вторая часть жизни и злоключений Демьяна Многогрешного, с первой частью можете ознакомиться здесь
Весной 1672 года Демьян Многогрешный был уверен, что его жизнь закончилась.
Булава отнята.
Союзники отвернулись.
Враги торжествуют.
Вместо гетманской столицы — тюремная камера.
Вместо казацкой рады — допросы.
Вместо будущего — ссылка на край света.
Для большинства людей XVII века подобный поворот означал конец истории. Из Сибири редко возвращались. Многие вообще не переживали дорогу. Но судьба распорядилась иначе.
Самое удивительное в биографии Многогрешного произошло не в Батурине и даже не в Москве.
Самая невероятная глава его жизни началась за Уралом.
Там, где заканчивалась Европа и начинался огромный мир тайги, степей и гор.
Содержание:
Дорога длиной в полмира
Сегодня перелет от Киева до Байкала занимает несколько часов.
В XVII веке это было путешествие в другой мир.
Караван с опальным гетманом двигался месяцами.
Сначала через Москву.
Потом через бескрайние леса Урала.
Через Тобольск.
Через многочисленные остроги и зимовья.
Через реки, которые для жителей Украины казались бесконечными.
Современники редко оставляли подробные описания подобных путешествий, но можно представить, что чувствовал бывший правитель Левобережья.
Каждая верста уносила его дальше от дома.
Дальше от привычного языка.
Дальше от друзей и врагов.
Дальше от мира, в котором он был кем-то значимым.
К моменту прибытия в Иркутск Многогрешный оказался почти в семи тысячах километров от Батурина.
Для человека XVII века это была почти другая планета.
Узник Иркутска
В Иркутске бывшего гетмана держали под строгим надзором.
Московские власти не забыли, кого именно они сослали.
Это был не обычный преступник.
Не разбойник.
Не бунтовщик.
Перед ними находился человек, который еще недавно управлял целой страной.
В царских документах специально подчеркивалось, что содержать его следует «с великим бережением».
Формулировка выглядела двусмысленно.
С одной стороны — забота.
С другой — страх.
В Москве опасались, что бывший гетман может сбежать или вновь стать центром какого-нибудь заговора.
Шли годы.
Менялись воеводы.
Менялись цари.
А Многогрешный продолжал жить в ссылке.
С каждым годом шансы когда-либо вернуться на родину становились все меньше.
Но постепенно произошло то, чего никто не ожидал.
Опальный гетман начал становиться полезным государству.
Человек, которого невозможно было списать со счетов
Даже в ссылке Многогрешный оставался опытным военным.
Он прекрасно понимал, как устроена пограничная служба.
Умел командовать людьми.
Разбирался в дипломатии.
Мог вести переговоры.
Для Сибири конца XVII века такие люди были буквально на вес золота.
В те годы русское продвижение на восток достигло берегов Байкала и Амура.
На карте всё выглядело красиво.
На практике же новые территории приходилось удерживать силой.
Гарнизонов не хватало.
Дорог почти не существовало.
Вокруг жили десятки народов со своими интересами и союзами.
А на юге уже поднималась новая великая держава.
Империя Цин.
Именно тогда московские власти решили использовать опыт бывшего гетмана.
Сначала осторожно.
Потом всё смелее.
Вскоре он оказался на самой опасной границе государства.
Селенгинск — русский фронтир
Если Батурин был сердцем казацкой Украины, то Селенгинск представлял собой настоящий край света.
Несколько деревянных стен.
Башни.
Казачий гарнизон.
Вокруг — бескрайние степи.
За ними — монгольские княжества.
Ещё дальше — владения императора Китая.
В конце XVII века именно здесь решалась судьба всего русского продвижения в Забайкалье.
Никто тогда не знал, где пройдет будущая граница между двумя огромными державами.
Каждый острог становился политическим аргументом.
Каждый гарнизон — заявкой на владение землей.
Многогрешный оказался в центре этой большой игры.
И вновь, как когда-то на Украине, оказался между несколькими силами сразу.
