К концу VI века славянские племена начали широкое освоение земель Греции. Согласно Монемвасийской хронике, около 587–588 годов славяне отдельными группами вторглись в греческие земли широким фронтом, завладели Фессалией, Эпиром, Аттикой, Эвбеей и водворились в Пелопоннесе, где в дальнейшем жили совершенно независимо, не подчиняясь византийскому императору. Константинопольский патриарх Николай III в одном из синодальных посланий писал, что 218 лет славяне хозяйничали в Греции и византийцы не смели показываться на Пелопоннесе. Даже в X веке, когда власть Византии над Грецией была восстановлена, эта область по-прежнему называлась «славянской землёй». Один западный паломник, прибыв в пелопоннесский город Монемвасию, сообщал, что тот находится «в славянской земле» (in Slawinia terrae).
Славяне расселились на Пелопоннесе в непосредственном соседстве с местным греческим населением. Порой, как сообщает Константин Багрянородный, поселения и даже отдельные дома славян и автохтонов находились поблизости друг от друга. Однако, несмотря на двухсотлетнее соседство, эллинизация славян находилась ещё на начальной стадии: они сохраняли свой язык, обычая и общественный строй, принесённый с родины. Политически же, до восстания, славяне находились в каких-то отношениях с греками, которые, по всей видимости, платили им дань — то есть роль хозяев земли принадлежала именно славянам.
Из славянских племён, осевших на Пелопоннесе в конце VI века, по названиям известны лишь два — милинги и езериты, жившие в горах Лаконии по склонам Тайгетского хребта. Они являлись сильнейшими и наиболее многочисленными славянскими племенами полуострова и дольше всех сохраняли независимость. Между собой они находились в тесном союзе. Милинги селились на западной стороне горы, езериты — на восточной, именуемой Элос. Их основными занятиями были земледелие и отчасти скотоводство. Езериты отличались от милингов более миролюбивым образом жизни, в то время как милинги слыли воинственным племенем.
Карта Пелопоннеса в Средние века
Славянское общество и организация
Славяне Пелопоннеса, как и другие славинии Балкан, сохраняли принесённый с собой общественный строй. Во главе их стояли собственные национальные вожди — архонты и жупаны, избиравшиеся из местной родовой знати. Константин Багрянородный сообщает, что до вмешательства империи у славян «не было архонтов, кроме старцев-жупанов, как это в правилах и в прочих славиниях». Власть вождей изначально не была наследственной — она основывалась на авторитете и поддержке соплеменников. Однако со временем, по мере развития племён, у славян стала формироваться наследственная власть: на смену старцам-жупанам пришли архонты из «рода, почитаемого и любимого» данным племенем.
Славяне жили общинным укладом, который предполагал совместное владение землёй, самоуправление и право самосуда. Община распределяла наделы между общинниками, сохраняя верховные права на пастбища и леса. Этот общинный строй, принесённый славянами, оказал значительное влияние на социальное развитие Византии — он способствовал упрочению свободного крестьянского землевладения и ослаблению крупной частной собственности. Как отмечал Г. Г. Литаврин, славянские поселения конца VI–VII веков были неизменно земледельческими — раскопки подтверждают обилие земледельческих орудий. К середине IX века славяне Пелопоннеса уже вели оседлое земледельческое хозяйство, и уничтожение их посевов стало для них более губительным, чем прямое военное поражение.
Политически славянские племена находились на разных ступенях зависимости от империи. Сакулаты, жившие в окрестностях Фессалоник, и племена Тайгета повиновали своим национальным вождям. Другие, менее значительные и хуже защищённые природой племена, подчинялись вождям, преданным византийскому правительству и, вероятно, избранным им самим. Были племена, подчинённые прямо византийским начальникам. В наихудшем же положении находились ахейские славяне, которые после поражения при Патрах потеряли не только политическую, но и личную свободу, превратившись в крепостных ахейской митрополии.
Первое восстание и осада Патр (около 805 года)
Ещё до восстания при Феофиле славяне Пелопоннеса поднялись против византийской власти в правление императора Никифора I (802–811). Согласно 49-й главе трактата Константина Багрянородного «Об управлении империей», славяне, «находясь в феме Пелопоннес и задумав восстание, захватили сначала дома соседних греков и учинили грабёж». Затем, «двинувшись на жителей города Патр, они разорили равнины у его стен и осадили самый город, имея с собою также африканских сарацин».
