Властелины Эгейского моря. Византийские эскадренные броненосцы типа «Саламин»

В этой альтернативной реальности Византия не погибла под ударами сельджуков после Манцикерта, а, напротив, сумела сохранить Анатолию, вернуть Грецию, закрепиться в южных Балканах и удержать южную Италию. К началу XX века это была уже не тень средневековой державы, а крупная средиземноморская империя с двумя главными опорами — Константинополем и Тарасом, древним Тарентом, превращённым в важнейшую военно-морскую базу на Ионическом море.

На рубеже XIX и XX веков главной заботой василевсов была не только армия, но и море. Империя жила морем, кормила себя морем и держала в узде половину своих провинций именно благодаря морским коммуникациям. Любая война с североиталийскими королевствами, Австро-Венгрией или коалицией балканских соперников неизбежно превращалась в борьбу за Адриатику, Ионическое и Эгейское моря. Поэтому неудивительно, что в 1880-х годах в Константинополе окончательно созрело решение: Византии нужен свой большой линейный флот.

Почему именно «Саламин»

Заказ на новый тип броненосцев родился из политического страха и имперского тщеславия одновременно. Страх был вполне практическим: в 1887–1889 годах византийский Морской синклит пришёл к выводу, что существующие броненосцы береговой обороны уже не способны надёжно прикрыть сразу три ключевых театра — Дарданеллы, Архипелаг и Отрантский пролив. Требовались корабли, способные не просто стоять в гавани, а действовать эскадрой, выходить в Восточное Средиземноморье и при случае сопровождать транспортные караваны с войсками из Малой Азии в Италию и обратно.

Тщеславие же было в самих именах. Все пять кораблей получили названия, напоминавшие о великих морских победах древности: «Саламин», «Милы», «Экном», «Эгузы» и «Фемистокл». Это были не просто красивые названия, а политическое заявление. Византия хотела показать Европе, что она считает себя прямой наследницей античной талассократии, державой, которой море принадлежит по праву истории.

Проект утвердили в 1889 году, а уже в 1890-м в имперских адмиралтействах Константинополя и Тараса были заложены первые корпуса. Строительство шло тяжело: сама империя имела сильную судостроительную школу, но часть брони, машин и приборов управления огнём пришлось заказывать за границей, главным образом в Британии и Бельгии. Тем не менее к 1894 году в строй вошёл головной «Саламин», а затем и вся серия.

Конструкция: старый мир на пике своего развития

Тип «Саламин» стал квинтэссенцией того, каким виделся идеальный эскадренный броненосец в начале 1890-х. Это были крупные, солидно защищённые корабли со сравнительно высокой для своего времени скоростью, тяжёлой артиллерией и очень характерной для переходной эпохи смешанной батареей.

Главную ставку византийские конструкторы сделали на броню и устойчивость в линии баталии. Адмиралы исходили из того, что решающее сражение в Средиземном море будет вестись на сравнительно небольших дистанциях, где побеждает тот, кто дольше держит удар и сохраняет строй. Поэтому главный пояс довели до почти символической для имперской школы величины — 327,6 мм. Почти такую же защиту получила боевая рубка. Для 1890-х это был уровень, который делал «Саламины» крайне опасными противниками.

Не менее интересной была артиллерия. Основной калибр из четырёх 327,6-мм орудий в двух двухорудийных башнях обеспечивал сокрушительный удар на главных курсовых углах. Но византийцы, как и многие флоты той эпохи, всё ещё не до конца отказались от идеи «переходного» вооружения. Поэтому корабли несли и второй главный калибр — две одиночные 234-мм установки, предназначенные для добивания повреждённых целей и усиления огня в манёвренном бою. Дополняла это внушительная средняя батарея из 163,8-мм орудий, что делало броненосцы особенно опасными против крейсеров и миноносных дивизионов.

Внешне корабли выглядели тяжеловесно, почти архаично уже к концу службы, но в 1894 году они казались образцом морской мощи. Высокий надводный борт, массивные боевые мачты, развитые надстройки и две тяжёлые башни придавали им вид настоящих плавучих цитаделей.

