Действительно ли победа была в руках? Насколько русская армия в 1917 году была к ней близка?
3
В Российской историографии ходит мнение что февральская революция 1917 года была в шаге от победы. Российская армия была готова к генеральному наступлению на западе и была в шаге от крестов на Святой Сфие в Константинополе. Наш коллега с сайта ТопВар Макар Истомин решил разобраться так ли это на самом деле.
Содержание:
Иллюзия мощи и суровая реальность
К началу 1917 года Российская империя мобилизовала рекордное количество людей, превзойдя все другие воюющие державы. Однако именно эта гигантская военная машина оказалась совершенно неспособной продолжать боевые действия. Принято считать, что разложение армии началось после знаменитого Приказа номер один и революционных агитаций. Но истинные причины катастрофы кроются гораздо глубже. К моменту Февральской революции солдаты уже три года находились на пределе человеческих возможностей, теряя миллионы товарищей и безвозвратно теряя довоенный кадровый костяк.
Кровавый счет первых лет войны
Первый сокрушительный удар по боевому духу был нанесен уже в начале лета 1914 года. Восточно-Прусская операция, проведенная в спешке ради спасения союзников, обернулась катастрофой для второй армии Самсонова. Успехи в Галиции против австрийцев лишь частично скрасили горечь поражений. Главной трагедией стала неуклонная гибель лучших кадровых офицеров и опытных унтер-офицеров. Настоящим шоком стал 1915 год, когда германцы перенесли основной удар на восток. Из-за острейшего снарядного и винтовочного голода русским войскам пришлось оставить огромные территории. Великое отступление сопровождалось морями беженцев и разрушенными городами. В окопах окончательно поселилось убеждение, что высшее командование ведет войну бездарно, что годами подрывало слепую веру в победу.
Трагедия Брусиловского прорыва
Казалось бы, наступление 1916 года под командованием Алексея Брусилова должно было стать переломным моментом. Русские войска успешно прорвали фронт австро-венгерской армии и нанесли противнику колоссальный урон. Однако за тактическим триумфом скрывалась стратегическая ловушка. Развить успех не удалось из-за отсутствия резервов, а понесенные потери исчислялись сотнями тысяч лучших бойцов. Эта мясорубка окончательно уничтожила остатки обученного резерва. На смену ветеранам приходили вчерашние крестьяне и наспех обученные новобранцы. Армия сохраняла свои гигантские размеры только на бумагах штабов, но по факту превращалась в плохо обученную и разрозненную массу.
Кризис командного состава
К весне 1917 года на передовой почти не осталось кадровых военных. Их место заняли прапорщики военного времени — вчерашние студенты, учителя и инженеры, прошедшие ускоренные курсы подготовки. Эти молодые командиры были ровесниками своих подчиненных и происходили из тех же социальных слоев. У них не было того непререкаемого авторитета и сословной дистанции, на которых держалась старая армия. В позиционной обороне такой подход еще как-то работал, но в кризисные моменты связь между командиром и солдатом рвалась. Когда в частях начали стихийно создаваться солдатские комитеты, многие прапорщики просто не знали, как реагировать на новую реальность, оказываясь неспособными ни подавить бунт, ни возглавить его.
Мужик в шинели и его земельный вопрос
Социальный состав армии к этому времени полностью определялся крестьянством. Мобилизовали старшие возрасты, отцов семейств и главных кормильцев. Для этих людей абстрактные цели войны вроде контроля над проливами или славянской солидарности не значили абсолютно ничего. Их мысли были заняты домом, голодающей семьей и хозяйством, которое пришло в полный упадок без мужских рук. Особенно сильно солдат тревожил аграрный вопрос. Крестьяне прекрасно понимали, что где-то там, в тылу, готовится грандиозный передел помещичьей земли. Каждый день, проведенный в грязном окопе, увеличивал страх опоздать к этому историческому разделу. Эта тихая тревога распространялась по фронтам быстрее любой революционной агитации.
Окопное выгорание и тление дисциплины
К зиме 1917 года фронт перестал быть закрытым пространством. В окопы хлынули газеты, слухи и политические идеи, которые падали на невероятно благодатную почву тотального бытового истощения. Третья зимняя кампания, нехватка теплых вещей, табака и элементарного продовольствия довершали свое дело. Солдаты категорически отказывались идти в атаки, соглашаясь лишь сидеть в обороне. За этим не стояло никакой политической программы, это был чистый инстинкт самосохранения, выработанный годами бессмысленной бойни. Эпизодические братания с противником лишь подтверждали простую мысль: простой немец или австриец в чужой шинели гораздо ближе и понятнее фронтовику, чем сытое и равнодушное начальство в глубоком тылу.
Финал, который был неизбежен
Таким образом, к февралю 1917 года гигантская российская армия представляла собой колосс на глиняных ногах. Кадры были уничтожены, рядовой состав смертельно устал и думал только о земле, а вера в командование была безвозвратно утеряна. Фронт еще стоял, штабы рисовали схемы, но вся система держалась исключительно на инерции. Февральская революция не стала первопричиной этого краха. Она лишь стала тем спусковым крючком, который мгновенно обрушил то, что годами гнило изнутри. Приказ номер один, летние наступления и корниловский мятеж лишь добивали организм, который к тому моменту уже давно был мертв внутри.