Город продержался какое-то время, но когда еды стало не хватать, жители начали думать о сдаче. Они послали всадника в Коринф, резиденцию стратига, чтобы узнать, идёт ли помощь. Посланнику было приказано по возвращении подать сигнал через флаг: если помощь на пути — опустить его, если нет — держать поднятым. Всадник узнал, что стратег задерживается, но по возвращении в город его лошадь поскользнулась, и он вместе со знаменем упал. Жители Патр истолковали это как знак близкой помощи и выступили против осаждающих. Славяне запаниковали от внезапного нападения и бежали, бросив осаду.
Монемвасийская хроника, с другой стороны, не упоминает осады города, но сообщает, что армянский стратег в Коринфе по имени Склерос победил пелопоннесских славян и что эта победа ознаменовала конец 218 лет славянской оккупации Пелопоннеса. Затем император Никифор I восстановил Патры, вернув потомков первоначальных жителей из Региума (Калабрия), и провёл масштабную программу переселения и христианизации полуострова, привлекая греческих колонистов из Италии и Анатолии.
В качестве наказания за осаду Константин Багрянородный записывает, что славяне впоследствии были обязаны содержать за свой счёт всех чиновников или послов, проходящих через Патры, освобождая местную митрополию от этого бремени. Восстание, вероятно, было вызвано усилением административного и налогового нажима: поскольку налоги в империи обычно взимались в сентябре, именно этим временем и датируется начало восстания — как протест против взимания налогов.
Восстание при Феофиле (829–842)
Причины
В последние годы правления императора Феофила пелопоннесские славяне снова отложились от Византии и подняли восстание. Константин Багрянородный сообщает: «славяне фемы Пелопоннес, восстав во дни василевса Феофила и его сына Михаила, стали самостоятельными, творя грабёж, порабощение, разбой, поджоги и воровство».
Причины восстания, как предполагает Р. Дженкинз, крылись в произволе византийских властей. Археологические исследования Коринфа свидетельствуют о том, что достаточно прочное господство империи утвердилось там именно в правление Феофила — а это значит, что усилившийся административный и налоговый нажим вызывал сопротивление. Восстание могло быть вызвано распространением на славян византийской налоговой системы, а также лишением их части земель ввиду размещения на полуострове греков, возвращавшихся после вынужденного бегства и переселяемых из других фем империи. Энергичные меры стратига Склира, укрепившего Патры и подчинившего часть славян, также могли побудить их к восстанию.
Наиболее вероятное время восстания — 840–841 годы, когда Феофил ещё был жив, а его сын Михаил уже был коронован как соправитель (в конце 839 года).
Действия восставших
Восстание охватило значительную, если не основную часть славян Пелопоннеса. Все это не позволяет переоценивать успехи Склира в его действиях против славян около 805 года: подчинение оказалось непрочным, и большинство славянских племён сохранили готовность к сопротивлению.
Изгнав или уничтожив представителей местной власти и став «самостоятельными», восставшие, как и 36 лет назад, разграбили имущество местного иноязычного — греческого — населения. Константин Багрянородный перечисляет конкретные действия восставших: грабёж, порабощение, разбой, поджоги и воровство. Эти формулировки указывают на то, что восстание носило не только политический, но и социальный и экономический характер.
Славяне нападали на владения греческого населения, угоняли скот, захватывали пленных, сжигали усадьбы и посевы. Византийские источники, написанные с позиции имперской власти, рисуют картину всеобщего разорения: восставшие не просто отказались платить дань и выполнять повинности — они перешли к активным наступательным действиям против остатков византийского присутствия на полуострове. Порабощение, упоминаемое в источнике, означает захват пленных — как для продажи, так и для использования в качестве рабочей силы, что было обычной практикой славянских набегов, хорошо задокументированной ещё в VI–VII веках.
