическим находкам.
Для проведения этой работы необходимо сначала различить причины и предлог, которые привели к конфликту. Что касается причин, то хорошо известно, что они, как правило, были множественными и отвечали извечным потребностям, чаще всего — деньгам и власти. Но свою роль могла играть и политика, уникальная в случае гражданской войны и решающая, когда союзники римлян обращались за помощью. Как и все цивилизованные государства, римское государство искало решения своих проблем прежде всего посредством дипломатии (признаем, что прилагательное «цивилизованное» спорно). У него были чрезвычайные послы, легаты, которых посылали при возникновении кризисов. Если переговоры проваливались, приходилось либо сдаваться, либо воевать. Это совершенно банальное наблюдение сделал Клаузевиц, написав, что война — это продолжение политики другими средствами; он сформулировал простую истину без цинизма или воинственности.
Римское право было строгим; оно признавало только одно — оборонительную войну: агрессию со стороны другой державы или народа. Когда римское государство хотело спровоцировать конфликт, оно всегда находило способ манипулировать ситуацией, чтобы представить себя в выгодном свете.
Причины войны
Многие ученые задавались вопросом, почему люди ведут войны.
Одна группа из них, которую мы для удобства будем называть антропологами, делится на две подгруппы. Для некоторых насилие неотделимо от человеческой природы. Этологи, представленные Конрадом Лоренцем, учат, что каждый индивид обладает нормальной степенью агрессии, и что идеалом является направление этой агрессии в полезную деятельность. Для других антропологов насилие — это не вопрос природы, а вопрос культуры. Лучшим доказательством, говорят они, является то, что животные не воюют друг с другом. Однако они не всегда добры друг к другу. Вторая группа учёных состоит из историков, которые, возможно, больше, чем антропологи, привязаны к конкретным реалиям. Они составили списки войн, каждый раз указывая мотивы, которые их вызвали.
Политика
Для римлян гражданская война представляла собой худшее из возможных катастроф. Чтобы убедиться в этом, достаточно прочитать «Фарсалию» Лукана или «Истории» Тацита. Тем не менее, она существовала, и была вызвана она, по сути, амбициями двух человек, или даже одного. Вот как мы должны объяснить восстание 49 года до н.э.: Цезарь хотел избежать осуждения, неизбежного из-за незаконных действий, совершенных им в Галлии, и вступил в конфликт с Сенатом. Сенат попросил Помпея защитить легитимность его правления.
Система союзов была совершенно иной. Древние были знакомы с дипломатией, осуществляемой чрезвычайными послами. Именно так Рим заключал многочисленные договоры. В этих договорах, где обе стороны не были равны, от сильных ожидалось, что они будут защищать слабых. Клавдий начал завоевание Британии в 43 году н.э., чтобы защитить интересы союзных Риму вождей. Другой тип проблем возникал, когда два дружественных народа находились в конфликте. В 58 году до н.э. Цезарь оказался перед выбором между гальским племенем эдуев и германским племенем свевов. Он решил защищать галлов от германцев. Его ошибкой было не посоветоваться с Сенатом, и по возвращении в Рим ему пришлось бы предстать перед судом. Отсюда и гражданская война, вспыхнувшая в 49 году.
Военные необходимости
Хотя политическая жизнь может привести к войне, иногда чисто военные нужды приводят к тому же результату.
Наиболее частой необходимостью, безусловно, был ответ на агрессию, исходившую непосредственно от враждебного народа или косвенно, если последний поддерживал врагов Рима.
В 56 году до н.э. Цезарь написал откровенную ложь, заявив, что бритты поддерживали восстание армориканцев. И он использовал тот же аргумент, чтобы возглавить две экспедиции в Британию (55 и 54 гг. до н.э.) и две другие в Германию (55 и 53 гг. до н.э.).
Еще одна необходимость проистекала из стратегии: командование могло счесть необходимым аннексировать новые территории для лучшей защиты; этот выбор даже подразумевал зарождающуюся геостратегию, поскольку было важно понимать ситуацию, топографию, экономику и население регионов.
Коллективная психология
По мере нашего исследования становится ясно, что римские войны объясняются гораздо большим количеством причин, чем предполагалось ранее, которые играли роль в различной степени в зависимости от обстоятельств и могли усугубляться. Тем не менее, на наш взгляд, один элемент имел преобладающее значение: коллективная психология. Греческий историк Фукидид признавал важность воли к власти, которую он называл гегемонизмом. Люди движимы этим частично осознанным инстинктом и считают, что лучше командовать, чем подчиняться.
Это желание и эта потребность усугубляются страхом: страхом перед другим, страхом перед врагом, и последний тем страшнее, чем меньше его понимают. Враждебный дух, несомненно, был бы менее интенсивным, если бы существовали современные средства коммуникации. Вероятно, Катон Старший, если бы он лучше оценил баланс сил, не повторил бы свои знаменитые слова: «Карфаген должен быть разрушен», потому что этот город был слишком слаб, чтобы представлять реальную угрозу. Это крайне агрессивное чувство усиливалось представлением о наследственном враге. Катон и Сципион, которые разрушили Карфаген, помнили, что агрессором был Ганнибал. Именно он пришел в Италию.
Аналогично, солдаты, сражавшиеся с галлами между 58 и 51 годами до н.э., знали, что в IV веке до н.э. кельты пришли с севера и несколько раз осаждали Рим. И, как показывает этот пример, страх может перерасти в ненависть.
Наконец, римляне прекрасно понимали, что необходимо поддерживать друзей и отпугивать врагов. Однако превентивная война, которая решает подобные проблемы, применялась редко.
Экономика и демография
Существуют причины войн, которые можно исключить, поскольку они не соответствуют римскому менталитету, и, более того, ни один текст даже не упоминает о них. Три из этих мотивов связаны с демографией и экономикой.
Одни считали, что рост населения приводит к нехватке земли, а следовательно, и к войне. Мы не нашли ни одного античного текста, который бы содержал какие-либо следы этой потребности среди римских вождей; с другой стороны, некоторые германские народы остро ощущали это в IV веке.
Другие учат, что Рим вел войны, чтобы найти рабов, которые бы подпитывали римскую экономику. На самом деле, за исключением конца II и начала I веков до н.э., рабы играли незначительную роль в процветании.
Третьи выдвинули объяснения, которые едва ли более убедительны, поскольку не имеют лучшего обоснования: по их мнению, Сенат стремился захватить земли, где выращивали пшеницу, обеспечить безопасность торговых путей и уничтожить торговых конкурентов.
Означает ли это, что римляне не интересовались деньгами? Вовсе нет. Напротив, они были очень жадны, но иначе, чем считалось ранее. Они стремились к грабежу и дани. Существовала форма международного права, ius gentium, устное и обычное, согласно которой эти практики считались нормальными. Юрист Гай и писатель Авл Геллий даже оправдывали их в письменной форме; сам святой Августин, фигура, которую никто не может заподозрить в распущенности в вопросах морали, повторял, что они соответствуют закону и традиции. После победы все, что принадлежало побежденным, становилось собственностью победителя. Пленный солдат и вся его семья, обращенные в рабство, превращались в военную добычу. Многочисленные примеры доказывают, что эта точка зрения была у всех перед битвой, и легионеры жаловались, когда им приходилось сталкиваться с бедным врагом, например, с германскими племенами. В отличие от военной добычи, дань поступала в государство. Так аннексированные земли перешли в общественное достояние, ager publicus. И это позволило римлянам, начиная с 167 г. до н.э. освободиться от налогов.
Для поддержки:
По СБП (Т-банк) — +7 977 987-84-88
По номеру карты — 2200702035658041
