Если бы белые победили в Гражданской войне. Какой стала бы Россия по мнению Михаила Булгакова?
Михаил Булгаков — имя, знакомое каждому, кто хоть немного интересуется русской литературой. Но мало кто вспоминает, что создатель «Мастера и Маргариты» и «Белой гвардии» когда-то был не писателем, а врачом — измученным морфинистом, пытавшимся выжить в хаосе Гражданской войны. И не просто врачом, а человеком, оказавшимся по другую сторону баррикад — в стане белого движения.
Историки до сих пор спорят, по какой причине Булгаков оказался у деникинцев: по собственной воле или был мобилизован как медик. Но есть одно очевидное отличие: служить у гетманцев или петлюровцев он категорически отказывался, а вот в белых частях действовал добровольно и с убеждённостью.
Михаил Афанасьевич стал врачом одного из терских казачьих полков и участвовал в боях не с Красной армией, а с горскими повстанцами Северного Кавказа. Позже именно эти события лягут в основу его рассказа «Необыкновенные приключения доктора».
1919 год стал для белых временем распада фронтов и отсутствия тыла. Повстанческие движения вспыхивали от Днепра до Терека, и борьба шла не только оружием, но и пером.
Булгаков в это время писал заметки для газеты «Грозный», где поддерживал деникинцев и критиковал большевиков. Парадоксально, но среди белогвардейских публицистов тех лет было немало будущих советских писателей — тех, кто позже станет лауреатом Сталинских премий. Среди них, например, Самуил Маршак, который тоже в годы Гражданской войны работал в белой прессе.
13 ноября 1919 года в газете «Грозный» появилась статья Булгакова под названием «Грядущие перспективы». В ней молодой врач рассуждал о судьбе России и предстоящем будущем. Он не питал иллюзий: победа белых, по его мнению, будет далёкой и трудной, а сама страна уже находится на грани катастрофы. Булгаков писал с мрачной ясностью, не щадя ни одну из сторон конфликта.
В тексте ощущается его вера в Антанту — тогдашний символ надежды для многих противников революции. Булгаков противопоставлял «машины созидания» Запада — «пулемётам, стучащим от края до края России». Эта цитата передаёт весь трагизм его взгляда: он понимал, что Гражданская война отбросит страну на десятилетия назад, но всё ещё верил, что белое движение способно спасти Россию.
Ирония судьбы в том, что именно человек, писавший в поддержку антибольшевистских сил, спустя годы станет символом советской литературы — писателем, которого будут читать и любить даже те, кто никогда не простил ему белогвардейского прошлого.
В ноябре 1919 года Михаил Булгаков, тогда ещё не знаменитый писатель, а врач и публицист в стане белых, опубликовал в газете «Грозный» статью под названием «Грядущие перспективы». В ней он описал своё видение будущего России — мрачное, но исполненное своеобразного фатализма.
«Безумие последних лет толкнуло нас на страшный путь, и нам не сойти с него», — писал Булгаков. Он был уверен, что Россия обречена пить «чашу наказания до дна». Пока Запад будет восстанавливаться после мировой войны, сиять огнями и осваивать небо, Россия, по его словам, «будет драться» и завоёвывать собственные города.
Булгаков трезво замечал, что англичане действительно снабжали белых танками, самолётами, амуницией и винтовками — но не из благодарности за союз по Первой мировой, а из расчёта. Помощь шла до тех пор, пока она была выгодна Лондону. И в этом автор видел своеобразную сделку: Россия, чтобы выжить, должна будет платить и каяться. Не метафорически — буквально.
В статье звучит знакомая и по сей день мысль — платить за прошлое, за «безумие революции», за ошибки, за слом старого мира. Булгаков писал, что расплата будет долгой и тяжёлой, а цена — бедность, нищета и труд без отдыха.
«Мы выплатим, — писал он, — за мартовские и октябрьские безумства, за Брест, за развращение рабочих, за безумное пользование станком для печатания денег».
Дальше Булгаков делает шаг ещё глубже в пессимизм. Он предсказывает, что увидеть возрождение России смогут не современники, а лишь их потомки — дети или внуки. «История читает десятилетия так же легко, как годы», — замечает он, и добавляет, что поколение его времени уйдёт «в чине жалких банкротов», оставив своим детям одно завещание: «Платите, платите честно и помните социальную революцию».
Булгаков написал свой публицистический текст в тот момент, когда белое движение уже катилось к краху. Но в его статье всё ещё звучала наивная вера — будто Россия сможет «расплатиться» и вернуться под опеку Европы, заняв место в Версальской системе. Той самой, что через двадцать лет рухнет под гусеницами немецких танков.
Любопытно, что Михаил Афанасьевич, рассуждая о грядущем, обошёл молчанием целый ряд ключевых вопросов. Он бегло упомянул самостийников и «развращённых рабочих», но совершенно не затронул главного — что бы белые делали с тем самым народом, ради которого, как утверждали, «спасали Россию».
Ни слова о крестьянах, едва начавших получать землю, ни о национальных окраинах, где уже кипели независимые республики и вооружённые формирования.
Как собирались договариваться с Польшей, Эстонией, Грузией, Арменией — со всеми теми, кто тогда существовал по принципу «лишь бы не Москва»? На чьей стороне оказалась бы Антанта, если бы белые не устояли даже на своих территориях?
А внутри самой «единой и неделимой России» царил хаос. От Дона до Сибири шли свои войны — между генералами, атаманами и амбициозными «батями», каждый из которых видел себя спасителем отечества. Кто из них занял бы Кремль, даже если бы белые вошли в Москву — вопрос без ответа.
Булгаков мечтал, чтобы страна расплатилась за революцию и стала «достойной» Запада. Но, когда он писал эти строки, белое движение уже умирало. Оно утонуло не в боях, а в собственных противоречиях — в неспособности понять, что будущее России решали не Англия и не Франция, а те самые крестьяне, которых в его статьях даже не существовало.
Источник — https://dzen.ru/a/aN1_D-_YKzJABxui