О вооружённых набегах милингов, самого воинственного из славянских племён Пелопоннеса, сохранились свидетельства в агиографической литературе. В житии святого Никона Метаноэита, проповедовавшего в Лакедемонии во второй половине X века, милинги описаны как «кровожадные разбойники», которые угоняли принадлежавший монастырю скот — овец и коз — и с большой добычей возвращались домой. Агиограф называет их так, «как называются местными жителями вместо мирмидонцев» — отсылка к античной традиции, подчёркивающая воинственный нрав племени. В другом эпизоде того же жития соседи монастырской земли, «по обычаю варваров преданные грабежу и убийству», ворвались ночью в крестьянский дом и увели девушку, намереваясь её продать. Когда же её родители и соседи с образом святого бросились в погоню, разбойники не смогли уйти — по преданию, невидимая сила удержала их.
Эти свидетельства, хотя и облечены в житийную форму, отражают реальную картину славянских набегов на греческие поселения и монастырские владения в Лаконии. Восстание не было просто пассивным отказом от подчинения — оно сопровождалось вооружёнными действиями, направленными против представителей имперской власти и греческого населения. Характер действий восставших — грабёж, захват пленных, поджоги — указывает на то, что славяне не только отстаивали свою политическую самостоятельность, но и стремились вытеснить греческое население с занимаемых земель, вернуть себе статус хозяев полуострова, который они имели до византийского завоевания.
Тот факт, что славяне, восстав, напали на греческие поселения, свидетельствует о начальной стадии эллинизации — несмотря на двухсотлетнее общение с греками, славяне ещё сохраняли собственную идентичность и враждебность к византийскому присутствию. До восстания они находились в отношениях с греками, которые, по-видимому, были их данниками, — и теперь восставшие стремились восстановить прежний порядок
Поход Феоктиста и усмирение славян
В правление малолетнего Михаила III (842–867), при регентстве царицы Феодоры, в фему Пелопоннес был послан стратигом протоспафарий Феоктист Вриенний с крупным войском. В состав его сил входили фракийцы, македонцы и жители других западных фем. Феоктист был первым известным в истории представителем знатного рода Вриенниев, особенно возвысившегося в X–XI веках.
Феоктист в двух военных походах разгромил и усмирил большую часть восставших. Однако два племени — милинги и езериты — устояли. Они жили в неприступной местности по склонам горы Тайгет (в византийских источниках — Пентадактил, «Пятипалая»), которая наподобие шеи вдавалась на большое расстояние в море. Милинги селились на одной стороне горы, езериты — на другой.
Эти племена не были завоёваны силой оружия, но обязались платить византийскому правительству дань: милинги — 60 золотых номисм, езериты — 300 номисм. Эту дань Феоктист взыскивал ежегодно, пока был стратигом. Незначительность дани указывает на то, что византийские легионы не смогли овладеть горными проходами Тайгета. Как отмечает А. А. Васильев, «или племена эти были весьма немногочисленны, или зависимость их была слишком слабая».
Согласно исследованию Г. Г. Литаврина, покорение езеритов и милингов стало возможным лишь после того, как византийский полководец сжёг урожай на их полях — мера, которая была воспринята славянами как катастрофа и заставила их пойти на уступки. Этот факт свидетельствует о том, что к середине IX века славяне Пелопоннеса уже вели оседлое земледельческое хозяйство: если бы они занимались агрикультурой лишь недавно, под влиянием местного населения, и сохраняли бы в основном навыки охоты или пастушества, гибель посевов вряд ли была бы воспринята ими как катастрофа. Микротопонимия Пелопоннеса, восходящая к славянам, также подтверждает земледельческий характер их поселений.
Автономия под властью империи
Подчинение милингов и езеритов было не полным. Признавая верховную власть империи, выплачивая дань и выполняя воинскую службу, они сохраняли значительную автономию. Стратиг фемы назначал им архонта (правителя), однако, как полагают исследователи, этот архонт не был византийским чиновником — он избирался из собственной среды славян, и его кандидатура согласовывалась с влиятельными людьми местности. Это было похоже на то, как позже при Василии I император ставил архонтов для сербов и хорватов — «которых они сами хотели и выбирали из рода, почитаемого и любимого ими».
В донесении стратига Иоанна Протевона императору указаны три рода обязанностей, которые должны были нести подчиненные империи славяне: признавать начальников, назначенных византийским стратегом; отбывать военную службу; платить подати. Отказ от выполнения любой из этих обязанностей расценивался как мятеж.