Только теперь вместо Москвы, Варшавы и Стамбула были Москва, Урга и Пекин.
Когда пришли монголы
Летом 1688 года над Забайкальем нависла угроза.
Союзные Цинам монгольские силы Тушэту-хана начали наступление против русских укреплений.
Главной целью стал Селенгинск.
Для жителей острога известие прозвучало тревожно.
Навстречу двигались тысячи всадников.
Защитников было в разы меньше.
Подобные войны выглядели совсем не так, как европейские сражения того времени.
Здесь не строились длинные линии мушкетеров.
Не гремели батареи тяжелой артиллерии.
Здесь всё решали мобильность, внезапность и способность выживать вдали от крупных баз снабжения.
Именно в таких условиях неожиданно раскрылся талант бывшего гетмана.
Многогрешный не стал ждать противника за стенами.
Он действовал по-казацки.
Собирал конные отряды.
Выходил в степь.
Проводил разведку.
Нарушал коммуникации противника.
Совершал быстрые налеты.
Многие детали этих событий скрыты туманом времени, а часть позднее превратилась в местные легенды.
Но одно известно точно.
Селенгинск устоял.
Монголы были вынуждены снять осаду.
Русское присутствие в Забайкалье сохранилось.
И бывший ссыльный сыграл в этом далеко не последнюю роль.
Правая рука Головина
После отражения угрозы имя Многогрешного вновь стало известно далеко за пределами острога.
Особенно его оценил Фёдор Головин.
Один из самых талантливых государственных деятелей своего времени.
Именно ему предстояло вести сложнейшие переговоры с Китаем.
Для такой миссии требовались не только дипломаты.
Нужны были люди, которые понимали степь.
Знали характер кочевников.
Умели договариваться с тайшами и князьями.
Многогрешный подходил идеально.
Бывший гетман участвовал в разведывательных поездках.
Вёл переговоры с монгольскими правителями.
Собирал сведения о положении дел на границе.
Фактически он превратился в одного из важнейших экспертов по региону.
И это был удивительный поворот судьбы.
Человек, которого Москва когда-то считала изменником, теперь помогал ей строить отношения с крупнейшей державой Азии.
Нерчинск
В 1689 году переговоры завершились подписанием Нерчинского договора.
Сегодня историки по-разному оценивают его условия.
Но тогда он стал огромным дипломатическим успехом.
Впервые Россия и Китай официально определили границы своих владений и установили правила отношений между двумя государствами.
Для Европы это событие почти осталось незамеченным.
Но для Сибири оно имело колоссальное значение.
Фактически именно тогда начал формироваться тот политический порядок, который определял жизнь региона на многие десятилетия вперед.
И среди людей, помогавших создавать этот новый мир, был бывший гетман с Украины.
Человек, которого судьба забросила на край континента.
Последний поход старого казака
После Нерчинска жизнь постепенно успокоилась.
Многогрешный продолжал служить.
Занимался административными делами.
Помогал управлять пограничными территориями.
Возраст уже давал о себе знать.
Седели волосы.
Становилось тяжелее переносить долгие поездки.
Все дальше уходила в прошлое Украина.
Все дальше оставался Батурин.
Все больше жизнь бывшего гетмана становилась частью истории Сибири.
Он пережил врагов.
Пережил многих друзей.
Пережил собственное падение.
Именно это, наверное, делает его судьбу такой необычной.
Большинство политиков XVII века либо погибали, либо исчезали со страниц истории после опалы.
Многогрешный получил вторую жизнь.
Совсем другую.
Не менее опасную.
И, возможно, даже более удивительную.
Он умер в начале XVIII века далеко от родных земель, среди степей и гор Забайкалья.
Но память о нём сохранилась.
Не только как о гетмане эпохи Руины.
Не только как о ссыльном.
Но и как о человеке, который прошёл путь от правителя Украины до защитника дальних рубежей России.
История любит подобные сюжеты.
Именно поэтому спустя три столетия Демьян Многогрешный остаётся одной из самых необычных фигур XVII века — человеком, который проиграл свою первую жизнь, но сумел выиграть вторую.