Тактико-технические характеристики

• Тип: эскадренный броненосец
• Водоизмещение: 14 300 тонн
• Длина: 129 метров
• Ширина: 22 метра
• Осадка: 8 метров
• Силовая установка: 8 паровых котлов
• Машины: 3 машины тройного расширения
• Мощность: 15 000 индикаторных лошадиных сил
• Скорость: 18,5 узла
• Дальность хода: 2200 морских миль при 10 узлах
• Главный калибр: 2 × 2 × 327,6-мм орудия
• Второй главный калибр: 2 × 1 × 234-мм орудия
• Средний калибр в первоначальном виде: 16 × 163,8-мм орудий
• Противоминный калибр в первоначальном виде: 6 × 46,8-мм орудий
• Бронирование главного пояса: 327,6 мм
• Бронирование палубы: 46,8 мм
• Бронирование боевой рубки: 327,6 мм
• Год закладки: 1890
• Год вступления в строй: 1894
• Корабли серии: «Саламин», «Милы», «Экном», «Эгузы», «Фемистокл»
• Модернизация рубежа веков: палубные 163,8-мм установки были заменены более скорострельными 93,6-мм орудиями, а противоминная артиллерия усилена для борьбы с миноносцами и ранними эсминцами. 1

Модернизация: когда торпеда стала важнее снаряда

Почти сразу после вступления в строй стало ясно, что мир меняется быстрее, чем броненосцы стареют. В 1890-х главным ужасом всех адмиралов стал уже не только вражеский броненосец, но и миноносец. Маленький, дешёвый, быстрый корабль с самоходной торпедой мог за несколько минут уничтожить огромную и дорогую плавучую крепость.

Византийцы отреагировали на эту угрозу довольно рано. В 1899–1903 годах вся серия прошла серьёзную модернизацию. Старые палубные 163,8-мм установки сочли слишком медленными для отражения атак быстроходных целей. Их сняли и заменили скорострельными 93,6-мм орудиями нового образца. Одновременно был усилен противоминный калибр: число малокалиберных пушек заметно выросло, а часть из них получила новые щиты и более удобные позиции стрельбы.

Кроме того, броненосцы получили новые дальномеры, облегчённые боевые мачты, улучшенную вентиляцию погребов и переработанную систему подачи боеприпасов. Эти изменения не сделали их современными в полном смысле слова, но позволили серии уверенно войти в XX век, не превратившись в музей уже через десять лет после спуска на воду.

Долгое мирное царствование

До Первой мировой войны «Саламины» в бою так и не побывали. И это само по себе было показателем их успеха. Они оказались именно тем инструментом, который нужен флоту сильной региональной державы: не обязательно стрелять, чтобы быть полезным. Достаточно постоянно присутствовать в ключевых проливах и гаванях, сопровождать крейсерские эскадры, участвовать в манёврах и производить нужное впечатление на соседей.

«Саламин» и «Фемистокл» обычно несли службу в Эгейском море, считаясь «дворцовой парой» флота и участвуя в имперских смотрах у Принцевых островов. «Милы» чаще ходил на запад, в Ионическое море и к Тарасу, демонстрируя флаг у южноитальянских берегов. «Экном» и «Эгузы» служили почти без перерыва в смешанных эскадрах, чередуя учебные походы с дальними визитами в Александрию, Тунис и Марсель.

У этих кораблей была репутация надёжных, хотя и тяжеловатых на руле. Моряки любили их за прочность и предсказуемость, а инженеры — за поразительную живучесть машин. Но уже к 1908–1910 годам на их фоне начали вырастать новые гиганты — дредноуты. И именно тогда стало понятно: эпоха «Саламина» подходит к концу.

Первая мировая: старые львы в новой войне

К 1914 году броненосцы типа «Саламин» уже считались кораблями второй линии. В византийском флоте им на смену пришли более современные линкоры, а сами они были сведены в Отдельную эгейскую дивизию. Их больше не готовили к генеральному сражению против новейших вражеских кораблей. Задачи стали более скромными, но от этого не менее важными: прикрытие конвоев, поддержка десантов, обстрел береговых укреплений и демонстрация силы на тех направлениях, где жалко было рисковать дредноутами.

Когда Византия вступила в войну на стороне Антанты, «Саламины» вдруг снова понадобились. В первые месяцы кампании они обеспечивали безопасность перевозок между Пиреем, Смирной и Тарасом. Уже осенью 1914 года «Саламин» и «Экном» впервые открыли огонь по реальному противнику, подавляя батареи на албанском побережье, где проавстрийские части пытались помешать высадке византийского экспедиционного корпуса. Это не было великое морское сражение, но именно тогда старые броненосцы наконец получили боевое крещение.

Бой у мыса Левка

Самым известным эпизодом в их карьере стал бой у мыса Левка в мае 1915 года. Австро-венгерская крейсерская группа, усиленная несколькими эсминцами, попыталась сорвать движение союзных транспортов через северную часть Ионического моря. Современные византийские линкоры в этот момент находились на ремонте, и перехватить рейдеров вышли как раз «Милы», «Фемистокл» и несколько крейсеров прикрытия.