Власть империи над милингами и езеритами оставалась номинальной — как в 805 году, так и в 842 году, так и позже при Романе I Лакапине. Архонт, в большей степени, выполнял контролирующие функции, указывая на автономный статус округа в системе провинциального управления империи. Органы местного самоуправления при этом не ликвидировались.
Крещение при Василии I (867–886)
Время правления Василия I Македонянина пелопоннесские славяне прожили в мире. На императора выпала высокая культурная задача — насадить среди них христианство. Милинги и езериты, по всей вероятности, были крещены именно при Василии. В его правление славяне-язычники, дольше других племён хранившие заветы своей прежней религии благодаря недоступности горной местности, где они жили, сами просили императора окрестить их.
Это был не просто религиозный акт, но и инструмент культурной ассимиляции. Через христианство Византия получала более глубокий и устойчивый рычаг влияния на славянское население, чем военная сила или дань. Император Василий, согласно свидетельствам, «отвратил этот народ от архаических племён и склонил к грекам, учредив управление по ромейскому образцу и удостоив их крещения, освободил их от рабства собственных вождей». Однако некоторые исследователи ставят под сомнение сообщение о крещении при Василии I, указывая на то, что сам Константин Багрянородный в жизнеописании своего деда не упоминает об этом событии.
В житии святого Никона Метаноэита, жившего во второй половине X века, упоминается, что в Лакедемонии славяне всё ещё управлялись собственным правителем — «безбожным дуксом Антиохом», который, вопреки завещанию Никона, напал на принадлежавшее монастырю имение и расположился в нём, за что, по преданию, был наказан явившимся ему во сне святым. Это свидетельствует о том, что даже после крещения славянские вожди сохраняли реальную власть на местах.
Новые волнения при Романе I Лакапине (920–944)
Спустя несколько десятилетий милинги и езериты вновь поднялись. Около 920–921 года они отказались платить увеличенную дань и не приняли от стратига назначенного им архонта, объявив себя автономными. Стратиг фемы Пелопоннес Иоанн Протевон отправил донесение императору, однако, поскольку речь шла об отказе славян выполнять «службы для казны», следует думать, что они не внесли положенный платёж. Внесение же всех основных платежей в казну совершалось, как правило, в сентябре–октябре, поэтому новое восстание логично отнести к осени того года.
Причины нового восстания, по всем данным, крылись в притеснениях со стороны посланных к славянам архонтов и стратига — это подтверждается новеллой Романа Лакапина 934 года. Одновременно с этим, при Романе I славяне Пелопоннеса добились замены воинской службы выплатой денег и поставкой боевых коней — коммутации, которая свидетельствовала об их желании сократить прямые контакты с имперской военной системой.
Получив донесение, император приказал полководцу Криниту Аротре усмирить восстание. Кринит, армянин по происхождению, вёл успешную войну с восставшими с марта по ноябрь (по уточнённой датировке — 934 года). Его поход сопровождался выжиганием полей и пашень славян. Повстанцы, видя полную невозможность далее сопротивляться, подчинились и просили прощения за прежние проступки. Победитель Кринит увеличил их дань: с этого времени оба племени должны были платить по 600 номисм ежегодно — против прежних 60 и 300 соответственно. За успехи по службе Кринит получил повышение и был переведён стратигом в более важную и богатую фему Эллада.
Вскоре после этого новый стратиг Пелопоннеса, протоспафарий Варда Платипод, не смог ужиться с другими начальниками, между которыми завязались распри; протоспафарий Лев Агеласт был даже изгнан сторонниками Барды из фемы. Этимологически «слависиане» (Σκλαβησιανοί), по разным гипотезам, — это либо славяне Эллады или Эпира, вторгшиеся через Коринфский залив, либо славяне Фракии и Македонии, которым походы Симеона против Византии дали толчок к набегу на Грецию и Пелопоннес, либо мятежники-болгары, восставшие против Петра во главе с его братом Михаилом, которые около 930 года вторглись на территорию империи и дошли до Никополя на Коринфском заливе.
