Весной 1945 года советский солдат мог совершенно законно отправить из Германии домой ткань, одежду, обувь, мыло или другие необходимые семье вещи. Но взять понравившийся предмет у немецкого хозяина и объявить его «трофеем» уже не означало действовать по правилам. Между разрешённым трофейным имуществом и обычным грабежом существовала вполне определённая граница, а за мародёрство военнослужащий рисковал получить суровое наказание.
Вопрос трофеев стал особенно заметен после того, как Красная армия вышла на территорию Германии. Советские бойцы приходили из страны, огромные районы которой были разрушены оккупацией. Многие знали, что их собственные дома сожжены, хозяйства разорены, а семьи нуждаются буквально во всём. При этом в немецких городах и деревнях они видели совершенно другой уровень быта — мебель, посуду, одежду, велосипеды, часы, радиоприёмники и множество вещей, которые в СССР в военные годы были огромной ценностью.
Командование не оставило этот процесс полностью стихийным. Приказ № 0409 от 26 декабря 1944 года официально разрешал определённым военнослужащим действующей армии отправлять домой посылки. Для рядовых и сержантов устанавливался предел до 5 килограммов, для офицеров — до 10, для генералов — до 16 килограммов. Ограничивались и размеры: посылка не должна была превышать 70 сантиметров в каждом из трёх измерений.
Причём право отправлять такие посылки распространялось не автоматически на всю армию. Оно предоставлялось прежде всего военнослужащим передовых частей и рассматривалось как своеобразное поощрение. То есть представить миллионы красноармейцев, которые бесконтрольно грузили всё подряд и отправляли эшелонами домой, было бы сильным упрощением.
Откуда же брались вещи? Одним из основных источников становилось имущество, оставленное бегущим населением. Нацистская пропаганда месяцами запугивала немцев приближением Красной армии, поэтому многие жители уходили на запад, бросая дома практически со всем содержимым.
Старшина Д. З. Таксер вспоминал: «Как правило, «шмотки» мы набирали в брошенных домах, которых до Одера было сколько угодно…».
Другой военнослужащий, миномётчик Н. А. Орлов, утверждал, что вещи брали «только в брошенных домах и магазинах». Подобные свидетельства, конечно, не означают, что нарушений вообще не происходило. Но официально на это был очень жесткий запрет.
Самовольное изъятие вещей у мирных жителей считалось мародёрством. Военное командование боролось с такими случаями, а наказание могло быть чрезвычайно суровым. Поэтому само слово «трофей» вовсе не давало бойцу права войти в жилой дом и забрать всё, что ему понравилось.
Существовал и ещё один способ получить вещи совершенно официально. Брошенное имущество собирали на специальные трофейные склады. Затем оттуда военнослужащим могли выдавать различные предметы. Работник политотдела К. Г. Плацинда вспоминал, что перед отпуском получил со склада «большой радиоприемник… аккордеон, фотоаппарат и охотничье ружье».
Именно поэтому фотографии советских офицеров с немецкими фотоаппаратами, музыкальными инструментами или другими дорогими вещами сами по себе ещё ничего не говорят об их происхождении. Предмет мог быть найден в оставленном доме, выдан со склада, позднее приобретён официально или подарен командованием.
Для большинства фронтовиков главным интересом были далеко не картины, серебро и дорогой фарфор. Домой требовалось отправить то, что пригодится семье после нескольких лет войны. В посылки клали ткань, готовую одежду, ботинки, инструменты, мыло, иголки, предметы домашнего обихода. Это были вещи, которые на разрушенных территориях СССР достать было чрезвычайно трудно.
Советское командование при этом раздражало превращение фронтовых обозов в склады немецкого имущества. Генерал-лейтенант А. Д. Окороков возмущался случаем, когда обозы одной из частей оказались забиты шелками, скатертями и прочим имуществом, не имевшим никакого отношения к выполнению боевых задач.
Особые возможности действительно имели люди, служившие в тылу. Именно через их руки проходили склады, транспорт и огромное количество оставленного имущества. Поэтому среди тех, кто сумел вывезти особенно много вещей, нередко оказывались не пехотинцы с передовой, а военнослужащие тыловых служб и интенданты.
После Победы правила расширили. В июне 1945 года было принято постановление, предусматривавшее выдачу демобилизованным офицерам трофейных велосипедов и мотоциклов, а генералам — легковых автомобилей. Кроме того, определённые ценные вещи можно было официально приобрести на складах за деньги: музыкальные инструменты, фотоаппараты, ковры, охотничьи ружья и другое имущество.
Позднее именно наличие у вернувшихся офицеров автомобилей, фотоаппаратов, аккордеонов и других немецких вещей стало одним из оснований для рассказов о якобы тотальном разграблении Германии. Но происхождение каждого такого предмета могло быть совершенно разным.
Трофейное оружие тоже брали, но это уже отдельная тема
Главное различие проходило не между дорогим и дешёвым трофеем. Решающее значение имело то, откуда вещь взялась и каким способом оказалась у военнослужащего. Заброшенное имущество и вещи с трофейных складов могли распределяться официально. Отнять имущество у мирного жителя под предлогом победы — уже совсем другая история.
Поэтому вопрос «что запрещалось привозить из Германии» не имеет простого ответа в виде списка предметов. Ограничения касались прежде всего происхождения имущества, веса посылок и установленного порядка. Даже самый обычный велосипед мог быть законным трофеем, если его выдали со склада, и незаконной добычей, если его просто отобрали у владельца.
Источник — https://dzen.ru/a/asPK7Avly3CXd91q
