В апреле 1917 года на полигоне Пикатинни в Нью-Джерси произошёл эксперимент, который сегодня выглядел бы безумием. Доктор Гай Отис Брюстер надел огромный стальной нагрудник и тяжёлый шлем, после чего позволил стрелять в себя боевыми патронами. По описанию американского специалиста по защитному вооружению Башфорда Дина, Брюстер оказался перед пулемётом Lewis и получил несколько попаданий пулями, летевшими со скоростью около 2700 футов в секунду — примерно 820 м/с. Броня выдержала. Сам Брюстер впоследствии утверждал, что ощущения от попаданий были значительно слабее, чем от предварительного удара кувалдой.
На сохранившихся фотографиях результат этого эксперимента выглядит почти комично. Огромный человек в стальной конструкции напоминает то ли средневекового латника, то ли фантастического робота, каким его могли представить в начале XX века. Очень легко посмотреть на Brewster Body Shield и решить, что перед нами очередная техническая диковинка Первой мировой — эпохи, породившей множество странных образцов оружия.
Но в действительности эксперимент Брюстера ставил совершенно правильный вопрос.
К 1917 году инженеры уже могли изготовить индивидуальную броню, способную противостоять винтовочной пуле. Проблема заключалась в другом: можно ли сделать такую броню достаточно лёгкой, чтобы человек в ней оставался полноценным пехотинцем?
Ответ на этот вопрос оказался гораздо сложнее.
Когда пуля вернула рыцаря на поле боя
Первая мировая война неожиданным образом вернула европейские армии к идее, которую огнестрельное оружие постепенно вытесняло несколько столетий: солдата снова начали одевать в металл.
Причина была вполне рациональной. Индустриальная война изменила структуру потерь. Артиллерийские снаряды разрывались над траншеями, осколки летели с разных направлений, солдаты получали ранения головы, плеч, рук и туловища. Именно поэтому одним из наиболее заметных изменений войны стало массовое возвращение металлического шлема.
Французы получили Adrian, британцы — Brodie, немцы — Stahlhelm. Стальной шлем оказался настолько эффективным компромиссом между защитой и массой, что пережил саму окопную войну.
Следующий вопрос был очевиден: если металл защищает голову, почему не защитить им тело?
Эксперименты начались практически во всех крупных армиях.
Германская армия использовала знаменитый Sappenpanzer — набор стальных пластин, прикрывавших грудь и живот. Это была настоящая промышленная кираса XX века. Но даже немцы в основном предназначали такую защиту не для обычной маневрирующей пехоты, а для часовых, пулемётчиков и других военнослужащих, которым не требовалось постоянно бегать по полю боя.
В США после вступления страны в войну проблема получила уже системное изучение. В 1917 году хранитель коллекции оружия и доспехов Метрополитен-музея Башфорд Дин получил звание майора артиллерийско-технической службы и занялся разработкой шлемов и индивидуальной брони для американской армии. Вместе с мастером Даниэлем Ташо он создавал и испытывал многочисленные варианты защиты головы, шеи, туловища и конечностей. Некоторые образцы даже отправлялись во Францию для войсковых испытаний.
По существу, конструкторы впервые за несколько столетий снова начали проектировать полный комплект человеческой брони.
Только теперь противником был не меч.
Противником стала винтовочная пуля.
И это полностью меняло задачу.
Брюстер решил задачу буквально
Гай Отис Брюстер подошёл к проблеме максимально прямолинейно.
Если пуля пробивает тонкий металл — металл нужно сделать толще.
Основой его конструкции стала большая щитообразная плита из хромоникелевой стали производства Bethlehem Steel. Толщина достигала 0,21 дюйма, то есть примерно 5,3 мм. Плита крепилась не просто ремнями: внутри находился довольно сложный пружинящий проволочный каркас, распределявший массу конструкции по плечам и спине и одновременно предназначенный для смягчения удара при попадании.
Передняя поверхность также имела характерный вертикальный излом. В сохранившемся комплекте Brewster Armor Protector из коллекции West Point Museum эта особенность описывается как средство, заставлявшее пули встречаться с бронёй под углом и повышавшее вероятность их отклонения.
К нагруднику добавлялся тяжёлый шлем с защитой лица и регулируемыми заслонками для глаз.
В результате человек превращался практически в ходячий броневой щит.
Масса только основной защиты составляла около 40 фунтов — примерно 18 кг. И это чрезвычайно важная цифра. Брюстер действительно смог получить уровень защиты, который для 1917 года выглядел впечатляюще, но заплатил за него массой современного солдатского снаряжения, сосредоточенной практически исключительно в броне.
Самое удивительное заключается в том, что система действительно работала.