Воспользовавшись затруднениями империи, милинги и езериты отправили к императору ходатайство о возврате к прежнему размеру дани — 60 и 300 номисм. Роман, опасаясь, что при отказе эти два сильных племени соединятся с вторгшимися славянами, уважил их просьбу и хрисовуллом (императорским указом) постановил, чтобы они платили дань в прежнем объёме. Движение венгров на Византию в 934 году, когда они достигли Константинополя и разграбили всю Фракию, объясняет, почему славянские племена вторглись в пределы Пелопоннеса: они были теснимы с тыла.
Монета Романа I Лакапина
Письмо царя Васпуракана Гагика I к Роману Лакапину.
Славяне Пелопоннеса в X веке
В X веке славяне играли ещё большую роль на Пелопоннесе. Житие святого Никона Метаноэита, составленное настоятелем Лакедемонского монастыря около 1142 года, но описывающее события второй половины X века, содержит ценные сведения о положении милингов в этот период. Милинги управлялись собственным правителем — дуксом Антиохом, что свидетельствует о сохранении ими внутренней автономии даже после формального подчинения империи и крещения. Милинги продолжали заниматься набегами на греческие поселения и монастырские владения, угоняя скот и захватывая пленных. Агиограф называет их «кровожадными разбойниками», что, хотя и является полемическим приёмом, отражает реальные вооружённые действия славян против греческого населения.
В то же время, уже при Романе I, славяне Пелопоннеса добились важной уступки — замены личной воинской службы денежным платежом и поставкой боевых коней. Это означало, что империя фактически признала их особый статус: вместо прямого участия в фемных походах славяне вносили компенсацию, оставаясь в своих поселениях. Это была форма полунезависимости, при которой империя получала материальные ресурсы, но не могла напрямую использовать славянское ополчение.
Дальнейшая судьба племён
В X веке милинги и езериты всё ещё фигурируют в источниках как храбрый народ, имеющий собственного правителя и чувствующий себя достаточно независимым, чтобы нападать на византийские владения.
Их следы прослеживаются и в более позднее время. В 1205 году, когда франки завоевали Каламату, милинги в качестве пехоты участвовали вместе с византийцами в битве при Кундуре, где франки одержали решительную победу. Позднее, когда франкский правитель Вильгельм II Виллардуэн (1246–1277) после покорения Коринфа и Монемвасии решил перезимовать в Лакедемонии, местные жители указали ему на сильное, гордое племя милингов, живущее в горах и не признающее императора. Милинги заявили о себе и участием в возмущении греков против Вильгельма в 1263 году, при его возвращении из византийского плена, из которого он освободился, уступив императору Михаилу Палеологу города Монемвасию, Мистру и Майну.
В XIV веке на Пелопоннес были переселены албанцы, которые неизбежно стали претендовать на ту же экологическую нишу, что на протяжении многих столетий занимали славянские горцы, жившие на Тайгетском хребте. Постепенно славянское население было вытеснено или ассимилировано.
Последние упоминания о славянах на Пелопоннесе относятся к XV веку.
Тайгет
Историческое значение
Восстание пелопоннесских славян и их последующее полупокорённое состояние — яркий пример того, как Византия расширяла свой контроль над периферией. Военная сила, налогообложение, христианизация и назначение лояльных правителей из местной среды — все эти инструменты применялись в комплексе, но полного результата так и не дали: милинги и езериты сохраняли свою самобытность на протяжении столетий.
Их история показывает, что славянское присутствие на Балканах и в Греции было не мимолётным эпизодом, а глубоким и долговременным процессом, который оказал существенное влияние на этнический и культурный облик региона. Славяне принесли в Византию более стойкие формы общинного землевладения, что способствовало упрочению свободного крестьянства и ослаблению господствующего класса. Как отмечал А. А. Васильев, это «великое племя простиралось почти без перерыва от Пелопоннеса до Новгорода».
Три восстания пелопоннесских славян — около 805 года, при Феофиле в 840–841 годах и при Романе I около 920–934 годов — показывают, что подчинение славян империи не было единовременным актом, а представляло собой длительный процесс, в котором каждая сторона — славяне и Византия — неоднократно испытывала пределы своих возможностей. Милинги и езериты, опираясь на неприступность Тайгета, смогли сохранить бо́льшую независимость, чем любое другое славянское племя полуострова, и стали последним оплотом славянского присутствия в Греции.
источник : Славяне в Пелопоннесе — Афинские Новости