С чисто технической точки зрения это был неравный бой старых кораблей против более быстрых противников. Но именно здесь сыграла свою роль концепция 1890-х годов. «Милы» и «Фемистокл» шли медленно, держали строй и буквально принимали попадания на броню, продолжая стрелять из тяжёлых башен. Один из 327,6-мм снарядов «Фемистокла» разорвался у кормы вражеского бронепалубного крейсера, сорвав ему управление. После этого рейдерская группа отвернула. Победа не была полной, но конвой прошёл, а старые броненосцы доказали, что даже в новой войне они ещё способны навязывать свою волю.

Дарданелльская тень без Дарданелл

Поскольку в этой реальности проливы изначально находились под контролем Константинополя, Антанте не потребовалась самоубийственная операция по их прорыву. Но это не означало, что Эгейское море было спокойно. В 1916 году центральные державы попытались дестабилизировать Архипелаг серией стремительных рейдов лёгких сил и подводных лодок. Тогда «Саламин» и «Эгузы» использовали как тяжёлые сторожевые корабли — почти неподвижные, но очень стойкие артиллерийские платформы на узловых маршрутах между Лемносом, Хиосом и Родосом.

Именно в этот период выявилась их главная слабость: не снаряды, а торпеды и мины. Если против артиллерии конца XIX века броня ещё спасала, то подводная угроза перечёркивала логику старого броненосца. В июле 1916 года «Эгузы» подорвался на мине у пролива Карпатос, но не затонул и сумел дойти до Смирны. Его восстановили, однако после этого корабль уже редко выпускали дальше внутренних эгейских линий.

Бомбардировка Каттаро и последняя польза старой школы

В 1917 году «Саламины» приняли участие в операции, для которой, как выяснилось, они подходили почти идеально, — в методичном обстреле укреплённых баз. Во время совместного византийско-французского наступления на австро-венгерские позиции у Каттаро «Саламин», «Экном» и «Милы» несколько суток били по фортам и артиллерийским складам. Современные линкоры для такого дела были слишком ценны, а крейсера — слишком уязвимы. Зато старые броненосцы с толстой бронёй и тяжёлыми башнями оказались в своей стихии.

Они шли медленно, почти по учебнику старой эпохи, переносили попадания береговых батарей и продолжали работу, пока не превращали каменные укрепления в груды пыли и извести. Именно после Каттаро в византийской прессе за ними окончательно закрепилось прозвище «Властелины Эгейского моря», хотя к тому времени они сражались уже скорее как плавучие осадные батареи, чем как полноценные корабли линии.

Закат имперских исполинов

К концу войны стало окончательно ясно, что век броненосцев ушёл. Они слишком медленны для действий с новыми эскадрами, слишком уязвимы для подводных лодок и слишком прожорливы в содержании. Но списывать их сразу Византия не стала. Победа Антанты позволила империи не торопиться с распродажей старого флота.

«Фемистокл» первым вывели в резерв в 1919 году. «Милы», сильнее других изношенный за войну, исключили из списков в 1921-м. «Экном» и «Эгузы» ещё несколько лет использовали как учебно-артиллерийские суда. Головной «Саламин», самый знаменитый в серии, дольше всех сохранял символическое значение и стоял в Константинополе как корабль представительства почти до середины 1920-х. Лишь затем старую эскадру начали разбирать на металл.

И всё же в исторической памяти Византии эти корабли остались не устаревшими неудачниками, а последними большими броненосцами классической эпохи. Они не прославились в довоенных победах, не сокрушали флот противника в генеральном сражении и не могли тягаться с дредноутами. Но именно они связали воедино два мира — романтический век броневых поясов и башенных залпов и жестокую промышленную войну XX столетия.

Итог

Тип «Саламин» в этой альтернативной истории стал для Византии тем, чем для многих великих держав были их лучшие преддредноуты: символом зрелой морской силы накануне технологического переворота. Эти корабли пришли слишком поздно, чтобы стать бессмертными победителями в классических эскадренных боях, и слишком рано, чтобы считаться современными в годы мировой войны. Но именно в этом и кроется их очарование.

Они были детьми короткой эпохи, когда казалось, что броня и тяжёлое орудие ещё могут решить всё. И хотя Первая мировая доказала обратное, старые византийские броненосцы всё же нашли себе место — не на вершине прогресса, а в тех боях, где решали стойкость, дисциплина и способность выдерживать удар дольше противника.

Источник — https://www.reddit.com/r/ImaginaryWarships/comments/1vb9qwc/okianclass_battleship_by_me/