При испытаниях в Пикатинни в апреле 1917 года Брюстер лично встал перед оружием. Башфорд Дин позднее описывал стрельбу из Lewis с боевой скоростью пуль порядка 2700 футов в секунду. После попаданий Брюстер остался невредим.
Но здесь есть деталь, которую обычно теряют популярные рассказы об этом эксперименте.
Пули попадали в нагрудник не перпендикулярно.
Дин специально отметил, что угол встречи составлял примерно 35–45 градусов. Это существенно облегчало работу брони. Тем не менее Дин считал стальную плиту толщиной 0,21 дюйма достаточно серьёзной защитой от винтовочного огня. Он также отмечал любопытный эффект: после попаданий нагрудник заметно нагрелся — часть кинетической энергии пуль превратилась в тепло.
Получается, перед нами не легенда.
В 1917 году американцы действительно имели носимую стальную защиту, способную выдерживать попадания мощных винтовочных пуль.
Почему же армия не захотела таких «железных солдат»?
Остановить пулю оказалось проще, чем сохранить пехотинца
Именно здесь находится главный парадокс всей истории.
Брюстер решил проблему баллистической защиты, но не решил проблему солдата.
В своей книге 1920 года Башфорд Дин разделял индивидуальную броню на два принципиально разных класса. Тяжёлая защита могла использоваться часовыми, пулемётчиками и бойцами на относительно неподвижных позициях. Более лёгкая предназначалась для штурмовых подразделений и наступающей пехоты.
Разница была фундаментальной.
Представим обычного пехотинца Первой мировой. Он должен идти километры, перелезать через препятствия, спускаться в траншеи и выбираться из них, падать на землю, ползти, переносить винтовку, патроны, гранаты, воду, еду, противогаз, шанцевый инструмент и остальное снаряжение.
Теперь добавим к этому почти двадцать килограммов стали.
Причём масса — только начало проблемы.
Большая металлическая поверхность ограничивает движение рук и корпуса. Стрелять из винтовки становится сложнее. Быстро лечь на землю и подняться — сложнее. Передвигаться по воронкам — сложнее. Наконец, огромная закрытая конструкция резко увеличивает тепловую нагрузку на человека.
Сам Дин признавал, что в броне Брюстера можно было двигаться, менять положение и пользоваться винтовкой, однако точность стрельбы при этом явно страдала.
И дальше начиналась почти безжалостная арифметика.
Чем больше тела мы защищаем, тем больше требуется стали.
Чем больше стали — тем тяжелее солдат.
Но если уменьшить толщину металла, броня перестаёт надёжно держать винтовочную пулю.
В одном из своих расчётов Дин довёл эту логику до предела: если попытаться защитить бойца от пулемётного огня с близкой дистанции по значительно большей площади тела, один нагрудник мог весить около 40 фунтов, а полный комплект защиты — приблизиться к 110 фунтам, то есть примерно 50 кг.
Физика поставила инженеров в тупик.
Поэтому существовало две совершенно разные брони
Именно здесь история индивидуальной защиты Первой мировой становится особенно интересной.
Конструкторы довольно быстро поняли: пытаться сделать каждого пехотинца полностью защищённым от винтовочной пули практически бессмысленно.
Но далеко не каждая опасность на поле боя была винтовочной пулей.
Осколок обычно требовал значительно меньшей стойкости брони.
И здесь масса резко снижалась.
Американцы экспериментировали с гораздо более лёгкими комплектами. Например, создавались системы из небольших перекрывающихся стальных элементов, различные нагрудники и защита конечностей. Команда Башфорда Дина разработала целую серию таких устройств. В Метрополитен-музее сегодня сохраняются, например, экспериментальные стальные наручи 1918 года, созданные именно после анализа структуры боевых ранений.
Дин одновременно экспериментировал с тяжёлой защитой для специализированных бойцов. Его американский «шлем часового» Model No. 7 создавался специально для опасных передовых позиций, где существовала угроза близкого винтовочного и пулемётного огня. Баллистически конструкция работала, однако армия отвергла её именно из-за массы. Было изготовлено лишь около сорока экземпляров.
И здесь становится понятна настоящая развилка развития бронежилета.
Нужно было перестать задавать вопрос:
«Как сделать солдата пуленепробиваемым?»
И начать спрашивать:
«От чего именно мы хотим его защитить?»
Для пулемётчика в укреплённой позиции двадцать килограммов стали ещё могли иметь смысл.
Для бегущего в атаку пехотинца — уже нет.
Зато несколько килограммов защиты, способной остановить часть осколков, могли оказаться чрезвычайно полезными.
Почему проблема оказалась в материале
Если снять с Brewster Body Shield его фантастический внешний вид, становится видно, насколько современным был сам инженерный конфликт.
Бронезащита всегда является компромиссом между тремя величинами:
площадью защиты, уровнем защиты и массой.
