Карта Священной Римской Империи после войны за Саксонское наследство
Содержание:
Акт I. Шепот в Майсене
Смерть Альберта III не просто оборвала нить рода Асканиев — она разорвала ткань Священной Римской империи. Курфюрстское кресло Саксонии пустовало, но его тень уже удлинялась, грозя поглотить тех, кто осмелится к нему прикоснуться.
В полутемном кабинете замка Майсен, где пахло воском и старым пергаментом, маркграф Фридрих I медленно крутил в руках золотой перстень. Напротив него, закутавшись в тяжелые бархатные мантии, сидел папский легат.
— Император Вацлав отдал титул Эрику Лауэнбургскому, — голос Фридриха был тих, но в нем звенела сталь. — Моему сыну, чья кровь переплетена с Асканиями, достались лишь объедки. — Император гневен, маркграф, — осторожно ответил легат. — Он покровительствует еретикам. Говорят, он дозволил перевести Библию на чешский язык. Рим скорбит. Фридрих усмехнулся, и улыбка эта была лишена тепла. — Тогда пусть Рим плачет, а мы будем действовать. Дай мне золото Церкви, святой отец. Я куплю на него мечи, которые сотрут люксембургскую гордыню в порошок. И я убедю князей, что Вацлав — не император, а слуга гуситских ересей.
Акт II. Пир на костях Люксембургов
Южная Германия кипела. Обида Виттельсбахов и Габсбургов созрела, как яд в перезревшем плоде. В Мюнхене, за столом, ломящимся от дичи и рейнского вина, герцог Генрих Баварский и эрцгерцог Эрнст Австрийский поднимали кубки.
— Люксембурги задушили наши альпийские тропы, — прорычал Эрнст, ударяя кубком по дубу. — Они поддерживают Анжу-Дураццо, которые свергли мою кузину Марию. Я хочу их крови. — И ты ее получишь, — кивнул Генрих. — Моя дочь станет женой баварского герцога. Наши династии сольются в клинке, направленном в горло Вацлава. Мы признаем Эрика герцогом Саксонии, лишь чтобы иметь повод ввести войска в сердце империи. — А Бранденбург? — прищурился Эрнст. — Бранденбург будет нашим. Ни один человек не вправе держать в руках два голоса на выборах императора. Это противно природе и закону.
Акт III. Кровь на Эльбе и Альпах
Война обрушилась на земли, подобно черной чуме. Богемские армии Вацлава осадили Дрезден, но у Ризы их встретил Фридрих. Лязг стали, крики раненых, запах паленой плоти — меньшая армия Веттинов смяла имперцев. Дрезден пал в июне 1424 года.
Вацлав, чье лицо покрылось новыми морщинами, встретился с Эриком в Бранденбурге. — Они идут на нас, Эрик, — устало произнес император, глядя на горящие вдали деревни. — Виттельсбахи, Габсбурги… Весь мир ополчился на меня. — Мои земли открыты для твоих армий, Вацлав, — ответил Эрик, хотя в глазах его читался страх. — Пусть богемские щиты прикроют Саксонию.
Но щиты не спасли от удара в спину. Габсбурги и Виттельсбахи ударили по Тиролю. Герцог Альбрехт проиграл битву при Лайбахе, потеряв Каринтию, но заперся в горных твердынях. Зима 1424 года принесла первую передышку, но весна 1425-го окрасила Эльбу в красный цвет. Веттины, собрав 35 тысяч воинов, разбили богемцев. Виттенберг пал. Курфюршество Саксония было потеряно. Асканский двор бежал на север, а Вацлав, стиснув зубы, начал отступать к Бранденбургу.
Акт IV. Окно в Париже и Раскол
На юге, в Судетских горах, сын Вацлава с горсткой в 7000 человек держал оборону против австрийских орд. Это было безумие, но это безумие купило императору время. Вацлав собрал 25-тысячную армию и бросил ее на Габсбургов.
Битва при Мистельбахе 29 апреля 1426 года стала мясорубкой. Габсбурги удержали позиции, но цена оказалась страшной. Эрнст и его сын истекли кровью на поле боя. Австрийский трон перешел к дочери Эрнста, жене Генриха Баварского.
В Мюнхене Генрих, теперь уже эрцгерцог, получил письмо от Фридриха Майсенского. Веттины, испугавшись возросшей мощи Баварии, начали пятиться назад. — Фридрих хочет Силезию, — усмехнулся Генрих, бросая письмо в камин. — Он предал наш план вторжения в Богемию. Пусть. Оставлю его в Дрездене. А сам заберу то, что мне причитается.
Тем временем в Париже разворачивалась драма, достойная пера Шекспира, но написанная кровью. Изабелла Лотарингская, чей первый муж, герцог Рене, «несчастным образом выпал из окна» во время визита ко французскому двору, поспешно вышла замуж за сына Сигизмунда Люксембургского. Но Филипп Бургундский, чьи глаза видели дальше, чем мог бросить взгляд орел, поддержал Антуана де Водемона. — Рене был так неосторожен, — шептал Филипп своим советникам, глядя на карту Лотарингии. — Окна в Париже такие высокие… А Лотарингия так близко к моим Нидерландам.
Акт V. Пепел Бреслау
К 1427 году империя трещала по швам. Тевтонцы ударили по Польше. Фридрих осадил Бреслау. Бургундцы хлынули в Лотарингию. Вацлав, разрывающийся между пятью фронтами, совершил роковую ошибку: он повел главные силы на север, оставив юг почти беззащитным. Баварцы прорвались. Прага была под угрозой.
1 января 1428 года в Бреслау встретились два человека, чьи судьбы были перемолоты жерновами этой войны. Фридрих, теперь уже герцог Саксонии, и Вацлав, император, чья корона стала непомерно тяжела.
— Я признаю тебя курфюрстом Саксонии, Фридрих, — голос Вацлава был глух, как удар погребального колокола. — Личная уния Богемии и Бранденбурга расторгнута. Бранденбург отдаю Альберту Мекленбургскому, за мою дочь.
— Мудрое решение, Вацлав, — кивнул Фридрих, не скрывая торжества. — Виттельсбахи заберут Богемскую Франконию. Габсбурги оставят себе Австрию. Тироль вернет Каринтию. Война окончена.
— Для тебя — да, — тихо ответил Вацлав, поднимаясь из-за стола. — Но помни, Фридрих. Пепел еще хранит тепло.
Император Вацлав IV Люксембужский
Эпилог. Брюссельский мир
Вацлав, разгромив тевтонцев под Плоцком и взяв выкуп за Торн, бросил последние силы на запад. Но Филипп Бургундский был неуловим. Он занял Страсбург, Люксембург и Брабант. Битва при Саарбрюкене в мае 1429 года не выявила победителя, лишь усеяв поле трупами.
В декабре 1429 года в Брюсселе был подписан мир. Филипп возвращал Брабант и Люксембург, но его условия были унизительны: император должен был публично снять все обвинения в убийстве Рене.
— Ни пяди бургундской земли и ни клочка Лотарингии никогда не отойдут к Франции, — потребовал Филипп, глядя в глаза посланникам императора. Вацлав, сидя в своем пустом дворце в Праге, где эхо шагов гуляло по холодным залам, молча кивнул. Война за наследство закончилась. Но мир, который она породила, был хрупок, как стекло над бездной.