Можно увеличить одну характеристику, но обычно приходится платить двумя другими.
Брюстер имел в распоряжении сталь.
Сталь прекрасно сопротивлялась поражающим элементам, была технологичной и относительно дешёвой. Но её плотность составляет около 7,8 г/см³. Если нужна достаточно толстая пластина большой площади, масса растёт чрезвычайно быстро.
И здесь находится главное отличие Брюстера от современного бойца.
Современная индивидуальная броня не стала возможной потому, что люди XX века внезапно поняли правильную форму бронежилета. Принцип был понятен значительно раньше.
Изменились материалы.
Появились арамидные волокна, высокомолекулярный полиэтилен, керамические бронеэлементы и сложные многослойные системы. Современная плита может разрушать и тормозить пулю совершенно иначе, чем толстый лист хромоникелевой стали 1917 года.
Поэтому современный бронежилет решает ту же физическую задачу, которую пытался решить Брюстер, но располагает совершенно другим набором инструментов.
В 1917-м таких материалов просто не существовало.
И всё-таки Брюстер был не совсем неправ
Очень соблазнительно закончить эту историю словами о том, что огромная броня оказалась слишком тяжёлой и поэтому исчезла.
Но это было бы упрощением.
Потому что сама идея тяжело защищённого специализированного бойца никуда не исчезла.
Даже в Первую мировую тяжёлую броню рассматривали прежде всего для тех, кому не требовалась мобильность обычной пехоты: часовых, пулемётчиков, наблюдателей, бойцов укреплённых позиций. Именно поэтому германские нагрудники и американские экспериментальные системы периодически находили применение там, где человек мог пожертвовать мобильностью ради защиты.
West Point Museum приводит ещё одну любопытную деталь истории Брюстера. Сохранившийся Brewster Armor Protector, вероятно, является единственным дошедшим до нашего времени комплектом из всего пяти изготовленных. По данным музея, Брюстер и Эмиль Хеллер пытались заинтересовать системой американское военное ведомство. Однако командующий американскими экспедиционными силами Джон Першинг стремился уйти от решений, которые могли способствовать возвращению к статичной окопной войне, и броню не приняли. Позднее, уже во время Второй мировой, Хеллер даже предлагал систему американскому флоту, но интереса она снова не вызвала.
Это добавляет к технической проблеме ещё один уровень.
Армия выбирает не просто наиболее защищённого солдата.
Она выбирает способ ведения войны.
Американская армия хотела подвижную пехоту, а Brewster Body Shield фактически превращал человека в элемент укреплённой позиции.
Для 1917 года это было вполне рациональное устройство.
Просто для очень узкой задачи.
Бронежилет появился раньше материала для бронежилета
Поэтому знаменитая фотография Гая Отиса Брюстера в его огромной броне обманчива.
Мы смотрим на неё через столетие и видим технологический курьёз.
Современники видели эксперимент.
Брюстер фактически доказал одну часть задачи: человека действительно можно защитить от мощной винтовочной пули индивидуальной стальной бронёй. Но одновременно его конструкция почти идеально продемонстрировала вторую половину проблемы — сделать это можно лишь ценой, которая для обычного пехотинца оказывается слишком высокой.
Можно было уменьшить площадь защиты.
Можно было уменьшить толщину.
Можно было отказаться от защиты от винтовочных пуль и сосредоточиться на осколках.
Но получить одновременно большую площадь, высокую пулестойкость и малую массу металлургия начала XX века ещё не позволяла.
Американские эксперименты продолжались до самого конца войны. Команда Башфорда Дина создавала новые нагрудники, шлемы и защиту конечностей; некоторые образцы выпускались небольшими партиями и отправлялись во Францию. Один из разработанных Дином шлемов Model No. 5 изготовили уже в количестве нескольких тысяч экземпляров, хотя после ограниченных фронтовых испытаний армия его также отвергла.
Перемирие в ноябре 1918 года остановило многие из этих экспериментов.
Но сама задача никуда не исчезла.
Через несколько десятилетий армии снова начали массово экспериментировать с противоосколочной защитой. Затем появились новые синтетические материалы. Потом — керамические плиты. И постепенно индивидуальная броня превратилась из специализированного оборудования в стандартный элемент экипировки пехотинца.
Поэтому Brewster Body Shield интересен не как неудачный предок современного бронежилета.
Он показывает момент, когда инженеры уже понимали, что нужно сделать, но ещё не располагали материалами, позволявшими сделать это практически.
В 1917 году Брюстер смог остановить винтовочную пулю.
Он не смог победить массу.
И именно поэтому между его сорока фунтами хромоникелевой стали и современным бронежилетом лежит почти вся история индивидуальной бронезащиты XX века.
